Русификация сходит на нет… грядет китаизация?!

Демографические прожекты все масштабней и масштабней, а народу все меньше и меньше

В послании президента Н.Назарбаева, озвученном им 4 апреля с.г. на совместном заседании палат Парламента, была, помимо прочего, поставлена долгосрочная задача доведения численности населения Казахстана до 20 млн. человек. Наконец-то руководители государства всерьез озаботились продолжающимся вот уже 10 лет, начиная с катастрофического 1994 года, сокращением количества граждан своей страны. Уже результаты переписи населения, проведенной в 1999 году, казалось бы, должны были заставить обратить на этот вопрос самое серьезное внимание, потому что они показали, что казахстанцев за считанные годы стало меньше сразу на 1,5 миллиона. Но реакция правительства последовала лишь спустя почти полтора года, летом 2000 года. Тогда ставший нынче премьер-министром Д.Ахметов, бывший всего лишь вице-премьером, заявил с ходу о готовности Казахстана в течение ближайших 4-5 лет принять 500 тыс. оралманов – казахов-репатриантов. 4 года уже прошли.

Это заявление оказалось чистой воды прожектерством. Правительство даже и не подумало его реализовывать. Его квоты на оралманов в эти годы оставались на уровне 0,5-1,0 тыс. семей, тогда как в 1993 году, когда был отмечен наивысший рост численности населения в стране, их по той же правительственной квоте было принято в 10-20 раз больше – 10 тыс. человек.

Нынче уже на более высоком уровне ставится еще более масштабная задача демографического порядка. Но ее реализуемость представляется еще менее реальной, чем заявление Д.Ахметова в 2000 году. Недавно в Парламенте РК обсуждался вопрос возможности доведения к 2015 году численности населения до 20 млн. В итоге все пришли к единодушному мнению, что такая задача нереальна. В понимании серьезности проблемы недонаселенности власть имущие прогрессируют. В отличие от 2000 года, нынче они изъявляют готовность не только приглашать оралманов, но уже даже обратно зазывать бывших казахстанцев, эмигрировавших в ближнее и дальнее зарубежье в течение последнего десятилетия. Но, кажется, поезд уже ушел.

Огромная территория при малочисленном населении – один из ключевых элементов характеристики Казахстана. Хотя он занимает по площади второе место в СНГ и девятое – в мире, количество его жителей никогда не превышало отметки в 17 млн. человек. По численности населения Казахстан сейчас занимает четвертое место среди ННС (новых независимых государств), возникших на территории бывшего СССР, и пятьдесят второе – в мире. При этом на протяжении всего последнего столетия страна была и, что самое важное, остается ареной интенсивных миграционных процессов. Вся первая половина XX века являлась временем притока, который вновь и вновь, то есть волнообразно, накатывал на Казахстан. В результате этого 5-миллионное в начале века население страны, несмотря на имевшую место в начале 30-х годов гибель почти половины коренных жителей, составлявших на тот период большинство, уже в 60-е годы насчитывало около 14 миллионов. Потом возник и начал постепенно набирать силу миграционный отток. Республику стало покидать некоренное, главным образом, европейское население. По сути дела, с конца 1960-х гг. Казахстан относится к числу тех государств, которые теряют свое население в результате миграции. В советское время в Казахстане наличие сделавшегося устойчивым отрицательного сальдо миграции властями не очень афишировалось.

Тем не менее, уже в 70-е годы руководство республики вынуждено было проводить мероприятия по привлечению новых мигрантов на постоянное жительство из других республик страны посредством предоставления им подъемных и других материальных льгот. Эти меры помогли стабилизировать показатель отрицательного сальдо миграции на определенном уровне, но не более. Однако до начала 1993 года миграционные потери с лихвой компенсировались за счет естественного прироста. В дальнейшем ситуация резко ухудшилась.

Численность населения Казахстана, которая на 1 января 1993 года равнялась 16,5 млн., за последующие 6 лет сократилась почти на 10 процентов и к началу 1999 года составляла уже всего лишь 14,9 млн. Сейчас она сократилась уже до 14,85 млн. То есть население продолжает сокращаться. А началось все это 10 лет тому назад. По данным Госкомстата РК пик миграционных потерь пришелся на 1994 год, когда из страны выехала 481 тыс. человек (в том числе около 15 тысяч казахов). Особенно большой урон был нанесен северным и восточным областям. В частности, из одного только Восточного Казахстана тогда выехало 57,7 тыс. человек. За семь лет с момента обретения государственной независимости до первой казахстанской переписи населения (1992-98 гг.) нашу страну покинуло примерно 2,2 млн. человек. А за 10 лет (1989-1998 гг.), составившие межпереписной период, миграционные потери Казахстана составили почти 3 млн. человек.

По данным на 1994-99 гг., доля эмигрантов в трудоспособном возрасте составляла 65%, а старше – всего 13%. Поэтому нет, наверное, ничего удивительного в том, что за последнее 10-летие доля престарелых (от 65 лет и старше) выросла с 5,6% до 6,7%… И еще 22% выехавших – это люди в возрасте моложе трудоспособного. Более 40% из всего этого контингента имеют высшее и среднее специальное образования. За 90-е гг. Казахстан, по сути дела, лишился цвета квалифицированных кадров индустриального труда.

