Казахстан: «многовекторная политика» или дрейф в направлении Пекина?
Американское аналитическое издание Asia Times поместило на днях обширную статью под названием «Король степей», однако ошибутся те, кто ожидает прочитать биографический очерк, рассказывающий о Нурсултане Назарбаеве. Большая часть публикации посвящена геополитическим играм вокруг Казахстана, хотя, безусловно, на новейшую историю страны, ее внешнюю и внутреннюю политику влияет личность руководителя. В статье немало спорных суждений и даже сомнительных в своей достоверности фактов. Впрочем, пусть об этом судит читатель. Далее дан перевод статьи с незначительными сокращениями.
Его необъятная и преимущественно пустынная республика с населением всего в 15 миллионов человек располагает, по крайней мере, 100 миллиардами баррелей нефти и 85 триллионами кубических футов газа, а страна привлекает более 70 процентов от всего объема прямых иностранных инвестиций в Центральную Азию. Он своим указом основал новую столицу. Спустя почти девять столетий после того, как племена казахских номадов, объединенные легендарным Алаша-ханом, кочевали по обширным просторам южной Сибири и казахским степям, Нурсултан Назарбаев, потомок крестьянина из Старшего жуза, в прошлом борец, бывший аппаратчик, в 1989 г. ставший первым секретарем Коммунистической партии Казахстана, первый и единственный президент страны с 1991 г. начал воплощать мечты о Казахстане как центре Евразии и столице Астане как драгоценном камне в ее короне. Название «казах» означает «степной скиталец». А Нурсултан Назарбаев — непререкаемый король степей.
В конце 1997 года Назарбаев приказал перевести парламент и все правительственные ведомства в Астану (в буквальном переводе с казахского — «столицу») из прежнего космополитического центра Алматы. Но и сегодня проект нового города Астаны остается по существу виртуальным. Если не считать нескольких башен из стали и стекла и сооружений, украшенных куполами из синей плитки, заглянув за новые зеленые, желтые или бежевые фасады, вы увидите старый рассыпающийся советский цемент — наследие идеи Никиты Хрушева, который в 1954 г. отправил массы трудящихся осваивать целину.
В отличие от Бразилиа — новой столицы, построенной посреди бразильской девственной природы в конце 1950-ых мастерами современной архитекторы Лусио Костой и Оскаром Ниемейером, — Акмола, как первоначально именовалась Астана (следующим в начале 1960-ых стало навеянное целинной эпопеей название Целиноград), была основана в 1830 г. как казачья крепость. Это была сонная деревня, замыкавшая северную линию Казахстана, населенную русскими поселенцами.
После наплыва волн переселенцев и масс рабочих, прибытия бюрократов, население Астаны возросло до 900 тысяч человек. Но Астана не полюбилась им: многие с удовольствием остались бы в Алматы, уютном, зеленом оазисе на впечатляющем фоне гор Тянь-Шаня, неподалеку от китайской границы, известном как самый космополитичный город Центральной Азии. Иностранные дипломаты также не торопятся на новое место: лишь 10 посольств оставили Алматы. Астана для них сущее несчастье: дипломатов отпугивает жаркое лето, невыносимые зимы и беспощадные ветры, по милости которых пшеничные поля хрущевской целины неминуемо вновь превратились в безжизненные степные просторы.
Назарбаева это не беспокоит. Ежегодный бюджет на украшение Астаны по размерам не уступает бюджету министерства обороны. Лозунги в советском стиле по всему городу утверждают, что «Возрождение Астаны — это возрождение Казахстана». Бюрократы заливают свою тоску пивом и продолжают мечтать об Алматы.
Работы по формированию нового административного центра все еще продолжаются. В центре возведено сооружение на очень высоких металлических опорах, включающее огромную сферу в украшенной золотом прозрачной чаше. Это символизирует традиционную казахскую юрту, оставленную давным-давно урбанизированными казахами, но все еще необходимую фермерам, которые периодически уходят на пастбища со своими стадами. Внутри сферы есть своего рода мраморный алтарь, на верхней части которого помещена украшенная золотом и платиной мемориальная доска с отпечатком ладони: это рука Назарбаева — кого же еще? Гид приглашает нас «положить ваши ладони поверх ладони великой личности». После этого раздаются звуки национального гимна, слова которого написал, как вы думаете, кто? На вопрос о том, что, если бы был другой президент, то была бы и другая изваянная ладонь, и был бы сложен иной гимн, гид ответил так: «У нас есть только один-единственный президент».
