Всадник может быть без головы, лошадь — нет.
Д.Рудный
Затея власти поговорить о демократии напоминает приглашение волками овец для обсуждения с ними своего будущего меню, отвлекая этим их внимание от запахов своей кухни, заваленной бараниной. То есть на фоне повальных политических репрессий, организованных ею на инакомыслие по всей стране, эта ее инициатива выглядит политическим фарсом, замешанном на нравственном абсурде.
Цинично и двусмысленно выглядит. Но это если смотреть на нее с привычной иронией и скепсисом и не пытаться понять основное основание такого ее поведения. А если-таки взяться, то можно обнаружить, что оно вовсе не в морально-этической плоскости, хотя есть и это. Что за несуразностью, скрытностью и спесивостью действий, которые она демонстрирует, кроется старательно маскируемая, а в общем нехитрая вещь — собственная растерянность перед последствиями своего неумения адекватно реагировать на возникающие перед ней проблемы социомонтажного, т.е. гражданского характера. Власть не знает, как поступать дальше, когда она не чувствует в народе привычные ей социальные категории — страх, покорность, преданность, зависимость, доверчивость.
Эти внешние ориентиры – единственное, на что она может опираться в своей деятельности, ибо родившись и возмужав на номенклатурном постулате \»Я — начальник, ты — дурак…\», власть другого и не ведает. Поэтому данная и последующие ее инициативы поговорить \»за демократию\» обозначают только одно — попытку восстановить привычную ей схему отношений, особенно с теми, кто действительно непокорен. Отсюда и настойчивость в навязывании формата встречи, смахивающей на планерку. Ибо воспитанная особым аппаратным способом в противоположных идее демократии условиях, власть — когорта пирамидально замкнутых на единое лицо начальников, никогда и не умела открыто, на равных участвовать в мыслительных событиях, во-первых, потому что научена только подчиняться и подчинять, что совершенно лишнее в процессе сомыслия, т.к. мысль не нуждается в авторитетной поддержке, — она авторитетна сама. Во-вторых, она всегда была, по сути своих действий и решений — безответственна, т.к. никогда не представляла саму себя, т. е. всегда играла на чужое.
Еще одним базовым обстоятельством, существенно влияющим на атмосферу встречи, а значит, и на результат, является моральное здоровье сторон, складывающееся, как известно, из наличия или отсутствия у них нравственных поступков, которыми можно гордиться или должно стыдиться. Какими поступками могут гордиться люди, составляющие нашу власть?
Может быть тем, как они судорожно за нее хватаются, легко меняя ради нее любые убеждения? Или тем, как ограбили страну (не только нефть, а все)? Как разогнали парламенты, перешили под себя все законы, закупорили выборный механизм, расправились с общественными организациями, способными к сопротивлению? Одно только перечисление организаций и фамилий избитых, порезанных, ошельмованных и убитых при странных обстоятельствах уважаемых нами соотечественников, попытавшихся хоть как-то ей сопротивляться, займет не одну страницу текста.
Нечем ей гордиться. Экономические и политические показатели не в счет. Они относительны и субъективны. (Они, пишут, — лучшие в СНГ, а все знают — нефть. ) Да и вопрос же не в том, что сделано, а как.
Любой помоет посуду, важно, сколько побьет.
Эти же ребята полтора десятка лет практиковались над всей страной, перебив все, что можно.
Да они и сейчас те же. В качестве примера их неадекватности своему положению можно привести публичное заявление главного начальника о том, что-де нашумевшее дело одного из журналистов — очевидная и доказанная материалами дела уголовщина. То есть: высшее властное лицо страны, обязанное быть над любой ведомственной и политической ситуацией в государстве, данным заявлением, опубликованным до судебного решения, показывает, что оно не только пренебрегает своей обязанностью невмешательства в дела ветвей власти, но и этим косвенно демонстрирует всем нам, что мы как не имели прав на презумпцию, независимое судейство и других элементарных гражданских прав, так и не имеем. Сама же бесцеремонность и безапелляционность такого высказывания дают ясно понять, в чьих руках все наши права и судьбы.
