Завтра будем поминать моего ровесника Асхата Шарипжанова. 40 дней как ушел из жизни 40-летний человек. С самого начала нашего знакомства он называл себя не иначе, как “Курдас” (“Ровесник”). Мы с ним одногодки. Вместе скромно праздновали его 40-летие. И за два дня до трагического происшествия, будучи на приеме во французском посольстве, он укорял меня в том, что я его не пригласил на свое 40-летие. Я оправдывался: дескать, должен был улететь на конференцию ОБСЕ, поэтому ничего не планировал. А за день до отлета (как раз накануне дня рождения) Минюст запретил мне выезд и тд. В общем, оправдывался, как мог…
Можно долго говорить о судьбе журналиста, который не боялся острых тем. Строить догадки о причинах его гибели. Обвинять власти в нежелании провести честное расследование. Бросать очередные лозунги о свободе слова, о защите самого журналиста, как главного носителя правдивой информации. Но я хочу сказать о другом.
С уходом Асхата из жизни я начинаю понимать, как мало асхатов среди нынешних своих коллег.
Я вижу, как мои коллеги, времен 5-го общежития КазГУ имени С.М Кирова, добросовестно “отрабатывают” свой профессиональный хлеб на разных фронтах. Кто — в государственных, кто — в аффилированных к той или иной группе СМИ. У них довольно неплохая зарплата, кто-то уже обрел бытовые прелести верного служения хозяину. Но, встречаясь с ними по поводу (праздники и поминки) и без, вижу в глазах многих из них некую обреченность и стыдливое чувство: “Ты уж, Амиржан, нас строго не суди. Каждый выживает как может”. И правильно! У них семьи, подрастающие дети, растущие их запросы. И никого из них я не обвиняю в том, что они не встали под знамена оппозиции. Просто не имею права.
Кстати, одна из слабостей нынешнего режима (или околорежимных субъектов политики) в том, что зачастую ее защищают люди (в том числе и журналисты), которые не верят в то, о чем они говорят и пишут. У них есть все: и техника, и талант, и хороший товарный вид СМИ. Но нет искренности. Нет внутренней уверенности в правильности курса своего учредителя. Они своими глазами видят убогую роскошь наряда своих хозяев. И, видимо, потому на профессиональных посиделках и на кухне многие из них заверяют нас, оппонентов своих хозяев, в своей поддержке. Но только внутренней! И эпитеты там звучат почище, чем на страницах того же “СолДата”.
Неуверенность рождена еще и тем, что те, кто пишет не от души, понимают, что и читатель-то уже не тот, что раньше. Пришли времена, когда читающая и смотрящая публика разбирается в подтекстах и умеет читать между строк. Все уже примерно знают, кого будет хвалить и кого будет ниспровергать та или иная газета. Слишком все мы стали аффилированы и, как следствие, пред-ска-зу-е-мы!
Асхат же (видимо, в силу своего характера) смог занять такую позицию, когда его невозможно было обвинить в ангажированности к той или иной политической силе. Работая в свое время с нами (РНПК), он мог спокойно говорить о наших недостатках как партии. Когда он брал интервью у советника президента, все заговорили о его каких-то тайных связях с Администрацией президента, когда вел беседу с лидерами тех или иных партий, сразу начинали строить догадки о том, что его купили и т.д. В этом была своя интрига и соль. Он мог вести интервью с разными фигурантами политического действа, но он всегда оставался самим собой: ершистым, профессионально дотошным и вредным. И… непредсказуемым.
Непредсказуемый Асхат. Непредсказуем он был и в жизни (видимо, поэтому только строил планы личной жизни), непредсказуем он был и в творчестве. Он задавал непредсказуемые вопросы, казалось бы, предсказуемым собеседникам. И, видимо, как следствие, непредсказуема стала и его гибель (хотя какая, к черту, может быть предсказуемость в смерти молодого и здорового человека).
Но, что бы то ни было, он был все же предсказуем в своих самых известных нам качествах: в талантливости, в честности, в порядочности.
Можно только предсказать, что память о нем останется надолго с нами. И, читая предсказуемые статьи в предсказуемых газетах и сайтах, мы будем вспоминать именно его…
Возможно, в какой-то мере тоже предсказуемый ровесник Асхата —
Амиржан
25 августа 2004 года