Архимед Искаков: “Сказав “А”, нужно говорить и “Б”…

Свой комментарий по поводу прозвучавшего в Мажилисе доклада министра образования дает лауреат премии “Тарлан” в области образования, директор частной школы Архимед Искаков.

***

— Наконец-то наше министерство стало признавать, что в образовании у нас творятся ужасные вещи. Это происходит далеко не первый год. Например, в Алматы уже несколько десятилетий работает не больше, чем 5 физиков очень хорошего ранга – это почти на 200 школ. Власти об этом знали, просто подготовкой таких специалистов у нас почти не занимались, как никогда у нас не занимались оборудованием кабинетов физики. По математике – то же самое, у нас всегда была такая проблема. Причина заключается в том, что правительство, по-моему, на словах только декларирует, что нам нужно повышать статус учителя, надо повышать ему заработную плату. Речь ведется о каких-то совершенно не понятных для меня льготах, на мой взгляд, никаких льгот не надо, поднимите нам заработную плату, и все льготы, какие нужны, мы сами себе сделаем. Давным-давно распалась система повышения квалификации городская, республиканская, а о районной вообще не стоит говорить. У нас в образовании занято безумное количество людей, которые на самом деле к образованию никакого отношения не имеют. Потом старые традиции бывшего СССР, вы же помните, кто поступал в пединституты – те, кто не мог поступить в нормальные вузы. Конкурс был самый слабый, неприхотливый, будем говорить. Самые лучшие шли в аспирантуру, те, кто чуть похуже, – на стажировку, а самые слабые – в учителя. И что мы хотим получить, если уже несколько десятков лет сливаем в образование самые худшие кадры, которые были в пединститутах. Кроме того, в последние лет 10-12 педагогические кадры вообще никто не готовит. Так что результаты вполне естественны. Только мне кажется, в действительности все еще хуже, ведь показали “двойки” по математике по совсем простеньким вопросам, то, что мы называем государственным стандартом, а если копнуть чуть-чуть глубже, то ситуация будет еще более ужасной.

— Негде повысить, вообще негде. В России еще можно.

— Я не думаю, что это серьезный выход. Надо заново организовывать сломанную у нас систему повышения квалификации кадров. И если понадобится, то из Москвы в командировку вызывать сюда людей — это будет гораздо дешевле. Или вы одного человека из Москвы, Новосибирска, Томска, Санкт-Петербурга вызываете сюда на месяц, и он поможет обучить хотя бы сто человек, или вы эти сто человек отправляете в Россию, это же окажется гораздо дороже.

— Вопрос очень болезненный, но я вынужден признать, хотя это и непривычно, что такое тестирование, конечно, нужно. Я понимаю ваши тревоги по поводу гуманитарных предметов, где однозначно, одним числом или одной фразой, как в математике, ответ не определишь… Но я думаю, именно по этим дисциплинам вопросы будут достаточно плоско сформулированы с целью узнать: читал или не читал. Действительно, я думаю, лет пять или семь, как бы мы ни хотели изменить ситуацию, такие вопросы будут закрадываться. Я не говорю, что это благо, это, конечно, зло. Но из того зла, которое сегодня нам предлагают на выбор, это гораздо меньшее зло. Тем более, господин министр предупредил, что тест будет состоять из двух частей, первая рассчитана совсем на “чайников” и представляет минимальные государственные требования, а вторая часть оставляет за собой право достаточно жесткого государственного экзамена. Я думаю, что будет и третья часть, просто этот механизм еще до конца не доработан. Видите ли, скорее всего, будет введена система, похожая на российскую. Большинство детей получит достаточно приличные результаты, например, и все, предположим, подадут документы в национальный университет. Этот университет физически не способен принять такое количество детей, значит, ряд вузов будет иметь возможность проводить, кроме единого госэкзамена, свои особенные экзамены. Например, физико-технический институт в Москве всегда по-своему принимал экзамены, так же, как и МГУ. У вас есть право туда поступать, пожалуйста, вам никто не запрещает, но, кроме обычного тестирования, пройдите еще наши углубленные и достаточно серьезные экзамены в традиционном виде. Поэтому я думаю, что о ситуации, которая сложилась на сегодняшний день в образовании, господин министр сказал честно, правда, достаточно мягко… Я бы сказал более жестко…

— Я бы сказал, что оно полностью лежит на боку, в том числе и из-за коррупции. В учреждениях образования очень трудно найти честного человека.