В этом эпизоде, кстати, проглядывает еще одно реликтовое качество наших \»отцов\»: их убежденность в том, что народ-де прислушивается к их оценке их же деятельности больше, чем к своему собственному мнению о них. Осталась эта привычка, надо полагать, еще со времен их бытности назидательными парторгами, воображающими себя \»знатоками человеческих душ и выразителями чаяний народа\». Очень забавно слушать, как они толкуют от имени народа и страны, хотя никто и никогда их об этом и не просил. (\»мы должны... народ хочет… людям необходимо… страна нуждается\».).
Впрочем, в последнее время в портрете власти проклюнули новые штришки — некая усталость от своего одинокого заключения на Олимпе. Судя по многому, она пресытилась долгой вакханалией своего командного творчества и теперь испытывает некое подобие похмельного синдрома с головными болями и рвотой, что видно по многим ее представителям, где бы они не появлялись, — по ТВ или в общественном месте. Везде они являют собой некие лица-маски, за которыми прячутся брезгливость, скука и опасение ее разоблачения.
А еще в их лицах сквозит тревога возможной своей расплаты за все содеянное.
Таков моральный и профессиональный лик власти, неумело, но настырно навязывающей свои сценарии разговоров \»за демократию\». Из него очевидным образом проглядывает основной интерес, понуждающий ее инициировать подобные встречи, — это власть, власть и власть. В крайнем случае — личная безопасность.
А что можно ожидать с другой стороны, ангажированной властью на переговоры и называемой некоторыми \»оппозицией\»?
Для того, чтобы говорить об оппозиции, неплохо бы определиться с тем, что мы вкладываем в это понятие. Если под ним понимать наличие в стране людей, несогласных с существующим режимом власти, то такая оппозиция у нас, конечно, есть, и она огромна. Хотя социальный арифмометр и находится в руках власти, количество оппозиции нетрудно подсчитать, отодвинув от населения страны людей во власти и к ней пристроившихся и уменьшив остаток на количество детей. Получится порядка 9 млн. человек разного социального положения. Это и безработные, и предприниматели, и рабочие. И хотя эти люди еще не включились в общенациональную акцию протеста против такой власти, т.к. заняты борьбой за существование, но то, что они не довольны ее моральным и профессиональным лицом, — сквозит во всех их общественных проявлениях: будь то публицистика, возможные общественные выступления, растущее количество протестных регионов в государстве. (Если на \»заре суверенности\» их было всего два, три на всю республику, то теперь они есть в любом уголке нашей страны.)
Но если же под словом \»оппозиция\» понимать организованное общественно-гражданское движение, имеющее ясное представление о своих целях и способах их достижения, то тут иначе. Таковой практически нет. То, что несколько лет декларируется как \»оппозиция\», не выдерживает никакой критики ни в идейном, ни организационном плане. Основная причина на поверхности. Претендующие на лидеров демократии не тянут на таковые. Они спесивы, нервозны, не мудры, не бескорыстны (в их среде есть даже прослойка \»коммерсантов на негодовании\», зарабатывающих неплохие деньги на протестных настроениях земляков).
Они не способны к компромиссу, потому что, как и власть, не знают, что он им даст. А главное, они не озабочены демократическими ценностями как таковыми больше, чем самой властью.
Некоторые из них, нарубив \»капусты\» под крышей того же режима, то есть обобрав народ под прикрытием режима, теперь декларируют демократические и гуманные лозунги и обещают на эти, отобранные у людей деньги, их же и защитить. Но лукавство их затеи легко угадывается по приватности общественных конструкций, которые они сооружают, вроде партий под своим бессменным началом.
В общем, основная масса претендующих на власть мало чем отличается от существующего режима. У них и вид такой же начальственный. И тон.
И власть, чувствуя \»своих по духу\», планомерно прикупает из них одного-другого, показывая народу размер их цены, а заодно и бессмысленность своей замены на таковых..
Объективности ради должно отметить, что в самой оппозиционной среде есть масса личностей, которые своими гражданскими поступками украшают Отечество, но склонность к продажности некоторых ее \»лидеров\» сводит на нет их усилия, как бы значительны и жертвенны они не были. Народ не верит в такую \»оппозицию\».
В последнее время, изнемогая от одиночества, часть \»оппозиции\» демонстрирует смутные аппаратные движения в сторону объединения под единые цели. Но никаких серьезных оснований называть эту микротенденцию значительным общественным явлением нет.
