Доклад на международной конференции “Защита будущего свободы средств массовой информации”. Огранизаторы: Фонд Фридриха Эберта и “Адил соз”. Спикер — Фраймут Дуве.
***
Прошедшие выборы с новой силой высветили проблему зависимости, или, если хотите, политической ангажированности казахстанских СМИ.
Раскол правящей элиты и подготовка к выборам в парламент вызвали обострение политической борьбы в обществе. Это нашло свое отражение в работе СМИ.
В силу того, что большинство газет принадлежит различным промышленно-финансовым группам, политическим партиям или олигархам журналисты оказались вынужденными отрабатывать свои зарплаты и гонорары на поприще борьбы за власть своих хозяев.
Если до выборов лоббирование интересов своих хозяев тщательно скрывалось, то в ходе предвыборной кампании приличия были отброшены и многие издания исподволь “пиарили” своих и “топили” чужих. В этих условиях говорить об объективности освещения политического процесса, (как впрочем и остальных событий) было весьма трудно.
Это справедливо как в отношении провластно настроенных СМИ, так и оппозиционных газет. В стране сегодня нет независимой (с точки зрения политической ангажированности) прессы. Большинство СМИ вынуждены обслуживать те или иные политические интересы.
Дочь президента страны Дарига Назарбаева, курируя от лица Семьи масс-медиа, создала мощный медиа-холдинг, контролирующий большую часть эфира и значительную часть рынка печатной продукции. Достаточно сказать, что из пяти телеканалов, транслируемых на всю страну, четыре находятся под контролем Дариги Назарбаевой и ее мужа. Пятый общенациональный канал принадлежит правительству.
Параллельно этому были созданы юридические и административные механизмы воздействия на остальные СМИ, что создало атмосферу страха и неуверенности у их владельцев, которые, боясь потерять свой бизнес, ввели ограничения на политическую информацию. Все это, в конце концов, привело к появлению массовой самоцензуры в работе журналистов.
Власть мудро рассудила, что в нынешних условиях не нужно никого принуждать работать на себя, проще создать такие условия, при которых журналистам будет выгодно работать на условиях, предложенных властью.
Проще говоря, власть научилась покупать журналистов, а те научились выгодно продаваться.
Для журналистов, согласившихся работать в рамках самоцензуры и по предлагаемым властью правилам, есть возможность найти относительно хорошо оплачиваемую работу и уверенность в безопасности.
Те же, кто соглашается на прямое идеологическое обслуживание режима (или провластных олигархов и чиновников), попадают в разряд высокооплачиваемой и социально защищенной элиты. По сути, эти журналисты становятся чиновниками, так как получают зарплату за информационное обеспечение политики своих хозяев. Будь то в лице непосредственно государства («Казахстанская правда», «Юридическая газета», «Казахстан 1») или в лице чиновников и олигархов, поддерживающих режим («Караван», «Новое поколение», «Экспресс К», «Страна и мир», НТК, КТК, «Хабар», ОРТ-Казахстан).
Кстати некоторые из таких журналистов ездят по миру и рассказывают о том, как хорошо в Казахстане со свободой слова и как казахстанские власти любят демократию.
Рамки свободы журналистов, работающих непосредственно на власть, в идеологическом плане жестко определены: им разрешено только хвалить власть и ругать оппозицию (иногда, в порядке исключения, они получают установку на критику того или иного чиновника из лагеря власти, что свидетельствует о том, что он стал кому-то не угоден).
Другой уровень свободы в публицистике имеют журналисты умеренно-лояльных СМИ («Панорама», «Курсив», «Рахат», «Тан», «Южная столица»). Наряду с негативом в адрес политических противников власти они могут позволить себе некоторые “вольности”, как-то, покритиковать отдельных чиновников и дать информацию об оппозиции не обязательно негативного характера.
У журналистов умеренно-нелояльных СМИ («Время», «Начнем с понедельника», «Эпоха», «31 канал») ограничений меньше. Эти газеты могут себе позволить более резкую критику власти, предоставить возможность высказаться оппозиционным лидерам, публиковать мнения, расходящиеся с официальными. Единственной запретной темой является критика президента и его семьи.
Оппозиционные СМИ (“Республика”, “Соз”) не имеют ограничений в части критики власти и в том числе президента, но в силу того, что обе газеты выражают интересы оппозиции, они ограничивают журналистов в части критики самой оппозиции.
