Открытое письмо

Открытое письмо Председателю Верховного суда РК К.Мами, Генеральному прокурору РК Р.Тусупбекову, депутатам Сената и Мажилиса парламента РК от Актобенской области: Е.Иманкулову, Е.Сагындыкову, Б.Абишеву, А.Айталы, С.Калдыгуловой, Уполномоченному по правам человека при президенте РК Б.Байкадамову

Как Вам, надеюсь, известно, уже больше года аким Актобенской области Ермек Имантаев подвергает меня постоянной политической травле, активно используя в качестве репрессивного механизма правоохранительные органы области, в том числе и в первую очередь – органы прокуратуры и суда. Причиной преследований явилось то, что я, будучи начальником областного управления информации и общественного согласия, во-первых, гласно критиковал одиозные действия новоиспеченного акима касательно государственного языка и СМИ области, во-вторых, в качестве общественного защитника открыто выступал против гонений со стороны областного главы молодого преподавателя Актобенского университета им.К.Жубанова Е.Сатыбалды и безработного журналиста А.Садыкова, в-третьих, решительно осуждал тоталитарные способы и методы проведения им выборных кампаний в области.

ТРАВЛЯ ЗА ТРАВЛЕЙ…

Вначале по прямому заданию Е.Имантаева абсолютно послушный ему Актобенский горсуд в один день, 24.05.2003 г., рассмотрел сразу два сфабрикованных против меня дела об административных правонарушениях и вынес по ним “соответствующие” постановления, а облсуд оставил их в силе. Это позволило главе области, помимо всего прочего, “вовремя отключить” меня от участия в маслихатовских выборах.

Травля приобрела особо ожесточенный характер после того, как 8 сентября 2003 года я обнародовал в Интернет-газете “Навигатор” обращение к высшему руководству страны с просьбой создать компетентную комиссию по проверке изложенных в нем мною фактов безобразий, вытворяемых Ермеком Имантаевым и его командой во вверенной им области. Уже 16 сентября по областному телевидению в прямом эфире была показана и несколько раз затем повторена позорная по своей сути антикуанышалинская пресс-конференция с привлечением некоторых моих бывших “соратников” по ГДК “Азат”. Это “мероприятие” явилось отправной точкой во всю мощь раскрученной впоследствии массированной клеветнической кампании в областных СМИ, которая была организована под непосредственным началом заместителя акима Амангельды Есеркепова и продолжалась непрерывно в течение двух месяцев!

“Логическим” же завершением всех этих омерзительных деяний одержимого, на мой взгляд, манией мщения акима явилась фабрикация в октябре месяце против меня уже двух уголовных дел руками так называемого “адвоката” Толегена Болека – одного из наиболее активных участников политических гонений (как сообщили мне на днях, от его имени против меня возбуждено уже третье “дело”!). О том, насколько это беспринципный и грязный в морально-нравственном отношении тип, можно судить уже по одному тому, что он в угоду своему “хозяину” — Ермеку Имантаеву — без зазрения совести предал интересы своего подзащитного Айдоса Садыкова и его матери, озвучив (на приснопамятной пресс-конференции) от их имен не написанные ими “покаянные признания” перед акимом-самодуром!

В подобных условиях мне не оставалось ничего иного, как написать ходатайство с требованием, чтобы “дело” были рассмотрено нейтральным судом любой другой области Казахстана. Однако оно, несмотря на откровенную очевидность политической травли со стороны “первого человека” области, было отклонено без всяких обоснований отказа. Затем мне с помощью опытного адвоката удалось с огромным трудом добиться отвода судьи А.Сейдуллаева как человека, который является прямым протеже акима области и который, к тому же, уже успел до этого вынести незаконное постановление на одном из двух майских административных лжепроцессов. Таким образом, “дело” было передано судье А.Сычевой. Как и следовало ожидать, с этого момента началось жесточайшее давление со стороны областного главы уже на нее, но об этом – чуть ниже…

