Недавно Ассоциация социологов и политологов представила свое очередное социологическое исследование “Партийные предпочтения городского электората в апреле 2004 г.”. В нем даются рейтинги доверия и электоральной поддержки действующих в Казахстане политических партий со стороны населения 17 крупных городов страны.
Безусловно, что в преддверии грядущих парламентских выборов проведение подобных исследований и публикация их результатов является нужным и важным делом. Тем же партиям интересно узнать, какое мнение о них имеют избиратели, чтобы потом строить свою дальнейшую деятельность в расчете на повышение уровня своей известности и популярности среди населения. Данное обстоятельство, в свою очередь, должно сыграть ключевую роль во время избирательной кампании той или иной партии.
В то же время любое подобное исследование только тогда будет востребовано и полезно для общества и заинтересованных лиц, когда оно будет проведено точно, с соблюдением всех необходимых правил социологического опроса, а главное — даст объективную картину относительно исследуемого объекта.
Технические неточности
Ознакомление с результатами указанного исследования АСиП позволяет утверждать, что данная организация при подведении этих результатов допустила ряд неточностей. Последние хотя в основном носят технический характер, тем не менее позволяют несколько усомниться в достоверности итогов данного исследования.
В частности, в материале не указывается выборка, то есть сколько всего человек здесь было опрошено как в целом, так и по городам в отдельности. Также неясно количественное соотношение респондентов по городам: либо было выбрано равное число людей по всем городам, либо свое число по каждому из них. Нет и общих данных по социальному составу респондентов — сколько всего из них являются работниками госпредприятий, частных фирм, членов НПО и т.д.
Не совсем понятны критерии включения в перечень городов, где проводился опрос, Семипалатинска, поскольку все остальные являются столицей республики, городом республиканского значения и областными центрами. Почему тогда опрос не проводился в таких не менее значимых городах страны, как, например, Балхаш, Темиртау, Туркестан и т.д.?
Из результатов исследования также неясно, в какой форме проводился опрос — с использованием анкет, в виде интервью и т.п.? Если, к примеру, опрос проводился с применением анкеты, то кто ее в таком случае заполнял – сам респондент или с его слов интервьюер?
Еще более важно то, что здесь неизвестно, какого характера были задаваемые респондентам вопросы по поводу политических партий. Либо это были закрытые вопросы, когда людям показывали список действующих партий и спрашивали у них, за какую из них они отдадут свои голоса на выборах. Либо вопросы носили открытый характер, при котором респонденты должны были самостоятельно назвать ту или иную партию.
На первый взгляд может показаться, что все отмеченное выше не столь важно. Однако везде и всегда точность ответа во многом зависит от формы задавания, характера и содержания соответствующего вопроса. А в социологии от степени соблюдения этого правила зависит уровень объективности результатов того или иного исследования.
Кто и за кого проголосует?
Авторы исследования почему-то не дают общего рейтинга предпочтений городского электората к каждой из 10-ти партий, как они это сделали в отношении рейтинга доверия. В связи с этим сразу неясно, за какую именно партию готовы отдать свои голоса избиратели, проживающие в соответствующих городах, в целом?
Хотя по каждой партии приведено в процентном отношении количество лиц той или иной социальной категории, которые являются, по данным АСиП, электоральной базой данной партии, однако непонятно следующее. Случайно или нет была произведена выборка респондентов по социальному составу? В равной или неравной мере были выбраны представители разных слоев населения? Было ли соблюдено это равенство выборки респондентов по их социальной принадлежности в разрезе всех городов, где проводилось исследование, или нет?
Без четких ответов на эти вопросы трудно представить себе объективную картину результатов исследования. Ведь, к примеру, в число избирателей “Асара”, “Отана”, “Ак Жола” и НП ДВК входят сотрудники частных фирм. Но если, допустим, что число таковых, скажем, в Павлодаре превышает число их коллег из Шымкента, то насколько объективным будет тогда то, что рейтинг электоральной поддержки “Отана” в первом из них выше рейтинга “Ак Жола”, а в Шымкенте – наоборот? Интересно было бы вообще узнать, кто наиболее всего составляет электоральную базу “Асара”, “Отана”, “Ак Жола” и остальных партий по всем городам в целом. Но авторы исследования умалчивают и об этом.
Нельзя не обратить внимание и на следующую деталь. По данным АСиП, более 1/3 опрошенных вообще не собираются голосовать ни за одну партию. При этом авторы исследования почему-то не указывают количество этих лиц в процентах. Но при этом они суммируют их вместе с неопределившимися респондентами и выводят от этого сумму в 65,2%.
