По делам их судите их
Так уж мы устроены, что о значимости событий судим по их немедленным проявлениям. Если же последствия уже произошедшего события наступят позже, люди неизбежно свяжут их с каким-либо из текущих событий. Наверное, поэтому и “нет пророка в своем отечестве” — пророчества звучат намного раньше, чем наступают События.
Требование отставки Президента, прозвучавшее из уст Заманбека Нуркадилова, стоит признать пророчеством.
В течение короткого времени – не более полугода – в Казахстане произошло много внешне не связанных между собою событий. Заявление Заманбека Нуркадилова сковало эти события в жесткую последовательность, имеющую неизбежный финал: отставка Президента либо нечто, схожее с отставкой.
Требования об отставке Главы государства заявлялись в Казахстане и раньше. Судебные процессы “гражданин против Президента” — также не новость. Но впервые за всю историю постсоветских государств требование отставки настолько мотивировано и бескомпромиссно. Кроме того, впервые вопрос ставится не просто об отставке, но о переделе собственности в масштабах, равнозначных прошедшей приватизации, о пересмотре вопроса исчезновения активов Коммунистической партии.
Вероятно, что сама по себе отставка Президента является одним из наиболее желательных сценариев, которые готовит сама власть при определенном (также весьма вероятном) стечении обстоятельств. Рокировки последних месяцев в Сенате и проправительственной партии “Отан” подтверждают этот тезис, а характер прошедшего Медиа-форума и “случайное” совпадение с этим быстротечным форумом вердикта Конституционного Совета по принятому парламентом новому Закону “О СМИ” не просто его доказывают, но и указывают на вероятную “транзитную фигуру” будущих перестановок.
Что же произойдет, если отставка состоится после прозвучавшего заявления Заманбека Нуркадилова?
Во-первых, он объективно становится духовным лидером любой серьезной оппозиции: ведь получается, что отставка произошла именно по его требованию.
Во-вторых, он, вместе с небольшим числом соратников, последовавших его призыву расследовать деятельность первого Президента, объективно становятся “совестью нации”.
В-третьих, именно группе Нуркадилова предстоит решать: требовать ли передела собственности, “возврата награбленного народу” — либо нет.
Что из значимого уже произошло в связи с заявлением Нуркадлова?
Первое – заявление разделило так называемую оппозицию на “чистых” и “нечистых”. Точнее, заявление разделило людей, числящихся в оппозиционерах, ведь ни одна из существующих партий, ни одно из движений, кроме “Поколения”, официально не поддержало Заманбека Калабаевича. Немудрено, ибо, по словам доктора исторических наук Нурбулата Масанова, “он бросил вызов и политическим партиям, которые тоже отмалчиваются. Ни одна партия не сказала: мы поддерживаем Нуркадилова, мы пойдем вместе с ним!” Известный ученый считает, что “Нуркадилов дал мощнейший импульс всему политическому процессу”. И нельзя не согласиться с ним, что сейчас все политические партии, которые хотят какого-то переустройства в стране, должны гласно выразить свое отношение к выступлению бывшего председателя АЧС. Тогда-то ведь и станет ясно, хотят ли они перемен или просто занимаются декларациями.
Ясно, что в случае отставки президента страны для отдельных политических партий встанет неразрешимый вопрос: кому прощать, и какие прегрешения, в обмен на так и не полученную демократизацию? Поэтому для сопредседателей партии “Ак Жол” гораздо выгоднее продолжать бороться с существующим режимом, обещая последнему индульгенцию в обмен на неприменение болевых приемов.
Не слаще и вынужденная официальная позиция ДВК. Ее лидеры потратили слишком много сил для того, чтобы убедить власть в своей солидности. И испортить своими руками только что созданный съездом в гостинице “Анкара” образ просто не в состоянии. Кроме того, трудно представить себе П.Своика и А.Кожахметова, меняющими красивые и дорогие желтые майки солидных лидеров на белые одноразовые повязки камикадзе.
Не проясненной остается позиция коммунистов. Но в любом случае, самый эффективный предвыборный лозунг у них безвозвратно перехватили.
Второе. Волей-неволей, партиям придется отвечать на вопрос: они согласны с сутью заявления либо нет. Если нет, то почему? Рано или поздно партиям придется ответить на этот вопрос.
Третье. Ни одна из партий, называющих себя демократическими, не может проигнорировать серьезнейшее предупреждение, прозвучавшее в заявлении Нуркадилова: о фактически ведущейся подготовке к трансформации Казахстана в государство, где власть передается по наследству. Такая трансформация может стать на короткое время спасительной для правящей элиты, но при этом будет иметь весьма плачевные последствия для общества. И если о такой опасности говорит человек, посвященный во многие “семейные тайны”, то молчание партий весьма красноречиво: тем самым партии, дорожащие регистрацией в Минюсте, заранее дают согласие на что угодно, в том числе – и на династическую передачу власти.
Четвертое. Предположим, что заявление настолько серьезно, что партиям просто необходимо время для его осмысления. Но рядовые (да и не только рядовые) члены многих партий и движений уже проявили гражданскую позицию и вошли в состав общественной комиссии по расследованию деятельности первого Президента. А это значит, что фактический раскол партий (неустранимые противоречия в позиции членов партии и ее верхушки) уже начался.
