В ситуации, когда сидишь в камере и ждешь приговора, приходится молча молиться Богу, чтобы все было по справедливости. Но так как, во-первых, я не привык молчать, а, во вторых, я не верю в Бога, и, в третьих, не верю в казахстанское правосудие, мне ничего не остается, как следовать своей давней привычке — писать.
Если в части неверия в Бога и нежелания молчать я еще как-то могу претендовать на оригинальность, то в отношении казахстанского правосудия со мной, наверняка, будет солидарно большинство наших соотечественников. Те, кто собрался меня опорочить и упрятать за решетку, с самого начала взялись за малоперспективное дело.
В принципе у следствия была возможность сделать хорошую мину при плохой игре: создать видимость объективного расследования, избежать откровенных фальсификаций и не нарушать процессуальных норм. Но доказывать виновность невиновного не нарушая закона очень сложное дело.
Следствие, фабрикуя улики и подтасовывая факты, наделало столько ошибок, допустило столько нарушений, что будь я на самом деле виновен и то возникло бы сомнение в этом.
Вначале следствие представило \»пострадавшую\» как девственницу: в надежде, что послушные эксперты это подтвердят. Но все оказалось так запущенно, что эксперт не отважился подтвердить явную ложь. Возникла необходимость выкручиваться, что \»потерпевшая\» потеряла девственность при использовании \»Тампакса\» (!!!), но не знала об этом.
И что бы вы ни думали, экспертиза посчитала эту версию вполне работоспособной. Репутацию \»потерпевшей\», как впрочем, и всего следствия, спас \»Тампакс\»!
И таких логических тампаксов в деле пруд пруди.
Самым же ярким из всех \»тампаксов\» моего дела были \»Тезисы\» из пресс-службы Администрации президента о моем аресте, распространенные за час до самого ареста. Конфуз был полный. После такого \»тампакса\» сомневаться в девственности и непорочности властей может разве что Эрик Нуршин.
Но маховик следствия уже не может остановиться, и \»тампаксы\» стали появляться один за другим. Вы когда-нибудь слышали, чтобы у насильника не обстригали ногти? Там, по идее, должна находиться одна из самых важных улик его борьбы с жертвой. Но следователей эти улики почему-то не заинтересовали. Почему? Да просто они знали, что там ничего не будет, а, следовательно, это работает в пользу обвиняемого. Поэтому как я ни просил следователя сделать мне маникюр, он остался непреклонным.
Следующий \»тампакс\» — это упорное нежелание следствия взять у меня кровь на исследования на предмет содержания в ней усыпляющих и психотропных веществ. Сразу после задержания у меня была взята кровь на \»биологию\» (определение группы крови). Но, несмотря на требования адвокатов, кровь на наличие усыпляющих и психотропных веществ у меня взяли только через двое суток. То есть тогда, когда там уже ничего нельзя было обнаружить.
Спрашивается, зачем же так демонстративно показывать свою заданность на обвинительное заключение. Казалось, все можно бы было сделать хитрее: обстричь ногти, взять кровь, а потом \»сделать\» нужное заключение экспертизы (эксперты ведь свои). Зачем же так явно плодить \»тампаксы\», давая повод для ходатайств защиты и будущих апелляций?
Я не вижу других объяснений кроме того, что следствию это просто не нужно и оно заранее стремится только к организации нужных \»улик\».
Степень продажности и ангажированности наших правоохранительных и следственных органов достигла такого уровня, что сложилась практика, при которой следователям абсолютно наплевать, кто там и что скажет и в чем их обвинят. Они ничего не боятся, потому что в рамках существующей системы круговой поруки им нечего бояться. Они часть отлаженной, сработавшейся машины, которая обеспечивает им защиту, а тем более в данном конкретном деле, где они работают по указке и под прикрытием с самого верха.
То, что следствие работает без оглядки на закон, не останавливаясь даже перед откровенным подлогом и фальсификацией, подтверждают конкретные примеры: так, на следственном эксперименте следователь вдруг указывает матери \»потерпевшей\», что надо сидеть на \»вещдоке\» (диван, где, по версии \»потерпевшей\», и было совершено \»преступление\»!!!), и она села именно на то место, которое указала потом \»потерпевшая\».
Трудно сказать, что делала родственница, но после того как обивку сняли именно на этом месте было обнаружено подозрительное пятно. Очевидно, что планировался очередной \»тампакс\», но что-то не срослось на этот раз. То ли было слишком много свидетелей, то ли потому, что представитель \»потерпевшей\» восседала на \»месте преступления\», то ли возникли трудности в объяснении того, почему пятно есть под обивкой, но его нет сверху. Трудно сказать, но эта фальшивка в дело так и не попала.
Зато появилась другая. Потребовались доказательства того, что я якобы знал о несовершеннолетии \»потерпевшей\». Она \»выложила\», что накануне она якобы передала мне в руки листок с ее биографическими данными. Естественно, что этот листок нужно было подбросить. Как это было сделано можно проследить по видеозаписи, сделанной во время следственного эксперимента самим следствием. Сотрудники полиции в течение двух часов находились на моей даче и свободно перемещались по всем помещениям, после чего там обнаруживается тот самый листок. Организаторы подлога не учли, что даже их видеокамера сдаст их с потрохами. На пленке отчетливо видно, кто и когда мог подбросить фальшивку.
Но самый классический \»тампакс\» следствия — это протоколы допроса. Как оказалось, следователи достаточно вольно и избирательно заносили на бумагу то, что говорится на самом деле. В этом плане заслуживает внимания протокол допроса \»потерпевшей\» от 28.10.02. \»Тампакс\» был обнаружен совершенно случайно: в момент просмотра видеозаписи допроса под рукой оказался протокол этого же допроса.
Сопоставление показало, что оба документа, как говорят в Одессе, — \»две большие разницы\».
Все, что следователь не услышала от \»потерпевшей\» (такого, что усугубляет вину обвиняемого), она не моргнув глазом \»додумала\» и дописала на бумагу. К сожалению, я имел неосторожность вслух прокомментировать данное несоответствие, а это значит, протокол будет переписан.
Сергей Дуванов
(Информация получена от общественного штаба по защите Сергея Дуванова)