Очевидно, что АСиП в данном случае допустил очень серьезную ошибку, объединив в одну группу совершенно разных лиц. Одно дело респонденты, которые заявили о своем полном отказе голосовать за любую партию. Возможно, кстати, что эти люди вообще не будут участвовать в голосовании в день выборов. Совсем же другое дело те люди, которые пока еще не определились в своих электоральных предпочтениях. Однако это дело времени, и может быть, через неделю или месяц эти же люди уже четко обозначат свою симпатию в отношении конкретной партии или антипатию ко всем партиям без различия. Поэтому утверждать, что в электоральной поддержке действующим партиям отказало 65,2% опрошенных избирателей, по моему мнению, некорректно.
Что происходит в реальности
В целом рассматриваемое исследование АСиП не сопровождается четкими оценками, выводами, демонстрацией каких-то общих тенденций и, плюс к этому, в связи с изложенным выше, не позволяет объективно оценить реальность, сложившуюся в партийной и электоральной среде Казахстана. В связи с этим попробуем в определенной степени заполнить данный “пробел”.
Собственные исследования, проведенные Институтом национальных исследований, дают основания считать, что в данных АСиП рейтинги партий явно занижены. Можно сделать гипотезу, что эта организация сознательно пошла на это, чтобы потом в своих новых исследованиях показать динамику роста предпочтений электората. Подобная динамика, безусловно, будет оказывать психологическое влияние на актив тех или иных партий и на значительную часть избирателей.
В частности, думается, что рейтинг партии “Асар” гораздо выше, чем он представлен в исследовании АСиП. Высокий рейтинг данной партии достигнут главным образом за счет использования довольно мощного масс-медийного ресурса, а также фигуры своего лидера. Вероятно, что значительная часть избирателей рассматривает Даригу Назарбаеву как потенциальную преемницу своего отца и связывает с ней, а стало быть и руководимой ею партией, надежды на определенные изменения к лучшему в общественной жизни, социальной политике и т.д.
Вместе с тем с АСиП можно согласиться в том, что рейтинг “Асара” сильно перевешивает рейтинг “Отана”. Хотя последняя является партией самого президента страны. Видимо, это обстоятельство повлияло на проведение в марте этого года внеочередного съезда партии “Отан”, где президент открыто позиционировал себя в качестве лидера данной партии и выразил ей свою поддержку.
Обращает на себя внимание, что в лидерах рейтингов доверия и электоральной поддержки населения ходят те партии, которые имеют доступ к телевидению. Ниже них стоят уже в основном оппозиционные партии, которые имеют выход лишь на печатные СМИ. Это обуславливает уже сложившуюся и пока не решаемую проблему обеспечения равного доступа всех действующих партий к СМИ, прежде всего электронным.
Жесткий контроль государства в отношении СМИ, особенно ТВ, позволяет властям и связанным с ними партиям (хотя даже далеко и не всем им), влиять на сознание населения и манипулировать общественным мнением гораздо больше, чем любым другим участникам политической жизни республики. Отсюда вполне понятно, почему солидная часть казахстанцев оказалась восприимчивой к политической рекламе “Асара”.
Нельзя не сказать и о том, что в казахстанской избирательной практике доля неопределившегося электората практически всегда составляла около 50%. В этом плане также можно признать соответствующие данные АСиП. Другое дело, что ближе к дате приближения выборов эти люди уже будут делать свой выбор. Правда, на многих из них здесь будут влиять либо местное начальство, либо определенные авторитетные персоны.
Таким образом, очевидно, что, независимо от достоверности данных АСиП, мы наблюдаем довольно низкий рейтинг доверия и поддержки избирателей в отношении действующих партий и высокий процент электората, не определившегося в своих предпочтениях. Это обстоятельство, в свою очередь, связано с неразвитостью партийно-политической системы Казахстана в целом, отсутствием реальной конкуренции между партиями, преднамеренной аполитичностью ряда СМИ и отсутствия у участников политического процесса равного доступа к ним.
Именно такой сегодня является сложившаяся в общественно-политической жизни республики реальность, которую нельзя оценить как позитивную. При этом такое положение усугубляется высоким уровнем многовариантности развития событий и отсутствием стратегических факторов и компонентов стабильности в стране. В этих условиях следует ожидать, что большинство населения республики, заинтересованное в относительно спокойном существовании, на предстоящих выборах предпочтет патерналистскую модель голосования протестной.