В свою очередь, за этим последует абсолютное лидерство Нуркадилова к моменту парламентских выборов среди: а) беспризорного протестного электората; б) радикалов-демократов, входящих в любую из партий. Фактически, Нуркадилов станет лидером неформального (а может, и весьма формального) блока, по своей мощности (и по внятности объединяющей идеи) превосходящего любую из существующих партий.
Предотвратить такой сценарий и раскол в собственных рядах партийные верхушки обязательно попытаются. И наиболее вероятными способами для подобного предотвращения окажутся следующие:
— Первая наиболее вероятная группа способов – это подмена обсуждения существа заявления Нуркадилова обсуждением мотивов его появления. Например, будут высказаны мнения о том, что отставка Президента неизбежна и что об этом все давно знали. А Нуркадилову просто не дали обещанного при грядущей рокировке. Например, долю в “Испат-Кармете”. Либо поста после рокировок.
— Вторая группа способов – это умаление личности заявителя, представление его как несерьезного, эксцентричного чиновника. Эти способы уже начали применяться.
— Третья группа способов уйти от обсуждения Заявления – появление контр-заявления о политической безответственности требования отставки Президента. Вот возможные доводы, которые будут названы: “не предлагается альтернатива”; “не проведены выборы”; “конституционный преемник – лидер сената – ничуть не лучше”; “отставка позволит уйти от ответственности”.
Как ни парадоксально это звучит, появление таких доводов со стороны партий, движений, прессы и политологов сработает на политизацию заявления. И если сегодня Заявление имеет преимущественно (даже подчеркнуто) нравственно-этическую основу, то любое возможное логическое продолжение работы в русле, заданной Заявлением, неизбежно превратит Заявление в мощный политический инструмент.
Нет сомнения, что Нуркадилов сумеет заставить все партии обозначить позицию по Заявлению – и в первую очередь, через работу созданной им Комиссии.
В чем безусловная сила Заявления? – В безупречной версии событий, предложенной Нуркадиловым. Ни у кого не вызывает сомнения, что Заявление явилось формой отставки. Причем Заманбек Калабаевич умудрился придать собственной отставке такую форму, которая не оставляет сомнений в виновности власти, но не самого Нуркадилова – вне зависимости от официальных причин освобождения его от должности.
В отличие от любых действующих лидеров оппозиции Нуркадилов формально использует жесткое обращение не для получения должности либо дополнительного влияния – напротив: уйдя в отставку, признав, что многое сделал для укрепления власти Н.А.Назарбаева, не отрекаясь от личной ответственности за содеянное в том периоде, он зовет Президента за собой.
Пусть никого не смутит подчеркнутая аполитичность Заявления. Нуркадилов достаточно искушенный политик, и несложно с достаточной точностью предсказать, как может быть использовано это Заявление в дальнейшем, превращаясь в мощный инструмент политики.
А то, что такая политизация неизбежно последует, подтверждается недавно поданным Нуркадиловым в суд иском, содержащим схожие с Заявлением требования: отставка Президента по мотивам “Казахгейта”.
Как уже говорилось выше, Общественная комиссия, созданная Нуркадиловым, обязательно обратится к партиям и движениям. Хотя бы потому, что руководство любой партии имеет значительное количество экс-чиновников, могущих пролить свет на деятельность первого Президента. Нет сомнения, что такое обращение заставит партии либо отреагировать на Заявление, либо попасть под огонь беспощадной (и заслуженной!) критики со стороны партий, откликнувшихся на призыв. Далее, Комиссия должна логически организовать запрос депутатов парламента в Конгресс США по предоставлению материалов “Казахгейта”. Нет сомнения, что Комиссия будет пытаться использовать гласность в качестве способа защиты своей деятельности и постарается обнародовать добытые ею материалы.
Конечно, Нуркадилову также придется участвовать в этом процессе – и не опосредованно, а лично.
В частности, ему придется пояснить: а что же будет после отставки? И что он предлагает? Либо действует просто “вслепую”, полагая, что после отставки – хоть потоп? Волей-неволей ему придется пояснить, существует ли либо известен ли ему способ предотвращения создания халифата в Казахстане, о котором он так грозно предупреждает? И стоит ли предотвращать халифат? Может, не так страшен черт?
Но все это будет потом. А сегодня инициатива в вопросах – за Заманбеком Калабаевичем. Вопросы власти от него прозвучали на проведенной им 11 марта 2004 г. пресс-конференции.
Идея организации в Казахстане государства с династической передачей власти возникает не впервые на протяжении последнего десятилетия.
Если в начале 90-х полемика велась о выборе между демократией и авторитарным режимом, то к середине 90-х демократия превратилась в такую далекую цель, что ближайший выбор свелся к выбору между авторитаризмом простым и авторитаризмом династическим.
Зная, насколько быстро в Казахстане аргументы абстрактного теоретического спора с красивыми и привлекательными доводами обеих сторон превращаются в воплощенную пугающую реальность, следует очень серьезно отнестись к доводам сторонников создания династии.
