Первое лежащее на поверхности объяснение назначения Григория Марченко первым вице-премьером – он просто перерос должность председателя Нацбанка. Вернее, не перерос (такую должность перерасти невозможно), а просто перерешал там все вопросы, собрал все возможные комплименты, призы лучшего банкира, даже поводов брить бороду – и то не оставил.
Вот и осталось ему только начать возделывать соседний огород – правительственный. Не даром последние год-полтора единственной проблемой, не дающей покоя председателю Нацбанка, был рост цен на овощи-фрукты, за что, как известно, отвечают не банки, а акимы и базаркомы. Плюс к этому добавился рост цен на ГСМ – опять-таки проблема не монетарная, а правительственная.
В этой связи очень показательно, что в самый канун Нового года (и нового назначения) Правление Нацбанка утвердило основные направления денежно-кредитной политики, содержащие “принципиальные новшества”.
И знаете, какие это новшества?
Оказывается, теперь первоочередной задачей Нацбанка (в изложении зампреда Айманбетовой) объявлено, буквально, “поддержание стабильных цен, то есть низкой инфляции”. Именно в такой причинно-следственной связи: стабильность цен, как залог низкой инфляции. Поэтому все логично: председателя Нацбанка, так ставящего вопрос, надо, конечно, переводить в Правительство. И, по-хорошему, не первым вице-, а сразу Премьером.
Плюс, плавное перетекание Года Казахстана в России в Год России в Казахстане, плюс – предстоящая Евразийская интеграция, включая объединение платежных систем (с “четверкой” трудно сказать, что получится, а вот тандем Россия-Казахстан – это уже реальность на ближайшие три-четыре года), плюс – итоги выборов в России и Грузии, плюс – настороженно-выжидательная позиция США и ОБСЕ, просчитывающих новый для них расклад в СНГ… Одним словом – причин иметь такого продвинутого, во всех отношениях, и всех устраивающего, второго человека в казахстанском Правительстве – более чем.
Но есть, как я понимаю, причины и не столь успешно-радостного свойства. А чтобы понять, о чем речь, зададим вопрос: по планам ли Нацбанка и Правительства, или вопреки этим планам, национальная валюта за прошлый год не ослабла, а укрепилась, причем – существенно, почти на 12%?
Поднимите закон о бюджете на 2003 год, как он был утвержден в декабре 2002, и убедитесь: нет, не по планам, а вопреки им. Инфляция тогда планировалась на уровне не более 5,9%, и это при среднегодовом обменном курсе … (внимание!) … 161 тенге к доллару. То есть, фактически рост цен предполагался исключительно только за счет продолжения плавного “опускания” нацвалюты.
А на самом деле все получилось “противоходом”.
Инфляция, даже по официальным данным, по итогам года явно зашкаливает процентов за восемь, и это при том, что в декабре доллар стоил не дороже 165 тенге, к чему собирались подвести Правительство и Нацбанк, а дешевле 145. Наложите реальное укрепление национальной валюты на официальную инфляцию (не говоря уже о фактической) и оцените, каков же, на самом деле, был реальный рост цен в прошлом году, и сколько на этом потеряли казахстанцы.
А при таких показателях (если бы было кому вскрыть реальный расклад) уже, знаете ли, не до благодушия и комплиментов.
Чтобы понять, почему так получилось, надо разобраться вот с каким парадоксом: Правительство и Нацбанк, как и все прошлые годы, планировали “умеренную” инфляцию национальной валюты с объяснениями типа: мы, конечно, с понижением курса тенге боролись и продолжаем бороться, как со злом, но… не все в наших силах. Но почему же тогда победило, так сказать, “добро”: национальная валюта почти весь год поднимала свою стоимость по сравнению с долларом?
Причем усилия в обратную сторону Нацбанк предпринимал беспрецедентные: за год у сырьевых экспортеров скуплено более двух с половиной миллиардов(!!!) долларовых “излишков”, — абсолютный и прямо-таки шокирующий рекорд. Больше скупать, чтобы не допустить еще большего укрепления тенге, было уже просто невозможно, поскольку Правительство и тот же Нацбанк не успевали, обратным ходом, стерилизовать выпускаемые во внутренний оборот “излишки” национальной валюты. На обратную перекачку тенге в доллары во всю мощь работает Национальный фонд, раздуваются активы коммерческих банков, 10% всех зарплат откачивается в накопительную пенсионную систему, но проблемы от этого только возрастают.
Например, сейчас никто не знает, что дальше делать с пенсионными накоплениями: к инвестициям их не подпускают, Правительству в долг они тоже не нужны, наоборот, только ради выпуска “финансовых инструментов” для их прокрутки приходится устраивать искусственный дефицит бюджета. Доходность самих НПФ тоже уже почти по нулям. От выплаты “инвестиционных процентов” по своим “ценным бумагам” Минфин пытается увильнуть, в ответ НПФ бунтуют-интригуют… и чем дальше, тем больше этот узел затягивается, неизвестно для чего.
Но главное даже не в этом, а тех гигантских макроэкономических диспропорциях между экспортно-сырьевым сектором и всей внутренней экономикой, к которым приводит “регулирование” Нацбанком рыночного курса нацвалюты. Причем эти диспропорции от года к году растут. Судите сами: по итогам 2002 года Казахстан имел плюсовое сальдо между экспортом и импортом в размере 2,7 миллиардов долларов. (Не говоря уже о том, что при торговле с главным нашим покупателем – Бермудскими островами — часть реальной выручки бесследно исчезает в пресловутом “треугольнике”). Так вот, только за три квартала прошлого года (полных данных еще нет) это сальдо скакнуло под … четыре(!) миллиарда. Что, в принципе, – замечательно, если бы…
Если бы эти нефтедоллары, нормально конвертируемые в национальную валюту по реальному рыночному курсу, были бы инвестированы в национальную экономику. А ныне, при устроенной Нацбанком “стабильности” тенге, куда пошла эта валюта?
Мы с вами этого не знаем.
Зато знаем другое: до сих пор наше Правительство не перестает гордиться так называемыми иностранными инвестициями… Вопрос: а почему, собственно, они “иностранные”? И второй вопрос: а почему этих инвестиций, хотя бы и иностранных, стабильно приходит в страну раза в два меньше, чем из страны уходит с положительным внешнеторговым сальдо?
Вот такие балансы очень успешного, по всем отчетам, прошлого года: два с половиной миллиардов долларов, скупленных Нацбанком, – фактическая дотация сырьевым экспортерам за счет внутренней (тенговой) экономики и населения; примерно такой же объем – “иностранные инвестиции” в тот же сырьевой сектор; и … куда-то “стекающая” четырех-пятимиллиардная экспортно-импортная разница.
Со всем этим что-то надо делать…
А вы говорите, рост цен на картошку-моркошку…