Один-единственный президент и его министерство иностранных дел в Астане не устают напоминать всему миру об их виртуозном балете, или «многовекторной политике» астанинской дипломатии, одновременно согласованной с интересами России, Китая и Соединенных Штатов.
Назарбаев умудряется балансировать в военном взаимодействии между традиционным союзником Россией (с которой вместе с Арменией, Белоруссией, Кыргызстаном и Таджикистаном участвует в Организации договора о коллективной безопасности) и Соединенными Штатами (с которыми заключено соглашение о военном сотрудничестве сроком на пять лет). Казахстан все еще формирует собственную армию, а также флот, призванный патрулировать Каспийское море, которое, как полагают в министерстве обороны, изобилует «оружием, наркотиками и незаконными мигрантами».
Новый Шелковый путь, кроме всего прочего, стал и излюбленным маршрутом для транспортировки наркотиков из Азии в Россию и Восточную Европу. Хотя Казахстан в основном свободен от наркотиков и не имеет общей границы с Афганистаном, министра обороны генерала Мухтара Алтынбаева очень беспокоит производство опиума в Афганистане, которое взлетело от 185 тонн в 2001 г. до 3400 тонн в 2002 г., а в 2003 г. этот показатель, по данным Организации Объединенных Наций, вновь вырос. Большая часть наркоторговли происходит к югу от границ Казахстана — через Кыргызстан, Узбекистан и Туркменистан. Астана стремится патрулировать все 400 километров прозрачной границы с Туркменистаном, проходящей по пустыне и выходящей на Каспийское море, а также 670 километров протяженной границы с Кыргызстаном. При этом чиновники в Астане признают, что могут предотвратить транзит лишь немногим более 10 процентов наркотиков, поставляемых через Казахстан.
От Вашингтона Астана получила лишь гроши (5 миллионов долларов в 2002 г.) по программе обучения военных в США. Но Пентагону все же придется оказать содействие Казахстану в его стремлении наконец построить первую военную базу на Каспии, в быстро развивающемся порту Атырау. Атырау расположен в 2700 километрах к западу от Алматы и 350 километрах к юго-востоку от российской Астрахани, ближайшего крупного города. Но его стратегическое положение уникально: у реки Урал, на северном побережье Каспия, прямо на границе между Азией и Европой. Атырау связан с Алматы ежедневными авиарейсами, переполненными нефтяными менеджерами, он является нефтяным городом по определению: здесь базируется гигантское совместное предприятие «Тенгизшевройл», город расположен на 350 километров южнее другой крупной группы нефтегазовых месторождений, не говоря уже о шельфовых запасах Каспия. Официальная позиция посольства США в Алматы относительно военной базы кристально ясна, как каспийские воды: «Нефтяные богатства Каспия должны быть надежно защищены».
В отношении экономического развития линия Астаны очень прагматична и полностью аполитична. Казахские министры и дипломаты подчеркивают, что их страна, не имеющая выхода к морю, хочет добиться возможности экспортировать ее природные богатства на максимально возможное число рынков. Также правительство намерено развивать отрасли, не связанные с добычей нефти и газа. Открыты двери для иностранных инвестиций: Казахстан хотел бы присоединиться к Всемирной торговой организации в 2004 году.
Назарбаев поддержал вторжение в Ирак. Но теперь Казахстан выступает в пользу более активного присутствия ООН. Вашингтон не скрывает своей заинтересованности в том, чтобы Астана поставляла максимальные объемы нефти по сомнительному трубопроводу Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД). Но у Назарбаева, кажется, на уме и другие альтернативные маршруты, ведущие в Россию, Китай и Средиземноморье. Проект БТД, который потребует привлечения 2,9 миллиардов долларов инвестиций, призван содействовать в разработке обширных запасов энергетических ресурсов Каспийского моря, поставляя сырую нефть из Азербайджана через Грузию в Турцию для последующей поставки на мировые рынки.
На официальном уровне между Казахстаном и Китаем, а также между Казахстаном и Россией складываются самые лучезарные отношения. Но в конфиденциальных беседах казахи признают, что есть масса поводов для тревожных размышлений. Они знают, что многие ультранационалисты в России никогда не примут независимость Казахстана, и они помнят, что уральские казаки, которые были направлены в Казахстан при советской власти, все еще требуют, чтобы северный и восточный Казахстан был возвращен России (казаки опираются на поддержку пятой колонны — 40 процентов славянского населения).