Тем временем, вследствие всех этих нервозных ситуаций, у меня серьезно ухудшилось состояние здоровья (раскрылась и загноилась язва двенадцатиперстной кишки), и я, прекрасно понимая, что Е.Имантаев не позволит мне нормально лечиться в Актобе, вынужден был уехать по квоте в Астану. Едва только я туда приехал, как аким области по тревоге, с громом и молниями, собрал у себя в кабинете руководителей облпрокуратуры, облсуда, облУВД и прочих “причастных” госорганов с обвинениями, что они позволили-де Куаныш-Али “улизнуть” у них из-под носа и спокойно “разгуливать” по Астане! Тут же началась “бомбежка” Республиканской клинической больницы, на хирургическом отделении которой я находился. “Успокоились” только тогда, когда в горсуд была отправлена официальная справка о том, что я “не гуляю”, а действительно лечусь с 20.11.2003 г. Понятное дело, что вся эта свистопляска отнюдь не способствовала эффективному лечению, и у меня вскоре “забарахлило” сердце. В итоге меня с диагнозом “артериальная гипертензия 2 ст. высокого риска, криз 1 типа” перевели 21.12.2003 г. в кардиологическое отделение, откуда выписали уже под Новый год – 29.12.2003 г. — для “продолжения лечения у кардиолога по месту лечения в течение месяца”.

Уже в Актобе, при обследовании по рекомендации участкового кардиолога, у меня обнаружили еще и “диффузный зоб 2-й степени, эутериоз”. А о том, что произошло после этого, лучше всего расскажет, по-моему, следующий документ: “Директору МЦ ЗКГМА им.М.Оспанова Р.К.Арыстану, заведующей отделением эндокринологии Г.Н.Каликовой от больного Куанышалина Ж.М. ЗАЯВЛЕНИЕ. Практически со дня своего поступления сюда по направлению врача-эндокринолога К.Нуржановой 14.01.2004 г. вместо того, чтобы спокойно обследоваться и лечиться, я постоянно нахожусь в стрессовой ситуации. 15.01.2004 г., т.е. уже на второй день, здесь, прямо в больнице, состоялось заседание суда. А после обеда ВКК, несмотря на все мои доводы и самочувствие, вынесло решение, что состояние моего здоровья позволяет мне участвовать в суде. С тех пор я участвовал в трех судебных заседаниях, хотя постоянно чувствовал себя плохо: болела голова, тошнило, усиливалось сердцебиение, повышалось давление и т.д. Процессы состоялись 16.01.04 г. в 10-00 часов, 22.01.04 г. в 14-00 часов, 23.01.04 г. в 11-00 часов. Кроме того, именно в эти дни у меня сильно нарушился сон, я постоянно нахожусь в состоянии недосыпания. В связи с вышеизложенными обстоятельствами я считаю невозможным свое дальнейшее пребывание в этой больнице и прошу вас выписать меня с соответствующими назначениями для амбулаторного лечения. 23.01.2004 г., 15-20 часов”.

Таким образом, мои опасения о невозможности нормального лечения в Актобе, под неусыпной “опекой” акима, подтвердились с лихвой. Я не знаю, зафиксированы ли в судебной практике аналогичные случаи, когда стационарного больного прямо из постели день за днем таскали на судебные заседания, но в том, что аким-мракобес при желании и медицинское учреждение может превратить в своего рода тюрьму с рабски послушными врачами-надзирателями, напрочь забывшими о Клятве Гиппократа, я убедился сполна! Иными словами, он превратил в составную часть чудовищной репрессивной машины не только правоохранительные органы, но и, как в сталинские времена, медицинские учреждения!