— А ситуация в области образования безнравственна уже в течение многих десятилетий. Я объясню, в чем ее безнравственность заключается. С одной стороны, государство декларирует, что нужно повышать статус учителя, что краеугольный камень любой образовательной реформы – это учитель, но на самом деле никакого статуса приличного у него нет. Вы спросите у любого человека, хочет он пойти в учителя или нет. Это одна из самых непрестижных профессий, с одной стороны. С другой стороны, сама система финансирования, о чем не сказал господин министр, на сегодняшний день такая: примерно 80 процентов финансирования учреждений образования ведется через местные органы управления, а примерно 18-20% — это республиканское финансирование. Поэтому получается, что заведомо, изначально все учреждения образования, включая школы, и в том числе, безусловно, все учителя, поставлены в зависимость от местной власти. Что может местная власть? В разных местах по-разному может. Где-то она нормально работает, а в подавляющем большинстве случаев творятся ужасающие вещи. Если бы такого не было, то мы бы никогда не попадали в ситуации, при которых по полгода не выплачивают учителям заработную плату, когда им даже элементарно подписаться на журналы “Математика (химия, физика, биология) в школе” невозможно. Поэтому, я думаю, что в корне нужно менять саму безнравственную систему бюджетного финансирования. Надо поменять наоборот, чтобы около 20 процентов финансировали местные органы, а 80 – республиканские. У нас всего восемь с половиной тысяч школ, это совершенно спокойно можно сделать. Понимаете, я не должен от акима ждать заработной платы, каких-то льгот или поблажек для себя. Он должен покрыть мне крышу, поставить парты, обеспечить мелом, электроэнергией и теплом, водой горячей и холодной. Больше от него ничего не требуется, мы как-нибудь и без него справимся.

— Вы очень болезненный вопрос для меня задели, я ведь тоже работаю в образовании, но я бесконечно далек от тупого отстаивания так называемой чести мундира, поэтому я вынужден огласить две вещи. Вот когда мы говорим, что власть использовала административный ресурс, я вас уверяю, что это делают не аким, не заместитель акима района, города и т.п., это делают директора бюджетных организаций, директора школ, филармоний и так далее. Когда власти толкают членов избиркомов на правонарушения, говоря: подтасуйте результаты и т.д., мои коллеги прекрасно понимают, о чем идет речь. И они не отстаивают законы. Они настолько не отстаивают законы, что мне кажется, почти полное неверие наших людей, что можно что-то поменять, – это прямая вина моих коллег – директоров бюджетных организаций, тех, что сидят на избирательных участках. И мне самому так же, как и вам, страшно, а в чьих руках находится образование нашего подрастающего поколения. Но опять же, а чего мы ждем, если в течение десятков лет вот так относимся к учительству. Господин Кулекеев заявил, что хотел бы принять закон о статусе учителя. А мне кажется, он не прав. Не прав в том плане, что это надо сразу в национальную концепцию вводить. Либо население этой страны согласно с тем, что учитель должен быть достойным человеком, либо нет. А если согласно, то, пожалуйста, делайте все, как нужно. В программе развития образования, которую мы сейчас разрабатываем в партии “Ак жол”, статус учителя введен в концепцию, я считаю, что это правильно. Потому что в течение более, чем 40 лет находиться в ожидании, что государство когда-нибудь о вас позаботится, на мой взгляд, совершенно бессмысленно.

— Ситуация даже еще хуже, у меня же две школы. Есть частная школа, есть государственная бюджетная школа, так вот в государственной школе за текущий финансовый год бюджет был срезан сразу на три миллиона тенге, хотя до конца года осталось всего 4 месяца. А я знаю, что в январе вся страна, и в том числе мои коллеги из области образования, опять будут кричать, что от 50 до 80 миллиардов тенге осталось неосвоенными.