В то же время казахи с подозрением присматриваются к Китаю — можно сказать, что их пугает возможность заполонения безлюдных степных просторов в результате потока несчетного количества китайских иммигрантов. Некоторые земли Центральной Азии фактически были частью китайской империи в 19-ом столетии: согласно данным Народно-освободительной Армии Китая, это «область на западе Синьцзяна» (Восточный Казахстан), «озеро Балхаш» (в Центральном Казахстане) и также плодородная Ферганская долина. Астана отслеживает статистику притока китайцев (хань) — своего рода «мирной китаизации», которая, в представлении обывателей, приобретает все более апокалиптические масштабы. Назарбаев из-за широкого давления народа вынужден был вновь ввести визовый режим для китайских граждан.
Казахстан поддерживает тесные связи с Россией. Большинство казахов говорит по-русски, смотрит российское телевидение и читает российскую прессу. Главным торговым партнером Казахстана естественным образом является Россия. Славяне, преобладающие на севере и востоке государства, служат залогом крепких деловых связей между Казахстаном и Сибирью. Кроме того, что казахи наиболее русифицированы из всех народов Центральной Азии, и у них не столь сильна этническая идентичность. Они обратились в ислам только в 17-ом столетии через татарских мулл. До советской власти они вели преимущественно кочевой образ жизни. В этом кроются причины, объясняющие отсутствие радикального ислама: поддержка фундаменталистов в основном ограничена немногочисленными узбеками, живущими на юге. Назарбаев и казахи определенно не разделяют американскую и китайскую навязчивую идею, можно сказать, даже паранойю, на почве опасности исламского терроризма.
В 1996 г. всемирный курултай уйгуров в Стамбуле санкционировал необходимость ведения вооруженной борьбы за создание Восточного Туркестана. Наиболее активная группа в уйгурском вооруженном сопротивлении — Исламское движение Восточного Туркестана (ИДВТ), согласно оценкам, в настоящее время в него входит примерно 600 членов. Около десятка предполагаемых членов ИДВТ были арестованы в Алматы в июле. Это привело к распространению в Центральной Азии предположений о возможном стратегическом альянсе ИДВТ, Исламского движения Узбекистана (тесно связанного с Талибаном) и подпольного панисламского движения «Хизб-ут-Тахрир», основанного в Саудовской Аравии в 1953 г. и чрезвычайно популярного в Ферганской долине, разделенной между Кыргызстаном и Узбекистаном.
Основанное в Синьцзяне ИДВТ получило широкую известность, потому что стало первой уйгурской освободительной организацией, включенной в составляемый Вашингтоном длинный список террористических организаций. Главным образом причиной этого шага стало подозрение, что группировка планировала нападение на американское посольство в Кыргызстане в 2001 году. Уйгуры в целом были потрясены и возмущены, поскольку четко сознавали, что это решение фактически означает, что Вашингтон дает зеленый свет Пекину на использование любых сил и средств для подавления национального движения.
Большинство уйгурских группировок — внутри Синьцзяна, в Центральной Азии и Турции — подчеркивают, что их борьба за независимость не имеет ничего общего с терроризмом и не несет угрозы международной безопасности, хотя Пекин дает совершенно иную интерпретацию. Энвер Чан, президент основанного в Мюнхене Национального Конгресса Восточного Туркестана, всегда подчеркивает, что уйгуры никогда не были религиозными экстремистами. Но уйгуры вновь становятся жертвами: Пекин оказывает давление и предлагает всевозможную помощь Астане в деле поиска и захвата уйгуров.
Шанхайская пятерка, основанная в 1996 г. прежде всего, чтобы решить пограничные проблемы в Центральной Азии, преобразовалась в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС) в 2001 г. в Шанхае. Тогда президенты Китая, России, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и присоединившегося к ним Узбекистана обязались совместно бороться против «терроризма, сепаратизма и экстремизма». Новая направленность организации против радикального ислама и торговли наркотиками пришлась по душе официальной Астане. Министр обороны Алтынбаев заявил в связи с этим, что «терроризм и наркоторговля неизбежно связаны между собой».
