Копья ломаются из-за казахского языка
В фильме “Гонцы спешат”, снятом и пущенном в прокат лет 20 с лишним тому назад по случаю 250-летия, как это тогда трактовалось официально, добровольного присоединения Казахстана к России, есть такой сюжет. Джунгары громят казахов. А их ханы и прочие власть имущие никак не могут договориться между собой с тем, чтобы выставить против врага объединенное войско. Народ возмущается. Один акын как выразитель чаяний народа пытается прорваться туда, где собрались для обсуждения сложившейся ситуации правители и их окружение, но стража его не пускает. У него отнимают и разбивают домбру. Но акын все же прорывается к месту сбора, созванного ханом Абулхаиром. И возмущенно говорит, что, хотя и отняли у него инструмент, удержать его от высказывания того, что он собрался выложить собравшимся, никому не удастся. Когда же акын, гневным тоном выпалив свою полную негодования поведением правящего класса речь, бессильно падает ниц, сам Абулхаир помогает ему подняться. Хан не только принимает высказанные акыном от имени народа упреки, но и дает слово сделать все для выправления ситуации…
Именно этот сюжет вспомнился нам после просмотра видеозаписи встречи президента Н.Назарбаева с видными деятелями культуры, состоявшейся 21 октября. Увы, такой смелости, какую продемонстрировал акын из фильма “Гонцы спешат”, никто из пришедших на прием к главе государства известных в стране людей себе не позволил. Все было, как говорится, чинно и благородно. И скучно. В целом же показалось, что такого содержательного разговора, на какой публика, исходя из статуса встречи и состава ее участников, была, думается, вправе рассчитывать, не получилось. Подобное впечатление, оказывается, сложилось не только у нас. Узнали же мы об этом, когда ознакомились с посвященными рассматриваемой встрече публикациями в казахской прессе. Это событие вызвал на ее страницах большой резонанс. Но однозначно позитивных оценок практически нет. Наоборот, нашедшая на страницах газет реакция общественности в целом проникнута духом разочарования. Можно даже, наверное, говорить о чрезмерно критичном восприятии поведения и слов деятелей нашей культуры на приеме.
К примеру, международный политический еженедельник “Туркестан” в своем номере, вышедшем 28 октября или ровно неделю спустя, уделил этому событию первостепенное внимание. Материал, посвященный ему, занимает всю верхнюю половину первой страницы газеты. То есть сам прием расценен как важнейшее за прошедшую со времени выхода предыдущего номера неделю официальное мероприятие. А вот содержательной стороне состоявшейся в ходе встречи беседы дана однозначно отрицательная оценка. Вывод еженедельника таков: мог получиться очень содержательный и полезный разговор, но он не получился потому, что пришедшие на прием деятели культуры вели себя “как лебедь, рак да щука, взявшиеся тянуть телегу, но не сумевшие сдвинуть ее даже с места” и “не смогли внятно выразить хоть что-то из чаяний народа”.
Да, так оно в целом и смотрелось. Но, с нашей точки зрения, не все выглядело столь безнадежно. Из державших перед президентом слово лиц, по меньшей мере, трое смотрелись вполне достойно.
Это – Смагул Елубаев, Мухтар Шаханов и Мурат Ауэзов. Один писатель, другой поэт, третий культуролог. Всех их троих объединяет только то, что они достаточно долгое время работали за границей. С.Елубаев почти 10 лет находился в Праге, будучи работником казахской службы радиостанции “Свобода”, и только недавно вернулся на родину. В 2003 году после десятилетнего пребывания на посту посла РК в Кыргызстане вновь обосновался в Алматы М.Шаханов. В ходе прошедших недавно выборов в мажилис парламента РК выдвигался в депутаты от Кызылординской области. А Мурат Ауэзов являлся послом Казахстана в Китае, одним из лидеров ГДК “Азамат” и исполнительным директором небезызвестного Фонда Сорос-Казахстан. Именно эти трое с их опытом работы за границей и сотрудничества с международными организациями показали себя с лучшей стороны в качестве выразителей чаяния простонародных масс.
С.Елубаев и М.Шаханов на приеме у президента Америки не открыли
Ожидалось, что на встрече будет остро поставлен вопрос положения казахского языка. Прозвучал он из уст не тех, кто все последнее время безвыездно жил на родине и посему не мог не проникнуться всеобщей языковой озабоченностью сегодняшней отечественной казахской общественной мысли, а С.Елубаева, только что вернувшегося на родину после многолетнего пребывания вдали от нее. Ответ главы государства на его выступление был выдержан в полемическом ключе. Он, собственно, повторил то, что говорил по языковому вопросу на прошедшем недавно II съезде педагогов РК. А именно – о сделанных властями в этом направлении делах, о необходимости приучить самих казахов говорить между собой по-казахски. И еще о том, что не следовало бы ставить вопрос с казахским языком в радикальном ключе. В общем, те, кто наблюдал за этой встречей, в ответ на привычный запрос от имени казахскоязычной общественности услышали столь же привычную официальную реакцию. Это — ситуация, ставшая традиционной.