— Десять дней назад. Формально я придраться не могу, формально как бы все правильно, есть куча подзаконных актов, инструкций, тому подобное. Но я думаю, что, по большому счету, это связано с тем, что я пошел на выборы. При этом люди, которые творят подобные вещи, — это же конкретные люди, все это делается конкретно в образовании, которое находится в полной нищете, которое я, может быть, тащу за счет своей частной школы. И если оттуда все равно отрезаются деньги, хотя этих денег они сами освоить и не в состоянии, иначе, чем вредительством, я это назвать не могу. Поэтому я с уважением отнесся к этому докладу, во многих аспектах он мне понравился, но я далеко не во всем согласен. Мне кажется, что берется ситуация, которая сейчас есть, не совсем правильно анализируется, не совсем верные делаются из этого выводы, что-то попытаются сделать, что-то нет, но результат будет очевиден. Если вы неправильно сделали анализ, неправильные предпосылки положили в основу, то что бы вы ни делали, ничего у вас не получится. И эти разговоры, что в стране нет денег, хотя потом каждый январь заявляется, что от 50 до 80 миллиардов было не востребовано, для меня это просто дикость.

Я понимаю, что все боятся слова “реформа”. Хорошо, давайте назовем это так: “актуальные вопросы развития образования в РК”. В рамках вот этого разговора, я думаю, никаких реальных, серьезных изменений не произойдет. Я с уважением отношусь к господину Кулекееву, но считаю, что в его докладе представлен не совсем правильный анализ.

— ЕНТ в действительности вводится только потому, что всех сильно напрягает ситуация, при которой оценки рисуются. Говорят, что независимая комиссия сможет что-то изменить. Это какой-то выход из положения, я бы тоже пошел по такому же пути, но я должен сразу приготовить наше население: лет пять-семь это будет очень трудно сделать, потому что (и сам я говорил об этом, и господин министр) все наши учреждения образования пронизаны коррупцией. Но я еще скажу о том, что все люди, которые проводят тестирование, тоже сильно подвержены коррупции. Это не секрет. Вы можете обратиться к любому студенту нашего алматинского мединститута. Все тесты покупаются, причем, нередки случаи, когда, если даже вы заполните все правильно и грамотно, все равно вы получите “два”. Да вы сами наверняка с этим сталкивались?

— Конечно, просто речь идет о выборе из двух зол меньшего, я думаю, что это такая временная мера, чтобы поставить в стойло всех тех, кто нагло жирует на образовании.

— Здесь крайним опять оставляют директора школы, как в России два года назад, когда два интерната сгорело, и никто даже не хотел слушать, что эти интернаты были построены в 50-60-х годах, и никто не пытался там сделать ремонт электропроводки. Крайними просто выставили директоров. Так же, как и сейчас, подавляющее большинство наших школ – это постройки 50-х, 60-х годов, когда в принципе даже не думали, что человек может обладать кондиционером. Мощности были рассчитаны совершенно по-другому. Никто не считал, что в классе должно стоять 20 лампочек, все считали, что трех ламп на класс вполне достаточно. Теперь идут новые правила, мы что-то пытаемся на местах сделать, улучшить условия – в итоге летят наши электропроводки и все остальное. Крайними при этом опять остаются директора, это порочная практика, тут господин министр абсолютно не прав, он поменяет в лучшем случае шило на мыло. Г-н Кулекеев кое-как задевает проблему подготовки кадров и говорит, что у нас нет вузов, которые готовят педагогические кадры, поэтому мы АГУ собираемся вернуть опять в лоно государства. Но первопричина, конечно, в том, что ни финансирования, ни подготовки кадров, ни статуса учителя – ничего этого нет. Кто такой директор? И причем здесь директор, он просто менеджер, управляющий, вот и все. Поэтому я думаю, что это неправильная точка зрения. Вы можете сегодня поменять 8,5 тысяч директоров, и думаете, завтра образование в этой стране улучшится? Да ни на йоту. Поэтому мне кажется, что господин министр придумал внешне кажущуюся правильной и как бы справедливую схему, на самом деле эта схема работать не будет. И ничего, кроме озлобленности, среди моих коллег, не вызовет, ничего, кроме разброда и шатания среди лучших моих коллег не посеет. Можно подумать, что власть, если бы хотела узнать, в каких школах лучше всего готовят выпускников, где лучшие учителя, не сделала бы этого. Можно подумать, что они об этом не знают. Знают! Но вместо того, чтобы поощрять людей на местах, пытаются решать проблему как-то глобально за всю республику сразу, в итоге вместе с водою выплеснут и детей.