Судя по всему, все участники довольны соглашениями. Россия не только вдохновлена на продолжение борьбы с беспокоящим ее кошмаром радикального ислама, но также получила формальный повод для восстановления ее пошатнувшегося влияния в Центральной Азии. Китай сможет придать легитимный вид продолжающимся масштабным репрессиям против уйгуров. Для центральноазиатских государств стратегический союз одновременно с Россией и с Китаем является не менее соблазнительным. Ни один из участников, никого из которых никак нельзя назвать образцом демократии, не обеспокоили обвинения, что предполагаемая антитеррористическая организация станет лишь прикрытием для расширения репрессий против гражданских свобод и политической оппозиции.
Экономическими плюсами от создания ШОС для Китая станет отсутствие серьезных потрясений, что позволит получить максимальную прибыль от огромных нефтяных и минеральных богатств Синьцзяна, а также от многочисленных транспортных маршрутов в направлении Пакистана (через Каракорумское шоссе), Афганистана и Центральной Азии. Китай нуждается в значительном количестве нефти и газа из Казахстана. Коллективное руководство в Пекине придает огромную стратегическую важность политической стабильности и экономическому сотрудничеству с Центральной Азией. Китай на своих западных и северо-западных границах — через границы с Пакистаном, Афганистаном, Таджикистаном, Кыргызстаном и Казахстаном — лицом к лицу сталкивается с мусульманским миром. Так что Пекин никогда не допустит повторения на собственных окраинах чеченского сценария в виде жесткого организованного уйгурского движения за независимость.
Для России и Китая ШОС служит и ответом на размещение американских военных баз в Центральной Азии. Заинтересованное участие Пекина в ШОС должно показать всем, что американское стратегическое присутствие в Центральной Азии — через военные базы в Кыргызстане и Узбекистане — является бессмысленным. Россия со своей стороны хочет использовать ШОС, чтобы отговорить Узбекистан от углубления его стратегического сближения с Вашингтоном. В августе, сначала в восточном Казахстане, а затем в западном Китае, состоялись объединенные военные учения ШОС: примечательно, что на них прорабатывался сценарий с поиском и захватом сепаратистских боевиков. Позже, в сентябре, министры иностранных дел государств — членов ШОС встречались в Ташкенте. Они решили, что с января 2004 года секретариат ШОС будет основан в Пекине, а антитеррористический центр начнет работать в Ташкенте. Ранее предполагалось, что данный центр будет базироваться в Бишкеке, столице Кыргызстана.
Министр обороны Казахстана Алтынбаев хотел бы, чтобы совместные военные маневры проходили дважды в год. Руководство в Пекине обеспокоено возможностью оказаться геополитически окруженным Вашингтоном. Китайский политолог Жао Хуашен, в числе многих других, высказывает мнение, что американское вмешательство в Центральной Азии может быть чрезвычайно опасным. Назарбаев, руководствующийся «многовекторной политикой», конечно же, соглашается с этим.
Перемещение антитеррористического центра из Бишкека в Ташкент может быть совместным решением ШОС с целью успокоить узбекского президента Ислама Каримова, которого не очень-то вдохновляет идея о создании военного блока в Центральной Азии. У Назарбаева сложились непростые отношения с Каримовым, который завидует нефтяному богатству Казахстана, и к тому же мечтает превратить свою страну в доминирующую силу в Центральной Азии. Так же, как Назарбаев проделывает фокусы с Россией, Китаем и США, Каримов заигрывает с Североатлантическим альянсом (НАТО) ради поддержания близких отношений с Западом, и в то же время является членом ШОС.
ШОС призвана гарантировать безопасность на южном фланге России и западном фланге Китая. Но провозглашенная «вечная дружба» отходит в сторону, когда ставится вопрос стоимостью в миллиарды долларов — о том, как Москва и Пекин разделят сферы влияния в Центральной Азии. Решение этого вопроса станет последним шагом в продолжающейся шахматной партии. Китай в данный момент более или менее признает доминирующую роль России, в то время как архитектонические центры притяжения медленно, но верно перемещаются в направлении Пекина, что вполне согласуется с одной из его ключевых стратегий, известной как «тихое расширение». Безусловно, США с их военными базами и энергетическими нефтяными интересами вряд ли останутся сторонними наблюдателями этого российско-китайского взаимодействия.
Российский президент Владимир Путин не станет ни младшим партнером США, ни вассалом Китая. Россия не намерена отдавать доминирующую роль на своем бывшем заднем дворе. В своей внешней политике Китай, де-факто являющийся доминирующей силой в ШОС, никогда прежде не входил в какие-либо союзы. Честолюбивые цели Пекина очевидны: изолировать Синьцзян от остальной части мусульманского мира, подорвать новое американское влияние в Центральной Азии и заменить Россию в качестве ведущего игрока в Центральной Азии. Китай нуждается в Казахстане, чтобы сдерживать радикальный ислам в Центральной Азии и уравновесить американскую экспансию. Назарбаев, со своей стороны, осознает, что Казахстан медленно вовлекается — экономически и политически — в орбиту Китая. Но он хочет, чтобы этот процесс происходил естественным образом.
