Праздник самолюбования под названием «выборы», регулярно устраиваемый властью, сегодня под огнем критики. Поводов более чем достаточно, но вот некоторые аргументы обвинения и сами не без греха. Например, итоги Exit-Poll – опроса, проведенного в день выборов возле избирательных участков интервьюерами АСиП.
Скорострельность, с которой АСиП опубликовал результаты своего исследования по голосованию, восхищает: 19 сентября – опрос, 20-21 – подведение итогов и 22 их публикация. Не каждая гадалка так быстро выдает результат, а тут целое исследование в масштабах страны? Столь небольшая разница между исследованием и публикацией результатов заставляет задуматься – а так ли все объективно в исследовании, как это хочет показать госпожа Бектурганова?
Займемся проверочной работой. Было нанято 3500 интервьюеров (учтем здесь всю сеть асиповцев, вместе с супервайзерами и компьютерщиками). Опрошенных же – 357 133 человека. То есть на каждого интервьюера приходится по 102 анкеты, по 102 человека, которых следовало опросить именно в день выборов у избирательных участков. Работа интервьюера с одним респондентом занимает в среднем 10 минут. Выборы проходили с 7:00 до 20:00 = 13 часов, или 780 минут. Таким образом, если предположить, что интервьюер работает с самого начала выборов и до самого их завершения, он тратит по 7,6 минут на человека. Отклонение не критическое – если не принимать во внимание человеческий фактор, как-то усталость, голод, риск потратить больше времени на одного человека. Будем считать, что Бектурганова наняла сверхчеловеков. Увы, только лишь от них не все зависит – даже при таком раскладе избиратели должны идти конвейером, без перерывов. Зная пассивность казахстанского электората и официальные цифры о том, что на выборы пришло чуть более 50% электората большей частью в первой половине дня (очевидно, что в реальности визитеров было меньше), в конвейер верится с трудом… А ведь, помимо этого, велик еще и риск отказа отвечать на предложенные вопросы, риск задержек с ответами и высока вероятность конфликтов: “А почему вы меня об этом спрашиваете?”
Возможно ли разом исключить все эти риски? Если верить Бектургановой, то да. Но вот соответствует ли такая картинка реальности? Снимаю шляпу, если все так и было, и интервьюеры работали самоотверженно, несмотря на голод, усталость и препирания с респондентами. Хотя снять шляпу маловато – зная, что эти люди работали из расчета 6 тенге за одну анкету (при условии, что каждый получит не менее 750 тенге) хочется просто поставить им памятник. На такие деньги клюнули прежде всего школьники и студенты – люди, далекие от социологии и имеющие весьма слабое представление о том, как подойти к человеку, как обратиться, как решить конфликтную ситуацию. Могла ли такая команда интервьюеров отработать опрос с 7 утра до 8 вечера, на протяжении 13 часов подряд, без подтасовок, подделок, ошибок и срывов? Если верить госпоже Бектургановой, то да. Но у ней есть свой мотив верить в это – необходимость оправдать полученные гранты. А что делать, если такого мотива нет?..
Но на этом арифметика не кончается. Мало отработать конвейерным способом 13-часовой опрос с командой, чей профессионализм и опыт вызывает сомнения – нужно еще суметь обработать полученные результаты.
Обработка проходила в два дня – 20 и 21 сентября. За это время нужно было успеть 1) набрать и 2) обработать результаты анкет. Считаем: один супервайзер может проверить в среднем в час 150 анкет. За два дня напряженной работы (20 рабочих часов) возможно обработать 3000 анкет – при этом не стоит забывать, что опрос велся по двум спискам: по огромному множеству кандидатов и партий…
Теперь 357133 (число опрошенных казахстанцев): 3000 = 119. Таково количество супервайзеров, необходимых для того, чтобы за 2 дня получить те результаты, что были озвучены Бектургановой. Определимся – супервайзер – это уже не студент, это профессионал, имеющий опыт подобной работы, желательно с социологическим образованием. Существует ли такое количество подобных специалистов? В принципе – да. В реальности… У самых крупных социологических агентств всего около 50 супервайзеров в регионах, и каждому из них обработать более 7000 тыс. анкет за 2 дня невозможно.
Далее, время необходимо не только для того, чтобы набрать данные, но и для того, чтобы компьютеры смогли их просто обсчитать. Конечно, это не дни и даже не десятки часов, но и не 30 минут. Да и вообще, очень бы хотелось увидеть анкеты в том объеме, о котором заявила г-жа Бектурганова.
Перейдем от арифметики – к теории социологии. Проведение подобного опроса априори считается нецелесообразным в связи с тем, что голосование является тайным и данные можно считать необъективными, т.к. респонденты могли назвать не тех кандидатов, за которых они голосовали. О качестве интервьюеров уже говорилось выше, как и о возможных проблемах с супервайзерами. Г-жа Бектурганова выступила и представила результаты как нечто супер профессиональное и максимально репрезентативное, не упомянув волшебные способы проведения подобного опроса. После этого скорострельность в проведении и выдаче результатов опроса искренне восхищает: это либо эффектный розыгрыш, гадание на предвыборной гуще методом научного тыка, либо победа науки над всеми возможными и невозможными препятствиями, торжество разума, триумф идеи! Второе оставим Бектургановой. А вот первое… К чему такие поспешные исследования?
Параллели очевидны – сценарий исследования, характер его проведения и публикации результатов позаимствованы из грузинского варианта бархатной революции, так впечатлившего и потрясшего всех, от оппозиции до спецслужб. Желание отработать ту же предельно простую и пока еще актуальную (и значит, высокооплачиваемую) схему есть. Осталось только реализовать – хоть как-нибудь. Тот случай, когда результат оправдывает средства и материальный аспект гораздо важнее какого-то стремления к объективности.
Естественно, все эти сомнительные моменты бросают тень не только на авторов исследования, но и на его спонсоров, щедро выделивших гранты. Увы, утверждать в их отношении что-либо определенное затруднительно. Действительно ли грантодатели стремились устами Бектургановой высказать провокационные вещи и поэтому пренебрегли качеством исследования или же просто АСиП пошел своим особым путем, не поставив никого в известность – вопросы без ответа. Очевидно лишь то, что критики властей порой саботируют саму идею борьбы за честные и прозрачные выборы, когда используют сомнительные методы, похожие на приемы базарных гадалок. Политика политикой, но истина дороже. Иначе какая разница, кто у власти, а кто – нет, если и герои, и антигерои слеплены из одного теста?