Когда у нас перестройка началась, лучшие педагоги ушли в “челноки”, в торговлю…

-Зарплата педагога со стажем – примерно 10-12 тысяч тенге. Причем это в Алматы, в регионах ситуация еще хуже. И я знаю, что в действительности поправить ситуацию – проблем никаких нет. Надо просто направить действительно серьезных специалистов в сельскую местность. Я вообще никаких проблем не вижу, вы приходите в педагогический институт и объявляете, что в городе ставка 9 тысяч тенге, а в сельской местности вы будете получать 27 тысяч тенге, например. Это одна ставка, можете брать сколько угодно ставок. Если вы выиграете хоть одну районную олимпиаду, то у вас оклад повысится в полтора раза, хотя бы один ваш ученик выиграет областную олимпиаду – в два раза. И если молодые педагоги будут понимать, что реально смогут получать в сельской местности 500-600 долларов (а траты в сельской местности совсем не такие, как в Алматы, это значит, что за ближайшие три-пять лет они сумеют накопить себе на какую-то более или менее приличную квартиру), то я вас уверяю, они пойдут работать в село. Более того, их оттуда потом, может быть, и не вытащишь. И никаких льгот им не надо. Эта проблема решается очень просто.

— Никаких. Абсолютно никаких, можете мне поверить, я работал в 56-й школе с математическим уклоном, и за восемь лет наша школа, я и мой коллега, выиграли все мыслимые и немыслимые олимпиады, включая республиканские, потом Западная Сибирь — Казахстан – и ничего абсолютно. Я могу привести в пример выдающегося физика Кэма, он в Алматы работает, его выпускники четыре раза в различные годы занимали вторые, третьи места на всемирной олимпиаде по физике. Результат для Виктора Ивановича лично — никакой. Он даже крохотную премию не получил.

— В принципе, это правильная схема. Между прочим, это повторение блестящих традиций советской фундаментальной школы, где ранняя специализация не приветствовалась, и все различные математические, химико-биологические, гуманитарные классы – это все были только старшие классы. Мне очень смешно, когда я слышу, что мои коллеги в городе Алматы или других регионах открывают математические школы с четвертого, пятого, шестого классов, некоторые говорят, и с первого класса. Я понимаю, что это колоссальный вред, этого делать категорически нельзя. Я вообще бы даже сказал, что не последние три, а последние два года – этого вполне достаточно, чтобы получить необходимый объем знаний для поступления в вуз, даже на физико-математический факультет.

А вопрос уже так не стоит – стоит или не стоит. Мы подписали Лиссабонскую конвенцию, теперь нас уже никто не спрашивает. Во-вторых, что будет, если мы не введем “двенадцатилетку”? Мы сделаем самое большое зло для наших детей. Зло будет заключаться в том, что мы навсегда отрежем своих детей от российских вузов. Дело в том, что Россия рвется в открытую Европу, и Россия введет через пару лет двенадцатилетнее образование, тогда наши дети не смогут поступить не то, что в Московский, а даже в Томский, Новосибирский вуз. И наших детей заставят вариться в собственном соку, в ужасающей ситуации, и еще десятилетия наше образование так же будет лежать на боку.

Наши чиновники вообще не понимают природу образования, они считают, что читать, писать, считать – этого достаточно.

— Не только от образования, теперь уже и от правительства.

— Это правда. Более того, не только на вопросы ответить не можем, технически заполнить этот тест, даже зная правильный ответ на вопрос, большая проблема. Кто нас собирается этому учить, и где собираются этому учить? Ведь я, как учитель, должен выучить вас, как ученика, как конкретно это заполняется. Но я этого сделать на сегодняшний день не могу никак.