Власть до сих пор, похоже, не утратила уверенности в том, что по-прежнему такого рода ответа на вопросы о казахском языке вполне достаточно. Но температура общественного мнения в среде простонародных казахских масс в плане оценки состояния родной речи и допустимости такого положения дел с некоторых пор стремительно меняется. Становится все более и более горячо. Причем жар поднимается теперь с самого низу. Если раньше наибольшее недовольство положением казахского языка выражали столкнувшиеся с резким падением спроса на свои книги писатели, и особенно, корифеи национальной литературы (а на приеме большинство присутствовавших и были из числа этих последних), поддерживаемые до определенных пределов казахскоязычными журналистами, то теперь температура языковой ситуации уже подогревается с другой стороны. Со стороны казахской публики. Это – интеллигенция, студенты и вообще молодежь. Именно они составляют большинство читательской аудитории казахской прессы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что нынче национальная журналистика в языковом вопросе настроена более радикально, чем ведущие представители иных сфер казахской культуры.
С.Елубаев, хоть и давно снискал признание своими литературными произведениями, все последнее время занимался радиожурналистикой. Вещал из далекой Чехии для казахской аудитории. С ее заботами и чаяниями знаком не понаслышке. После ответа президента на поставленную им проблему, никто, кроме М.Шаханова, не осмелился или просто не захотел брать на себя риск, сопряженный с возвращением разговора на тему языка. И именно это, думается, произвело на наблюдателей со стороны наиболее удручающее впечатление. Присутствующие говорили о чем угодно, но только не о том, что, по выражению А.Гали, остается из всех наказов казахского общества единственным не выполненным за годы правления нынешней власти. Но только не о языке. И лишь М.Шаханов на фоне такого всеобщего добровольно-спасительного уклонения от щепетильной темы нашел в себе мужество пойти, так сказать, против течения. Он начал так: “Вот Смагул Елубаев, который выступал недавно, уместно поднял вопрос языка”. Только после его такой речи стало ясно, что на этот раз властям едва ли можно будет тешиться тем, что они-де сумели, как обычно, успешно отмахнуться от приставаний с языковыми претензиями. Но показывать характер и ставить на место отдельных лиц, проявивших нежелание считаться с настроением принимающей стороны, опять-таки было не с руки. М.Ауэзов со своими призывами не поддаваться чувству мести, быть снисходительным и великодушным как бы выпросил заблаговременно индульгенцию для тех, кто произносил вольнодумные речи.
Но в том, что говорил С.Елубаев и М.Шаханов, ничего неординарного нет. Они, попав на прием к президенту, сделали всего лишь то, ради чего, собственно, и были приглашены туда. А именно – дали главе государства почувствовать атмосферу настроения масс своих рядовых соотечественников в отношении языкового вопроса. То, что они это сделали, нормально. Было бы ненормально, если бы они на это не пошли. Ведь сейчас, по сути, в казахском общественном мнении более острого вопроса культурно-мировоззренческого характера нет. Власти эту реальность во многом игнорируют. И, как следствие, в языковом вопросе так же, как и в целом в своих духовных исканиях, пространство традиционного общественного сознания казахов становится полем столкновения становящихся на путь радикализации направлений.
Такой вывод – вовсе не плод досужих вымыслов. Казахскоязычные СМИ почувствовали эти перемены первыми среди всех общественно-государственных институтов. На фоне такой коренной трансформации настроений в среде той общественности, которую казахская журналистика считает своей аудиторией, она объективно не может позволить себе оставаться в стороне. Ведь сейчас находятся и такие, кто ей в лицо бросает обвинения в том, что она отстала от жизни. Раньше казахская журналистика чувствовала себя в плане отношения к себе со стороны традиционно мыслящей национальной общественности достаточно комфортно постольку, поскольку в той среде однозначно было принято считать, что ее маргинальное положение на поле формирования казахстанского общественного мнения в целом – это следствие недооценки верхними слоями общества казахского языка, их высокомерия по отношению к той публике, для которой он является основным средством общения. То есть стрелка переводилась на казахскую административную и предпринимательскую элиту и русскоязычную общественность. Доставалось и так называемым “манкуртам” из рядовых казахов, которые казахскоязычным источникам предпочитают русскоязычные.
Теперь, хотя казахская пресса в большинстве своем по-прежнему делает все для того, чтобы в казахскоязычной среде продолжали воспринимать ее как незаслуженно игнорируемую и обижаемую сильными мира сего поборницу коренных интересов казахов, ситуация в корне меняется. И не только в крупных городах (где то, что за последнее десятилетие численность казахскоязычного населения многократно выросла, ничуть не увеличило количества читателей казахских СМИ), но и в сельской местности (где в последнее время в среде молодежи, откуда национальная пресса потенциально могла бы получать в ряды своих читателей и зрителей постоянные пополнения, проповеди религиозных миссионеров определенно получают куда большую, чем предлагаемая светскими структурами, духовную пищу, популярность). Чтобы такие утверждения не выглядели голословными, приведем конкретные наглядные примеры. И они взяты не из нашего личного опыта, а из практики деятельности тех же казахских СМИ. Если сказать конкретно, это – телеканал “Казакстан”. Надеемся, что он как источник для ссылки ни у кого не вызовет сомнений. Ибо это – стопроцентно государственная структура. Можно сказать, официоз.
(окончание следует)