Письмо Эрику Нуршину от Джорджа Буша

А теперь о самом главном. В последнем номере я прочел твое открытое письмо ко мне. Огорчило меня официальное обращение… Что значит “уважаемый господин президент”? Почему не “дорогой друг”? Почему, наконец, не “Джордж”? Главное, однако, не это.

Признаться, я не совсем понял – о ком ты пишешь. Дуванов – это кто? Ты пишешь, что он журналист и правозащитник. Однако, дорогой Эрик, я знаю, что в Казахстане единственный известный правозащитник и журналист – это ты. Смутно слышал что-то и об Амантае Кажи и о Годунове (кстати, не потомок ли это русского царя?), но в основном у нас, в США, на слуху только твое имя. Надеюсь, в следующем письме ты ответишь на мой вопрос более подробно.

Дорогой Эрик, мои познания в русском языке, увы, еще не столь обширны. Знаю, знаю твою любовь к фольклору. Но все-таки прошу подоходчивей объяснить мне, что означает путать “божий дар с яичницей”, “хрен с пальцем” и “наводить тень на плетень”. Однако, как мы с Лорой хохотали над тем общим определением, которое ты дал авторам письма, – “маны”, “феры” и “херы”. Вот здесь моих познаний в русском языке хватило, и мое восхищение твоими меткими определениями буквально не имеет границ!

Дорогой друг, адресованного мне письма от “манов”, “феров” и “херов” я пока не получил. О его содержании мне стало известно из твоего письма ко мне. Предполагаю, что их письмо и впрямь “образчик кривды”, как ты метко заметил. Что значит – закрыт доступ для адвокатов? Это нонсенс для правового государства, каковым, как мне хорошо известно, является Республика Казахстан. Действительно, такой лжи не мог допустить “даже самый грязный прохиндей” (снова цитирую тебя, и, надеюсь, извинишь меня за тот плагиат, которым изобилует мой ответ на твое письмо). Позволь еще раз заверить тебя – “маны”, “феры” “херы” и грязные прохиндеи будут сурово наказаны за дезинформацию президента. А если источником дезинформации являются “эти самые защитники” неизвестного мне Дуванова – то надеюсь, что и они будут наказаны в соответствии с законами Казахстана. Спасибо тебе, дорогой друг: если бы не твое письмо – как бы я узнал о столь неблаговидных делах моих соотечественников! Разумеется, я в полном соответствии с твоей просьбой немедленно прекращу “воздействие на казахстанское правосудие”. Эрик, прости, эту твою фразу я воспроизвожу полностью, но ты мне все-таки объясни – что значит “воздействовать на правосудие”? Разве это возможно? Ведь суды у вас независимы, как же можно воздействовать на них? Боюсь, что меня подвело слабое знание русского языка, и я понял что-то не совсем правильно…

Свое письмо ты завершаешь просьбой воздействовать на тех, кто лоббирует интересы опасного преступника Кажегельдина. Эрик, ради Бога – кто такой Кажегельдин? Обещаю тебе впредь более внимательно относиться ко всему, что происходит у тебя на родине: не к лицу главе великой державы знать только нескольких человек, чьи имена я упомянул выше.

Надеюсь, ты удовлетворен моим ответом? Продолжаю с нетерпением ждать твою газету и пребываю в слабой надежде, что следующий номер тоже будет содержать твое письмо мне. Только прошу – воздержись от официоза: твои многочисленные читатели могут подумать, что я для тебя всего лишь президент США. Впрочем, если ты считаешь, что наши дружеские отношения могут как-то скомпрометировать тебя – то обращайся ко мне по-прежнему официально.