Казахи еще с советских времен за пределами аграрного сектора экономики составляли столь незначительное число, что даже среди коренных народов в Средней Азии были на последнем месте. К примеру, в 1987 году узбеки в Узбекистане и туркмены в Туркменистане составляли 53% трудящихся в промышленности, таджики в Таджикистане – 48%, кыргызы в Кыргызстане – 25%, а казахи в Казахстане – всего 21%. Соответствующий показатель в России – 83%. (С.Байзаков и Н.Багисов “Факторный анализ причин внутриреспубликанской миграции сельского населения в Казахстане и предложения по ее регулированию”, взято из материалов семинара “Миграция в Казахстане – настоящее и будущее”, Астана, 26-27 января 2000 г.) А в аграрном секторе статус рабочего получали, не имея соответствующей подготовки, и работники совхозов. Но в действительности так называемый “рабочий класс” на селе по своим квалификациям и трудовым навыкам оставался крестьянином, не расставшимся с родоплеменным характером труда и отдыха. Поэтому, по определению ученых-экономистов С.Байзакова и Н.Багисова, “отставание квалифицированного уровня “рабочих” сельских районов от своих коллег, работающих в городах, возрастало из года в год. Сближение характера труда сельского населения с трудом индустриальным в советское время происходило только теоретически, превращение сельского труда в агропромышленный, имеющее место во многих странах, пренебрегалось в Стране Советов. В результате Средняя Азия и Казахстан, имеющие одну пятую часть активного населения бывшего СССР, в рынок вошли неподготовленными. С другой стороны, при огромном избытке трудовых ресурсов в сельской местности промышленные предприятия нередко страдали от нехватки рабочей силы, в особенности — квалифицированных кадров индустриального труда”.

Отставание Казахстана в уровне промышленного производства от той же России было очень значительным даже в советское время. Сейчас оно усугубляется из года в год тем, что в нашей стране в силу объективных и субъективных причин набирает ход процесс деиндустриализации. Сейчас у нас значительно сократилось не только общее количество населения и, особенно, квалифицированных кадров индустриального труда, но и также ВВП на каждого оставшегося человека – $1640 против российских $ 2390 (на конец 2002 года там населения насчитывалось 145 млн. человек, а общий ВВП составил 346,5 млрд. долларов). То есть мы по этому показателю сейчас чуть-чуть опережаем Китай. Но Поднебесная идет по пути индустриализации вперед, а мы же откатываемся с высоких прежде позиций, поскольку самая дееспособная часть русскоязычного рабочего класса покинула страну, а позаботиться хотя бы о том, чтобы начинать готовить им замену, все недосуг.

Промышленное производство за тот же 2002 год увеличилось на 9,8%. Но уже в январе 2003 года был отмечен знаковый для промышленности Казахстана факт. Впервые, как утверждают наблюдатели, в истории в промышленном производстве доля горнодобывающей отрасли превысила 50% и составила 51,2%. Еще год назад, в январе 2002 года, ее уровень был ниже почти на целых 10 процентов. Она тогда составила 42,2%. То есть сырьевой сектор продолжает набирать вес. По сути, именно ему страна обязана радужными экономическими показателями последних лет. Проблема тут в том, что для работы в этом секторе, доля которого в объеме казахстанской индустрии уже сейчас не меньше половины, достаточно нескольких сотен тысяч людей. И в принципе, это могут быть не обязательно именно казахстанцы. Ибо речь идет не о создании готовой продукции, не о кооперации в рамках международного разделения труда, а всего лишь об извлечении из недр земли богом данных природных богатств, столь необходимых для мирового рынка. Гипертрофированно увеличенная роль сырьевого сектора в экономике свойственна индустриально отсталым государствам. У нас же, если мы правильно поняли, речь идет об индустриализации, а не о том, чтобы все промышленное производство окончательно замкнуть на горнодобывающей отрасли. И президент в своем послании не оставляет тут места для сомнений, говоря, важнейшей задаче “обеспечения сбалансированности экономики, опережающего развития перерабатывающей промышленности, высокотехнологичных и наукоёмких производств, производственной инфраструктуры и агропромышленного сектора”. Следовательно, первостепенная роль в предполагаемой казахстанской индустриализации отводится все же не природным ресурсам, а человеку, его умению творца материальных благ. Именно поэтому, надо полагать, в послании Президента ставится задача увеличить “приём иммигрантов, прежде всего, из числа бывших казахстанцев работоспособного возраста”. Но поставленная им в апреле 2003 года задача довести численность населения Казахстана к 2015 году до 20 млн. вряд ли выполнима. Что же тогда остается?…

Так считает аналитик Теодор Карасик из “Рэнд Корпорейшн”, научно-исследовательской структуры, считающейся одним из “мозговых трестов” правительства США. Кстати, среди западных специалистов он с таким своим мнением далеко не одинок. Т.Карасик утверждает так: “Поскольку как Казахстану, так и России предстоит будущее с все более уменьшающимся и все менее здоровым населением, сомнительно, что их вооруженные силы будут хотя бы даже после реформ готовы противостоять растущей исламской воинственности. В настоящее время только Китай с его огромным и здоровым, но, однако, стареющим народонаселением и нуждой в относительно недоступных ресурсах Центральной Азии может в грядущем обеспечить решающую военную поддержку людскими ресурсами” (Th.Karasik “The Chinese Solution for Central Asia’s Manpower Problems”, Analyst: Central Asia-Caucasus). И обосновывает свое суждение следующим образом.