В этой связи не могу не упомянуть и о другом вопиющем факте: не где-нибудь, а именно в этом самом Медцентре Запказгосмедакадемии им.М.Оспанова, осенью прошлого года врачи-урологи, также по прямому приказу Ермека Имантаева, первоначальное заключение медкомиссии о “негодности” заменили на заведомо ложное заключение о “годности” к службе в армии (с целью “наказания” и “нейтрализации”) упомянутого выше “крамольника” — гласно выступившего против продажи земли 22-летнего преподавателя Ерболата Сатыбалды. Справедливость восторжествовала только после того, как по требованию “Комитета защиты Е.Сатыбалды” облвоенкомат был вынужден отправить юношу для медобследования в Республиканский военный госпиталь в Астане, а там дали объективное заключение: “Негоден по причине болезни обеих почек”. Добавим сюда и такой, еще более вопиющий, факт: примерно в это же время по спецзаказу акима области горсуд своим абсолютно незаконным решением на месяц упек в “психушку” для “принудительного психоневрологического обследования” на предмет выяснения факта “невменяемости” в момент совершения “преступления” четырехлетней давности (“кидание-де в ресторане тупым концом вилки в официанта”!) совершенно здорового, но, опять-таки, “крамольного” человека – 34-летнего Айдоса Садыкова, посмевшего опубликовать статью о криминальном окружении актобенского главы. Стоит ли удивляться, что и врачи-психиатры, беспрекословно выполнив политзаказ, вынесли “нужное” акиму заключение. Поэтому для спасения Айдоса, но теперь уже от “принудительного психоневрологического лечения на стационаре”, понадобилось решительное вмешательство “Комитета защиты А.Садыкова”!

Одним словом, как только в судебном процессе появился “просвет” в связи с отправкой на экспертизу свидетельских материалов в мою пользу (хотя суд должен был быть прекращен уже после того, как единственный “свидетель” Т.Болека публично отказалась от своих первоначальных показаний и обвинила самого обвинителя в том, что он обманом заставил ее лжесвидетельствовать!), я поехал лечиться уже в Алматы. Вот вехи этого лечения: БСМП, отделение кардиологии, с 6 по 14 февраля 2004 г.; БСМП, отделение урологии, с 16 по 28 февраля 2004 г.; ГКБ №7, отделение гематологии, с 5 по 19 марта 2004 г. (с 26 марта по 9 апреля в кардиологии БСМП после инфаркта лечилась и сопровождавшая меня в этой поездке жена Айсулу Кадырбаева); ГКБ №7, отделение нейрохирургии, с 2 по 19 апреля; ГКБ №4, отделение терапии, с 21 апреля по 4 мая 2004г.; БСМП, отделение урологии, с 11 по 28 мая 2004 г.

Горящий жаждой мщения Е.Имантаев, должно быть, потеряв всякое терпение от столь долгой “самоволки” своего “кровного обидчика”, заставил бедную судью принять 15.04.2004 г. немыслимое по своей абсурдности постановление, гласящее: “Куанышалин находится на лечении, что подтверждается соответствующей медицинской документацией. Однако суд считает, что производство по делу подлежит возобновлению, так как имеется предположение (выделено мною. – Ж.К.) об умышленном уклонении подсудимого от явки в суд”. А отсюда следует поистине “соломоново” решение: “Куанышалина в судебное заседание доставить путем принудительного привода”. И 22 апреля в больнице появляется актобенский полицейский! Прилетевший авиарейсом. Чтобы, согласно постановлению, совершить принудительный привод. Разумеется, самолетом. Однако алматинские врачи, должно быть, твердо помня, в отличие от актобенских, Клятву Гиппократа, не отдают меня в руки “кривосудия”. И доблестный блюститель правопорядка вынужден в тот же день возвернуться восвояси ни с чем. Точнее, ни с кем. Ясное дело, авиарейсом…

В этой связи я счел необходимым, вдобавок ко всем тем фактам имантаевского беспредела, которые обнародованы в настоящем письме, а также в моем обращении к высшему руководству страны от 08.09.2003 г. и прочих публикациях, увидевших свет в Интернете и СМИ на протяжении последнего года, предложить Вашему вниманию конкретные материалы, доказывающие факт прямого и бесцеремонного, а значит – незаконного вмешательства руководителей Актобенского облакимата в деятельность прокуратуры и суда с целью фабрикации административных и уголовных дел против “личных врагов” Е.Имантаева и вынесения по ним заранее предрешенных, а значит – также незаконных вердиктов. Но прежде дам краткое пояснение.