После распада СССР в 1991 г. Назарбаев пользовался большим вниманием Вашингтона, потому что стал единоличным владельцем 104 баллистических ракет СС-19 с более чем тысячей ядерных боеголовок, а также получил космодром Байконур, известный как место первых космических стартов на планете, за который русские все еще выплачивают арендную плату. Хитрый Назарбаев использовал американскую заинтересованность, чтобы установить прочные двусторонние отношения, а также наладить связи с НАТО. Казахстан стал неядерным государством: ракеты были демонтированы в 1995 г.
Казахстан, как крупнейший потенциальный источник нефтяного богатства в мире, в основном представляет интерес для Вашингтона в двух аспектах: обеспечение свободы действий американским корпорациям, добывающим казахскую нефть, и обеспечение больших объемов поставок нефти по трубопроводу БТД (который оставляет на обочине и Россию, и Иран). Назарбаев, проводящий жесткую валютную политику, одобренную Вашингтоном, твердо придерживался строгих предписаний Международного валютного фонда, но отношения между двумя странами охладились, когда стало ясно, что отсутствуют какие-либо реалистические перспективы для демократии в Казахстане — но это не проблема ни для России, ни для Китая. И Москва, и Пекин готовы пойти очень далеко, чтобы установить протекторат над Центральной Азией. А что же остается США? Путь, который изберет король степей Назарбаев, может критически повлиять на исход этой Новой Большой Игры.
Свяжет ли Казахстан и Китай нефтепровод?
Нефть все больше выходит на первый план в отношениях Китая и Казахстана. Дело «Юкоса» поставило под сомнение строительство нефтепровода из Сибири в Китай. Зато появился повод вспомнить о проекте трубы из западного Казахстана в Синьцзян. Подробно об этом рассказывает корреспондент Немецкой волны в Алматы Андрей Соловьев.
У масштабных событий в российской политической жизни, в центре которых оказалась компания «Юкос», будут последствия и для Казахстана. Конечно, эти последствия окажутся косвенными, но при этом, возможно, весьма важными.
Одно из вероятных последствий — это активизация идеи строительства нефтепровода из Западного Казахстана на Китай. Она впервые возникла в 1997 году, когда ее совместно озвучили президент Казахстана Нурсултан Назарбаев и Ли Пэн, во время визита последнего в Алма-Ату. Обосновывалась идея тем, что Китай потребляет все больше энергоносителей, а собственные запасы страны тем временем убывают. Казалось логичным, что соседний Казахстан, пользующийся репутацией страны с большими запасами нефти, мог бы восполнить заметную часть дефицита Китая в черном золоте.
Тогда эта идея стала неожиданностью как для западных политиков и нефтедобывающих компаний, работающих в Казахстане, так и для Москвы. Хотя россияне, видимо, быстро разобравшись в сложности реализации проекта, успокоились. Западники же нервничали довольно долго. Политологи из США пугали республику усилением влияния Китая в регионе. Надо сказать, что такие оценки делались некоторыми политологами и даже целыми партиями и в самом Казахстане. Используя определенную «китаефобию» в обществе, которая тогда была довольно сильна, оппозиция критиковала власти за идею нефтепровода в Китай.
Проект так и остался на бумаге, но не из-за протестов американских политологов или казахстанской оппозиции. Выяснилось, что на пути его реализации лежит целый ряд проблем, которые неизвестно, как решать. Во-первых, чтобы трубопровод оказался экономически оправданным, необходимо было прокачивать по нему минимум 20 млн. тонн нефти в год. Столько «свободной» нефти в стране не было. (В Казахстане добывалось и больше, но вся эта нефть была «привязана» к контрактам на поставку на Запад.) Резкого же, кратного по отношению к существовавшему, роста объемов добычи, не ожидалось. Во-вторых, немало проблем оказалось и перед самим проектом, в частности – очень большая протяженность трубопровода. Только от Западного Казахстана, где расположены основные районы нефтедобычи, до границы с Китаем расстояние превышает две тысячи километров. А внутри Китая оно еще больше. Главные энергодефицитные регионы страны находятся на юге и востоке, то есть — в прямо противоположной стороне от Казахстана. Нефтепровод фактически имел бы маршрут Западный Казахстан – Восточный Китай. А это по меньшей мере пять тысяч километров. Многие эксперты в Казахстане и в России считали, что нефтепровод такой протяженности не реален. «В мире существует лишь один похожий пример. Это нефте- и газопроводы, идущие из Сибири в Западную Европу, но их строил Советский Союз в свои лучшие годы», — так комментировал ситуацию один известный российский эксперт в 1998 году.