Таким образом, нетрудно видеть, что за столом переговоров фактически отсутствуют заявленные на них стороны. Представителей оппозиции нет, потому что ее вообще нет. Власти нет, потому что любой ее представитель, кроме самой вершины пирамиды, не есть власть. Ну а подставные стороны никогда не заменят реальных и не потянут на ожидаемый нами результат. Деревянная лошадка не пукнет.
Так вот, как бы это парадоксально и нелогично не звучало, у этой затеи есть шанс, как есть шанс у всего и у всех.
Немедленных и качественных результатов Родине, конечно, ждать наивно. Но нетрудно видеть, что, \»расталкивая локтями место для себя,\» эти люди, по крайней мере, ослабят запоры в крыше власти, и появится большая возможность попасть на нее другим людям. А если серьезно, то что же мы имеем? Власть, которая где-то не прочь потесниться. Социум, который этого ждет. Набор активистов, желающих обсудить проблемные точки общества, пусть заодно и покрасоваться на экранах ТВ.
Что им мешает все это сделать?
При кажущейся массе возможных ответов, заключенных в основном в политической и моральной плоскости, в творческой реальности он один — стороны не обучены вести конструктивные коллективные мыслительные действа.
Не обучены только потому, что те способы, которыми осуществляются сегодня коллективное мышление, — безнадежно устарели и давно уже неадекватны проблемам и задачам, для которых были созданы обществом, и потому неизбежно превращают его в фарс и нелепость. Чтобы убедиться в этом, достаточно увидеть по ТВ хоть минуту \»работы\» парламента или правительства. Скука, неумение сформулировать проблему, отсутствие видения причинно-следственных связей, невладение логической аргументацией, популизм, имитация полезной деятельности и пр.т.п.
Так вот, специально для государственных управленцев и на них претендующих нужно сообщить, что в нашей стране и странах ближнего зарубежья давно есть мыслительные инновационные технологих, обучение которым позволит участникам любых переговоров разрешать любые проблемы таким образом , что их результат будет устраивать абсолютно всех их участников.
И что эти мастера мыслекоммуникации много лет уже терпеливо ожидают подрастания своих заказчиков — государственных мужей, имеющих мужество признать свою профессиональную беспомощность и желающие ее ликвидировать. И в ценностном смысле неважно, для чего они будут это делать, — чтобы сохранить свой портфель или разрешать проблемы страны.
В любом случае приобретенное ими рассудочное, грамотное умение разрешать социальные и личные проблемы будет на пользу обществу.
В заключение хотелось сказать — пожелать следующее:
Конечно, можно заглушить эту и другую \»не так и не оттуда\» возникшую инициативу, но, по крайней мере, хотя бы самому себе нужно объяснить — для чего и почему это надо делать?!
Должны же быть аргументы, которые перевесят по своей благости желание разумно и без насилия обустроить нравственную, духовную и бытовую жизнь всех нас — граждан РК. В том числе и властную сторону.
Ибо все эти начальники и начальнички при всей своей малосимпатичности — наши земляки, взращены и вскормлены нами. И их надо потихоньку приручать и перевоспитывать и не по толстовщине, а потому что другого пути нет. Никакие революции и перевороты, никакое насилие и никакие резкие рывки ни к чему путному не приводили. Социальные изменения (а именно о них мы сейчас и говорим) человеку достойнее проводить постепенно и осмысленно. И кто-то эти изменения должен начинать и целенаправленно проводить. Дело это трудное, неблагодарное… Доброе дело другим и не бывает. Нужны лишь люди, понимающие и желающие его делать.
Тем более что в общественной природе, то есть на производственном месте политика, нет отчеканенных авторитетов хороших только своим присутствием на земле. Авторитет надо зарабатывать и зарабатывать всегда поступками, которые требуют мужества, то есть такими, которые большинством (читай народом) еще не осмыслены. Но лидер (если он политик и лидер) потому и лидер, что умеет мыслить лучше и раньше, а действует упрямее и точнее. Иначе он — потакатель неосмысленных настроений \»масс\» и не имеет будущего.
Как и те, кто настырно (спесиво, упрямо, ортодоксально) игнорирует права своих же земляков, вскормивших и обогревших их. Этим, воспарившим особям, хочется напомнить, как неожиданно и вдруг рухнула империя, куском которой они сейчас пользуются и которая тоже тогда им казалась вечной. Чтобы они ощутили условность и шаткость всего сущего.