Таким образом, практически все существующие СМИ в своей редакционной политике имеют те или иные политические ограничения, проявляющиеся в лучшем случае в замалчивании определенных тем и фактов, в худшем – в искажении информации и предвзятой интерпретации событий.
Понятно, что говорить о полноте освещения общественно-политических событий в казахстанских СМИ можно только с учетом выше указанных степеней свободы.
До выборов был очень распространен миф, что основная масса газет и телеканалов независимы в своей редакционной политике и в силу этого политически нейтральны.
У журналистов было модно кичиться своей политической индифферентностью, тем, что они, якобы, остаются “над схваткой”. Так журналисты, работающие на власть (скажем «Хабара» и «Казахстан 1») позиционировали себя в качестве этаких государственников, работающих на идею консолидации и стабильности общества и соответственно стоящих над интересами отдельных политических групп.
Те же, кто работал в СМИ умеренно-лояльного толка, бравировали своей политической нейтральностью, мол, мы не помогаем амбициозным политикам, рвущимся к власти.
Благодаря последним парламентским выборам этот миф развеялся. Стало очевидно, что все разговоры о нахождении “над схваткой” — не более, чем демагогия, призванная оправдать, с одной стороны, отсутствие гражданской позиции, а, с другой, плохо прикрытую работу на власть.
В этой, на первый взгляд, привлекательной позиции есть очень большая неправда. Журналисты, работающие в сфере информации и публицистики, обманывают себя и окружающих. Когда они говорят об информации, которую они несут людям, они сознательно обходят вопрос о том, что это за информация. А вопрос именно в этом. Так как именно эта информация, что и как они рассказывают людям, свидетельствует, что нейтральности здесь нет и не может быть по определению.
Судите сами, о какой нейтральности и взвешенности позиции может идти речь, если журналист, пишущий о лидерах оппозиции, которые, по его мнению, находясь во власти, воровали, не может себе позволить сказать то же самое о тех, кто сегодня во власти.
Если, сказав А, ты не можешь сказать Б, – то это уже не нейтральность. Это даже не публицистика. Это идеологическая проституция, позволяющая обманывать читателей и оказывать услуги тем, кто диктует политическую цензуру.
В наших условиях журналисты вынуждены находиться в самой гуще схватки за власть, помогая одним политикам (чаще своим хозяевам) против других.
Именно это, как я уже сказал, высветили прошедшие выборы, показавшие, что в стране не осталось политически не ангажированной журналистики.
По большому счету, сегодня у журналиста нет выбора. Все газеты, все телеканалы принадлежат тем или иным политическим группировкам или финансово-промышленным группам.
Выбор один: на кого из них работать — на тех, кто уже во власти, или тех, кто к ней стремится.
Правда, этот выбор по большей мере тоже предопределен. Желающих рисковать даже за хорошие гонорары, работая в оппозиционных изданиях, мало. Это происходит потому, что судебные расправы с оппозиционными журналистами, давление на нелояльных действует устрашающе на остальных. Казахстанские журналисты знают, что нужно четко соблюдать правила самоцензуры и не заходить на “минное поле” критики властей.
Журналист, демонстрирующий свою нелояльность власти, рискует тем, что его статьи станут невостребованными в большинстве изданий. Если он начнет публиковать свои материалы в оппозиционных газетах, то он автоматически попадет в негласный “черный список”, после чего устроиться в какую-либо газету будет уже проблематично.
Его могут ожидать судебные иски от оскорбленных чиновников, у него могут возникнуть неприятности с полицией, наконец, его просто могут избить. Его близкие и родственники также могут испытать на себе воздействие пресловутого административного ресурса. В конце концов, не исключено, что в один прекрасный день он может оказаться в тюрьме.
Зная об этих опасностях, СМИ вынуждены в своей редакционной политике строго следовать “золотому правилу” казахстанского медиа-рынка – не критиковать президента, его ближайшее окружение и его политический курс. Понятно, что это предполагает существенные ограничения в работе журналистов, что проявляется в лучшем случае в замалчивании определенных тем, вопросов и фактов, в худшем – в искажении информации и предвзятой интерпретации событий.
Казахстанские журналисты находятся перед выбором: либо работать по правилам власти, либо попытаться быть честными. В первом случае они должны ограничить себя в части запретных тем, а также критики, на региональном уровне – акима, на общенациональном – президента.