08.09.2003 г., т.е. как раз в день публикации в “Навигаторе” моего обращения по Имантаеву, внезапно к нам домой заявился Толеген Болек и сходу предложил более чем странную идею (перевод с казахского): “А почему бы Айдосу не написать признательное письмо о том, что он действительно находится под влиянием Жаке (т.е. Жасарала. – Ж.К.), что и в политику пошел под его нажимом, и статьи за него писал Жаке?” Ошарашенные подобным оборотом дела, мы – я, Айсулу и Ерболат Сатыбалды – какое-то время находились в состоянии шока! Далее состоялся следующий разговор: Жасарал: — Токе, я что-то не пойму, о чем ты говоришь?! Толеген: — Айдос напишет это специально. А потом, когда письмо будет опубликовано, он откажется, заявит, что его заставили под давлением, угрозами. Айсулу: — А зачем это нужно? Толеген: — Вот тогда мы подадим в суд на Имантаева и Есеркепова, разоблачим их. Айсулу: — А как Айдос докажет, что он писал под давлением облакимата? Толеген: — Ну ясно же, что такие письма добровольно не пишутся. Жасарал: — А как будет после этого выглядеть сам Айдос? Ведь он предстанет перед всеми как предатель, способный под нажимом оклеветать ни в чем неповинного человека, тем более того, кто его защищает! Толеген: — Тут главное – разоблачить руководителей облакимата, а также показать вашу невиновность. Жасарал: — Нет, лично мне не надо никаких разоблачений и оправданий подобной ценой, когда в глазах общества Айдос фактически превращается в подлеца и сводит на нет все свое будущее. Айсулу: — Да и вообще, какая необходимость что-то придумывать, когда вы, Токе, сами можете выступить и разоблачить все интриги Имантаева, Есеркепова и прочих? Ведь вы же находитесь внутри всего этого. Толеген: — Ну, мое дело предложить. А вы как хотите. Я же не заставляю. Ерболат: — Токе, вот вы прошлый раз поставили меня в неловкое положение. Сказали, что Есеркепов хочет встретиться со мной, а он вдруг заявляет, чтобы я сам говорил о деле! Толеген (резко встав с места): — Да ты тогда вел себя вообще вызывающе, поэтому не я, а ты поставил меня в неловкое положение. Тебе хотят помочь в трудоустройстве, идут навстречу, а ты голову задираешь! Ерболат: — Я не задирал голову. А почему я должен просить их? Они меня незаконно уволили, пусть сами и принимают обратно на работу. Толеген: — Ну, если так, пропади ты пропадом! (Буквально: “Ул болмасан, бул бол!”) У меня и времени на тебя нет!” С этими словами крайне раздосадованный и обозленный адвокат (не удалось выполнить акимовское спецзадание, “убив” одним выстрелом сразу двух “зайцев” — А.Садыкова и Ж.Куаныш-Али!) спешно покинул наш дом. Этот разговор стал для нас ясным сигналом того, что Т.Болек, готовый принести в жертву каким-то сумасбродным “идеям” даже своего подзащитного, и его хозяева в облакимате способны на любые провокации, уловки, обман и прочие подлости ради достижения своей цели – заставить людей лжесвидетельствовать против Жасарала Куаныш-Али (как это, увы, “обломилось” впоследствии с участниками облакиматовской пресс-конференции, с авторами клеветнических публикаций в областных СМИ и с матерью Айдоса – Маншук Искаковой). Поэтому сразу после этого мы заактировали данную “беседу” и решили в дальнейшем обязательно фиксировать подобные факты, связанные с действиями имантаевцев, чтобы при необходимости иметь возможность на доказательную самозащиту. И последующие события наглядно показали, что такая мера предосторожности не просто оправдала себя, но была жизненно необходима!

Итак, предлагаю вашему вниманию фрагменты заактированных подписями шести слышавших их своими ушами свидетелей (Х.Бикешева, Г.Есмагамбетова, А.Кадырбаевой, Ж.Куаныш-Али, А.Садыкова и Е.Сатыбалды) разговоров по телефону с открытой слышимостью (из-за отсутствия дистанционной трубки) “особо доверенных лиц” Имантаева и Есеркепова с “объектами их охоты” в день и после проведения “знаменитой” пресс-конференции облакимата:

Из разговора между председателем территориального городского общественного объединения “Адал” Багилой Куатовой, ставшей впоследствии за свои “особые заслуги” перед Имантаевым депутатом облмаслихата, и Айдосом Садыковым (16.09.2003 г.): “Они вызвали прокурора”. — “Кто? Имантаев вызвал?” — “Да-да! И Имантаев сам не возражал встретиться с тобой. Сейчас закрывается полностью дело. Полностью дело закрывается”.- “Помните, вы меня просили: “Напиши, хотя бы что-то напиши”?” — “Да”. — “И они прекратят все это, на руки вам бумаги дадут. Помните, разговор был?” — “Да-да-да! Это – сто процентов! Они об этом и говорят”. — “А почему они обманули потом, после этого?” — “Они не обманывали! Это же, все-таки, не однодневное дело. Один пишет протест о возврате дела, другой его закрывает. Они разговаривали уже и с судьей. Ну, буквально там полмесяца. К этому времени ты уже на работе. Ты пойми одну вещь: тот аким, который тебе дал работу, завтра побоится подвести тебя под монастырь!” “Смотрите, Есеркепов один раз уже, вы знаете, не сдержал слова”. — “Когда?” — “Ну вот когда обещал через три дня закрыть дело, понимаете?” “Между прочим, вот это все твое дело у него, как я поняла, лежит на столе. И он все это держит. Не потому, что он потом хочет в ход пустить. Он даже тебя сейчас, наверное, боится. Потому что ты сильно попал под влияние Жасарала, и они сейчас уверены, что ты идешь на поводу у Жасарала”. — “Вы же знаете, что я не виноват на самом деле?” — “Я согласна!” — “Матери угрожают, говорят, со мной что-то случиться может. Мать мне говорит, что Имантаев говорит: “С вашим сыном по дороге, например, конвоировать если в Алматы будут, может случиться несчастье”. Какие-то такие угрозы, понимаете, получается”. — “Но, по-моему, он не настолько глуп и не настолько дурак Имантаев, чтобы вот такие вещи говорить”. — “Ну, один на один почему не сказать?” — “Даже один на один”. “Она очень напугана, очень напугана!” — “Одно я скажу – если Есеркепов все-таки сказал, я знаю, кровь из носа, он сделает! Даже вот когда я разговаривала, говорит: “Эти все дела отзову, все эти дела будут у меня, я их в ход никуда не пущу, какой-то определенный промежуток времени пройдет, все это закрою” — “Но он точно мне работу обещал, точно, да?” — “Да-да! Я ж сегодня была на приеме и, в принципе, обговорили: штат, штатное расписание, зарплату, сколько человек, кто укомплектовывает. …Сейчас у нас в три часа пресс-конференция. Я бы лично сама хотела, чтоб ты пришел. Я бы хотела!” — “Я подумаю еще хорошенько, тогда созвонимся с вами, хорошо?” — “Хорошо, давай!”.

Из разговора между адвокатом Толегеном Болеком и Жасаралом Куаныш-Али (16.09.2003 г., перевод с казахского): “Жаке, в три часа пройдет пресс-конференция, надо, чтобы Айдос обязательно пошел туда. С этой стороны, областной прокуратуры, все согласовано (по прекращению уголовного дела. – Ж.К.). Придя туда, Айдос много ничего не скажет. Он же и сам знает, зачитает то, что тогда написал, и все”. — “Это что за текст?” — “Да тот, что прошлый раз написал”. — “Кому написал?” — “Акимату”. — “А о чем он ему писал? Кому из них?”. “Говоря: “Я прошу прощения у того”. — “У кого?” — “У Имантаева”. “Аха!” — “Говоря: “За ту свою статью. Потом, мол, отказываюсь от ДВК и прочих всяких”. “Токе, — такое дело, скажем, заниматься политикой, быть в ДВК, — разве это не личное дело каждого?” “Если имеет право, пусть не читает это место”. — “А у Имантаева за что будет просить прощения?” — “За то, что в той его статье”. — “Ну, пусть даже так, однако можно понять, если кто-то иной будет ему говорить: “Проси прощения”, но то, что его адвокат говорит это своему подопечному, разве неравнозначно подталкиванию его к признанию своей вины?” — “Жаке! Если даже он этого не скажет, ему надо пойти. У него что, убудет, если немного выступит?” — “А если Айдос не пойдет?” — “Тогда их заявления озвучу я!” — “И что это за действие будет в качестве адвоката?” — “Это будет моей защитой Айдоса”. — “Как это?” — “Вот так. Если этот мальчик не сделает так, то завтра же власти возьмут его в тиски. Он же завтра окажется в тюрьме, в психушке”. — “На языке закона…” — “Я не знаю, для меня нет никакого закона!” — “На языке закона есть понятие – предрешать вердикт”. — “Жаке, зачем вы говорите мне про закон. Разве вы сами не знаете? Какой вы сейчас видите закон? Разве не нарушается сейчас множество статей даже самой Конституции? Разве смотрят на закон? Не закон, а власть сейчас верховенствует!”.