— Я думаю, что в данном случае министра неправильно поняли. Мысли, которые он выразил, вообще здравые мысли. Ни один нормальный родитель никогда не позволит своему ребенку десять-пятнадцать лет впустую тратить свои деньги, я вас уверяю. Но если есть вот такие туповатые родители, то ради бога. Как можно наказать дурака? Только деньгами! Его нельзя посадить в тюрьму, нельзя вынести выговор – это все бесполезно. Дурака нужно отстранять от реальных дел и наказывать его деньгами. Министр правильно поступил в этом смысле. Не хочет учиться с младых ногтей, пусть платит безумные деньги. И причем все равно будет у него результат тупиковый. Я думаю, что у тех, кто будет вместе с этим человеком учиться, который бездарно тратит свои деньги, отношение к нему будет точно такое же, как у меня и у министра. Пусть куражится. Просто министр не совсем верно выразил то, что хотел сказать. Его мысль я понял. Но я вас уверяю, что такие случаи будут единичными – прямо как бельмо в глазу.

— Во-первых, начнем с того, что мы жмем в стране денежку. Даже когда она есть, мы просто нагло ее зажимаем. Отправьте туда молодого человека и скажите, что там целина непаханая, и пахать он будет тридцать часов в неделю, если условия нормальные создадите. Во-вторых, была очень хорошая традиция, когда в том же самом АГУ, раньше назывался КазПИ, готовили преподавателей по смежным специальностям, это в действительности так. Хорошо это или плохо, бессмысленно рассуждать, это просто необходимость. Такую систему можно было бы возродить, другое дело, что для АГУ никогда не будет выгодным выпускать таких специалистов до тех пор, пока больше ценятся юристы, экономисты, менеджеры по туризму и так далее. Для этого не надо серьезных денег в образование вкладывать, не надо покупать какие-то материалы, техническое оснащение и так далее. А тревоги министра мне понятны, и вообще это, наверно, был бы неплохой ход. Только сказав “а”, нужно говорить и “б”, надо быть последовательным до конца — не надо при этом деньги жалеть. И не надо министру пугать слушателей, что там десять часов математики, шесть часов физики, три часа труда, если бы я был молодым выпускником пединститута и мне бы сказали, что я смогу зарабатывать 500 долларов, я бы туда поехал и все эти предметы прекрасно вел. И думаю, таких, как я, нашлась бы добрая сотня, точно. А мы начинаем отговариваться какими-то дурацкими льготами. Какую льготу представит мне директор колхоза или совхоза? Никакую. И сколько вы сверху на него ни давите, никакого сена и дров он мне бесплатно не привезет, никакого транспорта он мне не выделит и ни на что меня не подпишут. И потом скажите, в каком из наших вузов к подготовке специалистов привлекали лучших наших учителей? Ни в каком.

Во главу актуальных вопросов развития образования в Республике Казахстан надо не на словах, а на деле ставить учителя. Какие бы реформы ни проводились, пока учитель остается в том положении, в каком он находится на сегодняшний день, в позорном, я бы сказал, никакие самые классные идеи не пройдут. Можно завтра предложить блестящую концепцию образования, можно разработать реально действующие механизмы, но если вы не решите проблему с учителем, то и никаких проблем в образовании не решите. А с деньгами – денег, как выясняется, полно…

Я бы хотел кое-что пожелать нашему Министерству. Те мысли, которые были озвучены на правительственном часе в Парламенте, и вообще, какие-то другие мысли, кроме своих собственных, Министерство должно не просто публиковать в широкой печати. Надо реально прислушиваться к мнению тех людей, которые работают на местах. Я помню свои печальные споры с бывшими министрами, когда тебя вызывают в Астану, просят изложить свое собственное мнение, когда ты начинаешь не соглашаться с точкой зрения какого-нибудь ведомства, тебя молча выслушивают, но ни одной буковки в своих записях даже не пытаются поправить. С тобой поступают вежливо и корректно, но на самом деле не меняется абсолютно ничего. В былые годы я писал десятки служебных записок в Министерство, ни одна из них услышана не была.

Далее. Господин Кулекеев ничего не говорит про учебники, абсолютно ничего. Он очень спорно говорит о послевузовской подготовке. И господин Кулекеев в данном случае лучшие традиции бывшего СССР в области подготовки серьезных кадров по фундаментальным дисциплинам хочет просто похоронить. Я сам не очень хорошо отношусь к “как бы деятелям науки”, но я должен признать, что мести всех под одну гребенку тоже нельзя. В свое время мы потеряли очень хорошую математическую школу, она была не выдающаяся, но очень хорошая, приличная школа.