Проект действительно оказался замороженным. Техническое обоснование нефтепровода было подготовлено быстро, но без главной составляющей – экономической. Кроме того, возня вокруг нефтепровода Баку – Джейхан отодвинула на задний план китайский маршрут. Внимание аналитиков и политиков в последние годы было приковано к турецкому транзиту. Фактически китайский маршрут оказался забытым.
Наверное, так бы оно и продолжалось, если бы не события вокруг «Юкоса». Компания не была среди лидеров российского нефтяного бизнеса, представленного в Казахстане. Но события вокруг ареста Ходорковского в России могут иметь серьезные последствия и для Казахстана.
Как известно, в России одним из крупнейших проектов в нефтяной сфере последнего времени была идея строительства экспортного нефтепровода на Дальнем Востоке. По одному варианту, он должен был идти на порт Находка с тем, чтобы танкерами возить российскую нефть в США, Японию, Корею. (Особенно заинтересована в таком проекте была Япония.) По второму варианту, нефтепровод должен был идти на китайский город Дацин и быть плотно привязан к китайскому рынку. Главным лоббистом второго варианта выступал «Юкос». Теперь компании, видимо, не до того. На официальном уровне решение о маршруте нефтепровода не принято, все это должно очень беспокоить китайскую сторону, заинтересованную в стабильных поставках нефти. Вот здесь и есть почва для возрождения интереса к проекту трубопровода Западный Казахстан – Китай. Хотя до сих пор никаких официальных заявлений на этот счет нет, но, судя по всему, какие-то консультации, хотя бы на уровне экспертов, уже идут. В целом, ситуация для того, чтобы проект вышел из состояния многолетней летаргии и начал реализоваться, складывается вполне удачная. Судя по развитию дел вокруг компании «Юкос», скорого возвращения к былому влиянию этого главного лоббиста нефтепровода Дальний Восток – Дацин не предвидится. В то же время — актуальность проблемы энергообеспечения для Китая не ослабевает. Конечно, это не значит, что нефтепровод скоро начнут строить. Главный вопрос — пока нет тех избыточных объемов нефти, которые не вмещались бы в традиционные экспортные маршруты. Объемы добычи нефти в Казахстане растут, но в основном — за счет тех месторождений, что принадлежат американским и британским компаниям. Захотят ли они поставлять свою нефть на китайский рынок вместо традиционного западноевропейского?
Но есть возможность решить и эту проблему. Для этого нужно совместить поставки казахстанской и российской нефти через будущий нефтепровод. Нефть из российской Западной Сибири будет идти в Казахстан по уже существующему со времен СССР трубопроводу, здесь объединяться с теми объемами казахстанской нефти, что могут быть выделены для китайского рынка, и уже в этой «союзнической» смеси поступать в КНР. Получается, что экономически и технологически проект потенциально вполне осуществим. А если китайцы предложат приемлемые для Казахстана условия финансирования его строительства, то в принципе все основные вопросы можно считать решенными.
Очевидно, что (по какой бы схеме ни строился нефтепровод) строительство трубопровода приведет к усилению позиций Китая в Средней Азии. А это всегда многих настораживало. Тем не менее, серьезность намерений Пекина в осуществлении проекта очевидна. Он вынужден увеличивать объемы импортируемой нефти, и делать это будет, если не за счет российских поставок через Дальний Восток, то с помощью казахстанского направления.
Хотя справедливости ради надо заметить, что есть и иное мнение. Некоторые эксперты в Казахстане считают, что китайское внимание к идее реанимации проекта нефтепровода Западный Казахстан – Китай может в итоге оказаться не чем иным, как попыткой подтолкнуть Москву к решению вопроса по дальневосточному проекту в пользу Дацина и ускорению осуществления этого проекта, несмотря на то, что главный его лоббист в лице компании «Юкос», вероятно, выйдет из этой игры на ближайшее время.