Тем более серьезно нужно отнестись к этому вопросу после заявления Нуркадилова. Ведь, по его же собственным словам, он являлся соавтором либо родоначальником многих неожиданных для общества проектов, по масштабам вполне сравнимых с проектом “Династия”.
Полагаем, что в Казахстане отыщется партия либо движение, которые придадут должную публичность исследованию именно этой части заявления.
Но совершенно очевидно, что полную ясность в проблему организации династической власти в стране может внести только сам Президент, которому, вероятно, будут адресованы соответствующие вопросы. Эти вопросы тем более уместны, поскольку Президент является не просто гарантом Конституции, не просто автором Стратегии 2030, по идее которой Казахстан должен стать барсом, но барсом демократическим, а также автором ежегодных Посланий народу, в которых ничего не сообщается о династических поползновениях. То ли поползновения не предполагаются, то ли народу готовится приятный сюрприз.
Ведь, если ответом Президента на прямой вопрос о династии будет “Я — как народ”, то можно не сомневаться, что народ давным-давно желает династического правления, пусть исторически не свойственного Казахстану, зато такого нового и необычного!
И подтвердить эти чаяния, кроме Ассамблеи народов, сможет исключительно электронная система голосования, закупленная в Белоруссии. Кто же поверит, что выборы в Мажилис, кроме честного слова г-жи Балиевой, нуждаются еще в каком-то дополнительном электронном подтверждении!
Нелишним будет поинтересоваться и у родственников, свойственников и соратников Президента, не связанных с ним родовыми связями: а они-то как относятся к идее основания династии? А то вдруг народные чаяния разойдутся с их мнением – тогда перед страной остро встанет вопрос поиска новой подходящей династии.
В этой проблеме есть еще один серьезный аспект: подбор подходящей государственной религии. Ведь монархия неразрывно связана с концепцией “богоданности” высшей власти. Без этого атрибута династические структуры с полновесным монархом если и работают, то недолго. Но если выбор падет на ислам, то возникают новые проблемы: например, в такой системе не обойтись без шариатского суда, что неизбежно потребует перевода всего делопроизводства на арабский язык.
Наконец, существует еще один аспект проблемы: этически-нравственный. Признать, а главное — терпеть власть монарха народ согласится, если первый из династии отмечен бесспорными заслугами перед Отечеством, а сама династия славна перед страною. Но Заявление Заманбека Нуркадилова наносит серьезнейший удар по создаваемому династическому имиджу, поскольку обвиняет предполагаемого основателя династии сталеваров, продавших фамильное предприятие индусам, чуть ли не в государственной измене.
При этом сам г-н Нуркадилов демонстративно не избегает разговора на темы собственных, самых скандальных дел, сотворенных им во власти – например, истории с “добровольной” сдачей золотых украшений жителями целой области, акимом которой был Заманбек Калабаевич, или авантюрным предложением о строительстве международного аэропорта в захолустном Капчагае.
Пожалуй, в занятой Заманбеком Нуркадиловым, одним из самых информированных людей Казахстана, предельно откровенной позиции – главная сила его Заявления. Противопоставить абсолютной закрытости информации об оппоненте и домыслам о нем абсолютную открытость, признание собственных ошибок, совершенно ясные требования – это очень сильно.
При такой исходной позиции кажущаяся незавершенность Заявления – отставка Президента любой ценой, не задумываясь о последствиях – становится уже не слабостью, а сильной стороной: если уйдет виновный Президент, то любой последующий не посмеет не уважать Закон и не учитывать уроки предшественника. Неважно: хуже или лучше он будет по своим личным качествам, чем предшественник, но Закона “О втором Президенте” уж точно не будет.
Полагаем, что как бы мы ни относились к Заманбеку Нуркадилову, следует признать, что он совершил Поступок, весьма значимый для Казахстана. Независимо от мотивов этого поступка, его последствия, в том числе – и отдаленные, уже зримы и предсказуемы. Требуемая им отставка Президента неразрывно связывается с требованием возврата нечестно нажитых капиталов. Наш опыт подсказывает нам, что относительно безболезненно изымать собственность можно лишь у государства. Частник собственность не отдает. Он ее защищает. Десятая часть денег, о возврате которых говорит Заманбек Калабаевич, вполне позволит вести гражданскую войну в течение достаточно долгого времени. И не отдавать остального. Тем более что идеологических основ для такой войны – хоть отбавляй. Зеленый халифат против зеленой демократии, например.
И здесь уже мы вынуждены попросить Заманбека Калабаевича пояснить нам: кто конкретно и какие именно ценности должен вернуть государству?
Кто знает — может быть, посильная сумма и ограниченный круг возвращающих и будет тем общественным компромиссом, тем межнациональным согласием, вокруг которого сплотятся Торе и Кожа, Албаны и русские, и Аргыны, Адаи? И Шапрашты возражать не будут.
А если при этом для народа горечь отставки будет подслащена радостью воцарения, то так ли уж страшна отставка, как ее малюют?