Знаете, в нашем национальном университете преподавали блестящие педагоги, которые открывали целое направление в мире. Это академик Персидский, это Карасакал, это Ятаев, таких можно несколько человек перечислить. В химии у нас была блестящая школа академиков Сокольского и Козловского, мы ее потеряли. У нас была совсем недурная школа по физике, мы ее потеряли.

— Это дикость. Я могу понять, что у Казахстана есть свой путь в изучении, скажем, казахской литературы, казахской истории, действительно, такие учебники, никто, кроме нас самих, нам не напишет. Но какой может быть свой путь у Казахстана в математическом образовании? Зачем изобретать колесо? В мире выполнено очень много учебников по математике на классном уровне. Есть зарубежные, купите лицензию на перевод, договаривайтесь с автором, в конце концов, возьмите российские учебники, они не все хорошие, но ряд из них просто блестящие. Используйте их. Потому что то, что пытаетесь вы здесь сделать со своими амбициями, никуда не годится. Сомневаюсь, что по математике вы напишете гораздо лучший учебник, чем американец Саксен, например, или россиянка Петерсон. Ваши амбиции могут длиться еще десять-пятнадцать лет, которые печально скажутся на подрастающем поколении. Это отбрасывает наше образование назад на много десятилетий. Ничего против, скажем, сборника задач Рыбкина я не имею, но вы только подумайте, что он в российских школах с 1870 года шел, да, он блестяще методически подобран, но он времен очаковских и покорений Крыма. Все давным-давно далеко ушло; если вы сейчас, в ХХI веке, ставите себе в большую заслугу, что позапрошлого века учебник вы возродили к жизни, то это просто нонсенс.

— Его взяли, часть перевели на казахский, часть на русском языке взяли и скомпилировали, добавили что-то из Киселева, из Барыбина, все это прошлый и позапрошлый век. А затем рекомендовали для использования в школах. Мы это и так использовали, но только не так же массово. Показать две-три задачи, например, — это один разговор, но полгода вести занятия по этому учебнику – смерти подобно. И это ставилось как большая заслуга, как большая работа в области образования. Мол, пока мы не создали свои классные национальные учебники, давайте воспользуемся вот этими. Я своего ребенка по этим учебникам не буду учить. Еще раз повторяю, две-три задачки покажу, но учить по ним не буду. Хотя это блестящие учебники и их роль в становлении фундаментального образования в СССР колоссальна, но времена изменились, теперь уже есть лучшие образцы. У меня дома лежат 15-летней давности американские учебники для частных школ, которые писал американец Саксен. Просто великолепные – любой берите и переводите. Какой может быть у Казахстана свой путь в физике? Казахскую литературу – пишите, казахскую историю – пишите. Но и здесь у меня есть куча нареканий, печать это, слава богу, иногда подвергает критике, вообще, об этом с истерикой даже надо писать, по-моему. Ведь очень многих наших ученых, докторов наук почему-то в последние годы стала задевать ситуация, при которой казахи выступают как нация, гораздо более молодая, чем, например, грузины, армяне, евреи, у которых несколько тысяч лет истории. И вдруг начинают выдумывать историю казахов с древнейших времен, где выясняется, что казахи, может быть, одни из самых древних на земле, я даже где-то читал, что североамериканские индейцы – это вообще выходцы из Казахстана, которые через Берингов пролив прошли туда из Западной Сибири и обосновались там. Это же полный маразм. Только пусть он мне, человеку с университетским образованием, не говорит потом, что он доктор наук. С его докторской диссертацией мне все будет понятно. Когда я учился в университете, я видел несколько работ даже по математике, на соискание кандидатской диссертации, которые доказывали, что шестеричная система будто бы произошла, потому что казахи резали барана на шесть частей. Но таких шестеричных, семеричных, двоичных систем бесконечно много. Оно не стоит того, чтобы писать диссертацию. Давайте посчитаем, на сколько частей курицу резали, придумаем новую систему. Тут, мне кажется, идут нездоровые амбиции и чиновников, и определенной части научного круга, которые не позволяют сделать серьезного шага, прорыва в образовании. Плюс еще непонимание природы образования вообще.