Лет 10-15 назад эта проблема была на устах у всех по всему СССР и даже миру. Некоторые жители Приаралья уже в те времена снимались с места и переезжали в более благополучные районы Казахстана. Но этот переселенческий процесс тогда еще не принял характера массового исхода, хотя общая социальная ситуация в стране была куда благоприятней нынешней, и большинство людей, располагая свободными средствами, могло бы решиться перебраться подальше и начать там новую жизнь. Другими словами, ситуация, обуславливающая обезлюдение Приаралья и прилегающих к нему районов, возникла вовсе не вчера. Однако большая часть населения этой зоны, будучи привязана к родному краю и питаясь, по традиции советских граждан, надеждами на перемены к лучшему в будущем, не спешила менять место жительства и прописки. Тем более, что, как мы говорили выше, их проблема общественностью республики и страны не игнорировалась.
Сейчас о ней редко вспоминают. А о путях ее решения или облегчения доли тамошних жителей и вовсе ничего не говорится. Это в республике, ставшей самостоятельной страной и независимым государством. А вот за границей не только помнят и говорят о ней, но и пытаются оказывать кое-какую помощь ставшим ее жертвами людям. Чтобы быть не голословным и не оказаться обвиненным в тенденциозности, приведу примеры. Собираясь написать этот материал, я просмотрел огромное количество отчетов состоявшихся в последнее время в Казахстане официальных и неофициальных мероприятий (собраний, форумов) самого высокого ранга. И нигде не обнаружил причастного или сочувственного обращения (дежурные упоминания не в счет) к Аральской проблематике. Потом мне пришла в голову мысль обратиться для сравнения к материалам аналогичных мероприятий советского периода.
Вот всего лишь один пример из номера “Известий” от 4 июня 1989 года. Там опубликован стенографический отчет девятого заседания съезда народных депутатов СССР, состоявшегося двумя днями раньше. На нем из присутствовавших 1965 депутатов выступили всего 13 человек. Ключевыми темами были: произошедшее тогда же 9 апреля в Тбилиси столкновение между демонстрантами и введенными для их разгона войсками, стоившее свободы всему руководству Узбекистана “хлопковое дело”, армяно-азербайджанский конфликт и возврат государственности прибалтийским республикам. Другими словами, собравшимся в тот день в Кремлевском Дворце съездов народным избранникам со всей 300-миллионой страны и без экологических проблем, подобных аральской, явно было о чем поговорить.
Но все же Арал не был обойден вниманием. К связанной с ним проблеме экологической катастрофы обратилось сразу несколько депутатов (причем большинство из них не из Казахстана). Мы хотим привести выдержки из выступлений двух из них. Наш земляк, депутат В.Дюсембаев из Восточно-Казахстанской области, поставил вопрос так: “Считаю, что Госкомприрода… должна подготовить и представить Верховному Совету регистр наиболее неблагополучных в экологическом отношении городов и регионов нашей страны. С учетом такого регистра, Верховный Совет СССР должен определить первоочередные меры по спасению, например, Арала, Байкала, Восточно-Казахстанской области”. Как видите, речь не идет о беспомощных и по существу безразличных стенаниях. Депутат В.Дюсембаев демонстирует не популизм, а настоящий государственный подход государственного человека, коим должен являться любой народный избранник. А его коллега из Таджикистана Д.Худоназаров нашел способ связать вопрос Арала с актуальнейшими на тот момент политическими проблемами: “Если мы взглянем на трагедию 9 апреля…, то увидим, что при всем несходстве конкретных обстоятельств и исполнителей события в Тбилиси находятся в одном ряду с Чернобылем, Аралом, Сумгаитом, Байкалом”. Нынешние наши доморощенные народные избранники (особенно те, кто представляет Кзыл-Ординскую область) тоже могли бы, наверное, таким же образом выносить трагедию Арала в фокус внимания общественности не только своей страны, но и стран СНГ, западных стран. На днях побывал на приеме у президента Н.Назарбаева депутат Мажилиса от Приаралья Узакбай Караманов, который, кстати, в недавнем являлся председателем Совета Министров Казахстана. Выйдя от главы государства, сей народный избранник рассказал журналистам, что у них речь шла и о проблемах жителей района, который он представляет. И все. К каким такого рода встречи приводят результатам – непонятно. Более того, напрашивается вывод о том, что они устраиваются во имя принесения политических дивидендов публичным политикам. Потому что, если речь шла об истинной боли за судьбу Арала и населяющего его берега людей, в интересах дела, не проще ли было бы вынести вопрос на обсуждение парламентариев?! В конце концов, ведь люди избирают депутатов не для того, чтобы они ходили по кабинетам и неизвестно о чем говорили там от их имени, а для того, чтобы их представители озвучивали с высоких трибун их проблемы и чаяния и оттуда же настаивали на принятии соответствующих решений. Но, увы, в последнее время обсуждение проблематики Приаралья стало уделом закрытых кабинетных разговоров. Почему? Не потому ли, что обречен не только Арал, но и люди, населяющие зону погибшего моря?!
Народные избранники и прочие публичные политики, видимо, озвучивание вопросов, связанных с Аралом, считают бесполезным занятием. Что называется, поезд ушел. Но каково жителям Приаралья иметь дело с таким отношением к своему бедственному положению?! Воистину справедлива казахская поговорка, гласящая так: “Бiреудiн жогын екiншi бiреу олен айтып журiп iздейдi” — “Злободневной проблемой одного человека чужой для него второй человек станет заниматься, беззаботно напевая песенку”. Для тех, кто представлял высшую выборную власть во всячески ныне охаиваемой советской державе на излете ее существования, Арал и жители прилегающих к нему территорий явно не были чужаками.