Из разговора между Толегеном Болеком и его подзащитным Айдосом Садыковым (17.09.2003 г., перевод с казахского): “Вчера перед обедом они вызвали прокурора области, как раз мы собирались в 11 часов. Ни ты, ни твоя мать не пришли. В связи с этим прокурор там же сказал: “Видите, значит, они вот так обманывают”, то да се. Но Имантаев сказал: “Ничего подобного! Мы это сами уладим. Давайте, в общем, сокращайте дело”. — “Это что же, прокурор сам не может принять решение?” — “Вот именно, я же им это предложил, сделал подсказку. Сказал, чтобы, самое лучшее, прокурор области сократил дело за отстутствием состава преступления”. — “Да-да”. — “А в остальном, сказал, в отношении вот этого заключения экспертизы, значит, мы сами разберемся”. — “И что они говорят?” — “Ну, они согласны с этим. Вот только то, что вы вчера не пришли, немножко получилось неправильно. В общем, если пойдешь к нему на прием, он примет тебя”. — “К Имантаеву?” — “Хоть к нему, хоть к Амангельды (Есеркепову. – Ж.К.), желательно. В общем, к кому бы ты ни пошел, попроси прощения: “Так и так, мол, не смог прийти по обстоятельствам, но я буду держать слово, мол”. Чтобы войти в доверие, понимаешь? И мама твоя пусть так же сделает”. — “А у меня снова не спросят документа?” (имеется в виду заявление, зачитанное адвокатом на пресс-конференции от имени А.Садыкова помимо его воли. – Ж.К.). “Не спросят. Ничего не спросят”.

Из разговора между Багилой Куатовой и Айдосом Садыковым (17.09.2003 г.): “В общем, Айдос, я вчера была у акима, все остается так, как он обещал. Никаких трений, никаких движений против тебя не будет. Он говорит: “Я обещал матери, обещал женщине, я обещал вам. Единственная просьба – пусть он подальше держится от Жасарала! Мне большего не надо. Я кроме этого ничего не требую”. — “Дело еще не прекращено, какие могут быть сейчас переговоры? Дело уголовное до сих пор стоит. Если бы он хотел реальных действий, он бы сейчас дал приказ. Сами же знаете, как все это делается?” — “Уже отозвали”. — “Что отозвали?” — “Все отозвали. Почему ты в это не веришь?” — “Уголовное дело, которое они обещали, не прекращено, ничего не сделано просто, понимаете?” — “Все прекращено! Почему ты говоришь – не прекращено?”

Как видите, судебные дела в Актобе разрешаются не в суде или прокуратуре, а предрешаются в высоких кабинетах облакимата. У меня на руках имеются и другие аналогичные материалы, не менее, а может, в чем-то и более любопытные. Разумеется, со всеми именами и фамилиями, местом и временем действия. И все это я готов предоставить вниманию любой комиссии либо суда. Удивительно, но факт: уже завершив данное письмо, я невольно обратил внимание на то, в высшей степени симптоматичное, обстоятельство, что под ним стоит дата, символизирующая… “День памяти жертв политических репрессий в Казахстане”! И мне, признаться, стало немножечко не по себе: неужели столь трагические события нашей недавней истории так и не стали горьким уроком кое для кого из нынешних наследников Ежова и Берии? Или на нынешнем этапе развития нашего независимого и стремящегося, по Конституции, к демократии государства ему нужны… именно такие акимы?! Мне бы очень не хотелось верить в это…