Но о какой публицистике может идти речь, если из круга обсуждаемых проблем исключается президент – главный стержень существующей политической системы. Это человек, в руках которого сосредоточена вся полнота власти, который присвоил себе право формировать правительство, назначать судей, через мошенничество на выборах формировать послушный парламент. Человек, который установил контроль над эфиром и добился идеологической лояльности печатной прессы. Который преследует своих политических оппонентов, возбуждая против них уголовные дела и сажая в тюрьмы.
Такое ограничение напрочь лишает публицистику главного – глубины и объективности
Публицистика без признания всего этого, без акцентирования внимания на монополии власти и на ответственности за происходящее Назарбаева – ущербна по определению. В этой ситуации претендовать на анализ, на серьезное осмысление происходящего — то же самое, что пытаться объяснить, почему растет дерево, не имея возможности говорить о его корнях.
Единственной отдушиной в нашей ситуации мог бы быть интернет. Однако, Назарбаев и этот источник информации не оставил без контроля. В течение 5 лет спец. службы блокируют все оппозиционные и нелояльные веб-сайты.
Ситуация в интернете — типичный пример лицемерия президента Назарбаева и его окружения: президент не устает заявлять, что он за демократию и свободу слова, но при этом блокирует доступ к независимым и оппозиционным сайтам.
Я знаю доводы, какие приводят апологеты режима, оправдывая зажим свободы слова в стране. Мол, излишняя свобода, не контролируемая критика власти может дестабилизировать обстановку, ввергнуть страну в анархию.
Они даже приводят пример Грузии, где телеканал “Рустави-2” сыграл важную роль в смещении режима Шеварнадзе.
Отсюда выдвигается тезис, что политический режим Назарбаева, затыкая рот свободной прессе, ограничивая свободу слова, способствует стабильности казахстанского общества. Такова, по их мнению, цена этой стабильности.
Сегодня это один из императивов, который пытается навязать Назарбаев казахстанскому обществу.
Плата, назначенная президентом за стабильность, абсолютна некорректна, и самое главное — она сама в себе содержит отрицание и соответственно угрозу стабильности.
В последнее время часто приходится сталкиваться с мнением, что журналисты, конфликтующие с властями, сами виноваты в своих проблемах, так как слишком политизированы.
Да, такая проблема существует. Но зачастую здесь смешиваются два совершенно разных понятия. Действительно, в журналистике существует целый сегмент, обслуживающий политические интересы. Это и партийная пресса, и отдельные каналы и газеты, которые конкретно работают на те или иные политические группировки. Понятно, если журналист ввязывается в политическое противостояние либо по идейным соображениям, либо желая заработать, у него могут возникнуть проблемы. На войне как на войне.
Совершенно другая ситуация – если журналист не участвует в политических играх и не работает на одну из сторон. Он просто добросовестно выполняет свою работу и пишет правду о происходящих событиях.
Но довольно часто так случается: это правда не устраивает власть, и тогда журналист попадает под каток репрессий.
Согласитесь, что ситуации принципиально разные. Если в первом случае журналист сам идет в политику, то во втором случае – он там оказывается, совершенно не желая того.
Он просто говорит правду и выражает свое мнение, которое расходится с официальным.
Но в нашей ситуации говорить правду – это очень большая политика. Если правда, скажем, не устраивает президента Назарбаева, то сказавший ее — его политический противник. И тогда журналист становится субъектом политического поля.
Согласитесь, что это абсолютно два разных типа журналистики.
С одной стороны – это журналистика интересов (в данном случае политических), с другой – журналистика мнений (взгляды и оценки самого журналиста).
У каждой журналистики есть свои недостатки. Первая работает на политический заказ и интерпретирует факты и мнения в выгодном ей свете. Вторая тоже далека от объективности, так как факты преломляются через призму субъективности самого журналиста, а высказываемые им мнения детерминированы его политическими и идеологическими симпатиями.
Все же, полагаю, что журналистика мнений честнее, и потому предпочтительнее.
Конечно, журналистика, ориентированная на интересы отдельных политических групп, должна иметь место. От этого никуда не деться. Это неизбежно.
Но наряду с этим, должна быть и политически независимая, способная быть источником альтернативной информации. Информации и мнений от тех, кто не имеет своего политического интереса и поэтому видит происходящее несколько иначе. Увы, такой журналистики в Казахстане сегодня нет. Собственно, об этом я и хотел вам сказать.