Прошло 14 с лишним лет со времени событий, описанных в вышеназванном номере “Известий”. Аральская трагедия как чрезвычайно злободневная государственная проблема была унаследована Казахстаном от ушедшего в историю Советского Союза как бы в нагрузку к независимости. В первые годы существования Республики Казахстан она часто выносилась на повестку дня. Но потом это происходило все реже и реже. А сейчас для тех, кто облечен правом и ответственностью заниматься такого рода и масштаба проблемами, все обстоит уже очень просто: с глаз долой – из сердца вон. Страна свыклась с аральской катастрофой, как с застарелой болезнью, не поддающейся лечению. А ответственным инстанциям и лицам, похоже, этого и надо было. Они сперва приучали население к мысли, что Аральское море уже не спасти и что оно обречено на гибель. А потом дожидались того, чтобы нарастающая из года в год масса порождаемых так называемыми реформами социальных невзгод и бедствий заслонили собой боль и чаяния жителей Приаралья.
И теперь вы можете часами наблюдать за заседаниями правительства, Парламента, за работой различных отечественных и международных форумов с экономической и социальной тематикой, но ничего дельного в плане оздоровления ситуации в Приаралье не услышите. И не потому, что всем все равно. Просто всеобщее признание обреченности Аральского моря, наложенное на свойственный казахскому сознанию фатализм, выработало в обществе к проблемам людей, живущих рядом, отношение, которое выражается в такого рода негласном выводе: если ты все равно не можешь прийти на выручку попавшим в беду людям, для тебя же будет лучше просто не замечать их. Иначе как понять то, что аральчанам берутся помогать по мере своих возможностей общественные организации и частные лица из дальнего зарубежья в то время, когда соотечественники с более благополучной пока что судьбой устраивают бесконечную череду праздников и тоев с приглашением гостей со всех частей света?! Ведь на этих празднествах проедается, в конечном итоге, то, что является всеобщим (всеказахским или всеказахстанским) достоянием, а вовсе не плоды чьего-то собственного упорного труда.
Аральчане, как принесенные в свое время в жертву ради всеобщего и всесоюзного блага люди, имели и имеют полное право на свою особую долю от этого общенационального богатства. Но права правами, а на деле чудеса приватизационного перераспределения фактически оставили их без сколько-нибудь соответствующей их персональным лишениям компенсации. В этих условиях им остается уповать больше на зарубежных доброхотов, чем на родное государство и руководство. А между тем родное государство и руководство, добившись в конце прошлого 2002 года недопущения восстановления с 1 января 2003 года существовавших до 1 июня 1999 года льгот по причине, мол, отсутствия соответствующих возможностей, сейчас снимает на 25 млн. долларов, или 4 млрд. 750 млн. тенге, помпезный фильм “Кочевники” сомнительной необходимости и бесперспективной самоокупаемости. Вот уж точно: сытый голодного не разумеет!
В Приаралье не любят тех, кто представляет из себя наиболее примечательное свидетельство произошедших за последние 12 лет перемен, — соплеменников-нуворишей, или же “новых казахов”. Отрешенность последних от всего, что связано с проблемами Приаралья, наиболее ярко иллюстрируется вот таким коротким анекдотом. Приходит “новый казах” на базар и просит взвесить ему 2 килограмма черной камбалы и еще 2 килограмма белой камбалы. Соль тут в том, что не бывает камбалы белой или черной. Просто у этой рыбы одна сторона светлая, а другая – темная. А для “новых казахов”, по представлению простых аральчан, все, что называется, по барабану. Они, мол, не заметили даже того, что на Арале уже промышляют вместо прежней пресноводной рыбы сугубо морскую камбалу, завезенную извне.
Да, поистине колоссальные перемены произошли тут за последние десятилетия. Старые рыбаки с гордостью говорят, что когда-то они вместе с тружениками Эмбинских нефтепромыслов составляли цвет весьма немногочисленного тогда еще казахского рабочего класса. И то верно. Их вклад в общесоюзные достижения был более чем весом. Бассейн Аральского моря, включая реки и дельтовые озера, с 1936 по 1966, то есть на протяжении 30 лет, давал 11-13% улова ценных видов рыбы в СССР. А потом уже начался отсчет времени экологического бедствия. Если в 1960 году улов на Арале составил 45 тысяч тонн, к 1972 году показатель этот снизился до 17 тысяч. Но зримо беда еще вроде как не ощущалась. В том самом 1972 году я впервые в жизни проехал на поезде мимо Арала. Тогда его можно было увидеть из окон вагонов. Повторить этот путь мне удалось лишь спустя 5 лет. Тогда море уже отступило настолько, что увидеть его с поезда уже было невозможно. Этот факт оказывал удручающее воздействие. Но спустя 2 года, в 1979 году, было официально объявлено, что подготовлен проект поворота северных рек, призванный спасти мелеющий Арал. Но до дела, как сейчас уже известно всем, так и не дошло.
К 1990 году, то есть ко времени обретения Казахстаном государственной независимости, показатель улова ценных пород рыбы на Арале опустился до нулевой отметки. Потом настало время морской камбалы. Она попала в воды Арала и стала там разводиться как промысловая рыба в рамках проекта, осуществленного представителями Дании. Короче, картина такая: датчане из далекой Западной Европы привезли сюда морскую рыбу с тем, чтобы бедствующим аральчанам было что ловить, есть или продавать, а свои же “новые казахи” до сих пор знать не знают, что это за существо – камбала. Но в последнее время и она начинает гибнуть в массовом порядке. Что же теперь остается делать людям?!