Казахстан, по его мнению, является одновременно как благословенным, так и проклятым местом. Эта страна, не имеющая выхода к морю, обладает достаточным потенциалом для того, чтобы стать ведущим производителем нефти в регионе. Но, к сожалению, малочисленность населения и возрастающий отток квалифицированных рабочих порождает проблемы, которые усугубляются тем, что остающиеся казахстанцы имеют в пассиве разрушающее воздействие инфекционных болезней и будущие поколения, которым суждено быть чахлыми и слабыми. Более того, при наличии неэффективной структуры здравоохранения изменение этой ситуации вспять представляется маловероятным. Да, Казахстан увеличил свой оборонный бюджет, чтобы бороться с распространением исламского милитаризма. Однако же снижение интеллектуальных и физических способностей большинства молодого населения скажется отрицательно на его возможности строить трубопроводы, насосные станции и нефтеперерабатывающие заводы и обеспечивать их безопасность в будущем. В принципе его выводы подтверждаются результатами медицинского освидетельствования призывников осени 2003 года. 9 из 10 проверяемых молодых людей оказывается не годны к воинской службе по состоянию здоровья. Но и без этих данных по общей ситуации видно, что среди нас полно молодых людей призывного возраста, которые и не учатся, и не служат. На вопрос “Когда в армию?” следует привычный ответ: “Не берут по состоянию здоровья”…

В обеспечении людскими ресурсами и, через них, безопасности Россия прийти на помощь Казахстану не в состоянии. Она сама испытывает демографический кризис. Ожидается, что в ближайшем будущем Россия потеряет 2,8 млн. человек. При этом здоровыми рождаются только 25 процентов российских малышей. Лишь 5-10 процентов российских детей имеют удовлетворительное здоровье. Несмотря на все разговоры о военной реформе, Россия мало что в состоянии сделать для качественного и количественного улучшения своих людских ресурсов, чтобы защитить как Центральную Азию в целом, так и настоящее и будущее освоение казахстанских природных запасов.

Пока в России и Центральной Азии (здесь имеется в виду Казахстан. – Авт.) демографическая ситуация ухудшалась из-за сокращения численности и болезней, китайская политика одного ребенка и экономических реформ породила другой тип демографического кризиса, который находит выражение в увеличении мужской части населения, продолжительности жизни и потребления пищи. Сейчас там миллионы рабочих остаются без работы и пребывают в поисках новых возможностей для себя.

Политика одного ребенка и увеличившаяся с ростом благосостояния продолжительность жизни приводит к “старению” Китая. К 2030 году в урбанизированных зонах численность детей уменьшиться на 15 процентов, а люди старше 65 лет будут составлять более 25 процентов населения. Такое демографическое смещение придется возмещать за счет увеличения производительности посредством перетягивания все большего и большего количества граждан из аграрного сектора в сектор индустриальный. Такое новое пополнение надо будет обеспечивать соответствующей зарплатой с тем, чтобы должным образом оплачивалась существующая система социального страхования. И ясно, что Пекину необходимо решить вопрос надежного обеспечения энергоресурсами на случай продолжения устойчивого индустриального роста. С 1993 года Китай является нетто-импортером нефти. К 2010 году разница между производством нефти и ее потреблением может достичь 90-177 млн. тонн, и этот недостающий объем надо будет восполнять за счет роста импортных поставок. Пекин нуждается в нефти и газе для поддержания развития страны с ее огромным и продолжающим увеличиваться населением.

Китаю необходимо стать менее зависимым от ресурсов, извлекаемых или транспортируемых в зоне мирового океана. В то же время Пекин должен заниматься разработкой ресурсов в регионах, которые не приемлют военной мощи США. В отчетных данных, касающихся китайской иммиграции в Россию и Казахстан, недостатка нет. В Казахстане возросшее китайское присутствие в том, что касается как строительства, так и защиты будущей энергетической инфраструктуры, вызывает вполне обоснованную тревогу. Но у правительства, здоровье населения которого в бедственном, все ухудшающемся состоянии, усугубляемом возрастающей нехваткой людских ресурсов (в том числе для защиты государственных границ от исламских боевиков), выбора мало. Очевидно, что будущее Казахстана связано с Востоком.

Исходя из изложенного выше, Т.Карасик делает такое заключение. Слабые соседи, нездоровые государства и возрастающее исламское повстанчество гарантирует вовлечение Китая в обеспечение безопасности в Центральной Азии, особенно в Казахстане.