Сколько еще лет Казахстану идти до демократии?
Известно: один глупец может задать столько вопросов, что и сотня мудрецов не ответит…
Не уверен, что у Юрия Михайловича есть в запасе такое количество свободных мудрецов, а потому задам только один вопрос: так почему, все-таки, президентскую форму правления в Казахстане пора менять на парламентскую?
И сам же на него отвечу: по той объективной причине, что в Казахстане уже сложилась та самая рыночная экономика, и национальная буржуазия – как ее субъект, нормальной политической формой существования которых может быть только парламентская демократия.
Сложились, во многом благодаря деятельности президентского режима Н.Назарбаева – здесь надо отдать ему должное.
Равно как и тому человеческому, промышленному и природному наследству, которое досталось Казахстану при кончине СССР.
То и другое сыграло свою роль в равной степени и дало свой результат: на пятнадцатом году суверенитета Казахстан оказался действительно рыночным государством, интегрированным в мировую экономику. Со всеми ее плюсами и минусами, достижениями и вызовами.
Конечно, количество частных предпринимателей в Казахстане еще мало, а их экономическая мощь и независимость от властей – весьма и весьма относительны, поскольку развиваться национальной буржуазии позволено лишь вне основного — экспортно-сырьевого сектора. Да и в целом средний класс – абсолютно необходимая опорная среда для устойчивого функционирования парламентской политической системы, в Казахстане еще на порядок малочисленнее и беднее, чем это необходимо. Но, в принципе, критическая масса набрана, и переход от президентской формы правления к парламентской уже востребован.
Важно подчеркнуть, что в этом смысле Казахстан – единственный в азиатской части бывшего СССР.
В Узбекистане, по его производительному потенциалу и численности населения, либеральная экономика и национальная буржуазия тоже могли бы сложиться. Но — не сложились, потому что президент Каримов оказался всего лишь кондовым партхозруководителем.
У Отца всех туркмен этого не могло получиться. Субъективно – потому что Сапармурад Ниязов оказался всего лишь Туркменбаши. Объективно – потому что экономика Туркмении вся основана на добыче газа и нефти, что, в принципе, прекрасно делается и без свободного рынка.
В Таджикистане – трагедия. Там дарованный суверенитет обернулся гражданской войной, разорившей и обескровившей и без того не слишком богатую ресурсами страну. Теперь там, конечно, рынок, но…
Абсолютно нищее село пытается спастись экстенсивным выращивания хлопка и огородничеством, что в отсутствие нормальной инфраструктуры бесперспективно. В результате едва ли не единственным материальным спасением бедствующего населения является… наркотрафик. А наркорынок — он строится на мафиозно-клановых отношениях и криминале, а отнюдь не на экономическом либерализме и политическом парламентаризме. Парламент из региональных наркобаронов – вот вершина такой “демократии”. В этой ситуации один бессменный президент – это, пожалуй, даже и хорошо.
У президента Акаева — по его личным качествам, строительство демократического государства с нормальной экономикой, в принципе, могло бы получиться. Однако такое, в принципе, не могло получиться (и поэтому – не получилось) собственно в Киргизии: слишком мала и бедна потребными мировому рынку ресурсами ее территория. Едва ли не вся рыночная экономика Кыргызстана – это базары, и соответственно основная масса национальной буржуазии, ее элита и движущая сила – это базаркомы. Парламент в такой стране объективно может быть лишь политическим представительством местных бизнес-группировок, родоплеменных, этнических и территориальных кланов, на которые разделена страна, что отнюдь не сулит устойчивости.
Это то самое главное, что надо иметь в виду при оценке перспектив начавшейся в южных областях “революции тюльпанов”.
Ситуация драматическая: родственники и окружение Акаева, отнюдь не от хорошей жизни, задумали дружно откочевать в новый состав Жогорку Кенеша, не пустив туда, разумеется, никого из конкурирующих кланов и не лояльных им кандидатов. План, казалось бы, удался – объявленные результаты “выборов” оказались буквально разгромными для оппозиции. На чем все и сорвалось. Теперь, чем бы все ни закончилось, практически предопределено, что власти у следующего президента будет еще меньше, а у Парламента – больше.
Между тем вопросы элементарного экономического выживания и недопущения отделения Юга от Севера – это едва ли не вся практическая проблематика, которой все последние годы объективно приходится заниматься власти государства Кыргызстан, и эта же проблематика остается в повестке дня на все обозримые годы вперед. Независимо от того, будет ли государственная власть иметь президентскую или парламентскую форму. Скажу даже крамольную вещь: в авторитарно-президентском исполнении такие проблемы решаются легче, парламентаризация же политической системы, не опирающаяся на созревшую национальную буржуазию и более менее устойчивый средний класс, – это всего лишь разжижение государственной власти. Соответственно — и государственности, как таковой.
Но в одном еще не оконченный урок кыргызской “юрточной революции” касается Казахстана самым непосредственным образом: возможности безнаказанного манипулирования выборами у президентских режимов резко сокращаются. Знаю, сейчас настроение в Астане сильно испортилось: одно дело иметь примеры Грузии и Украины, которые далеко и совсем непохожи на нас, и совсем иное – у себя под боком. Между прочим, кричащее богатство правящего класса Казахстана сосредоточено лишь в столицах и у небольшого числа лиц, казахстанское же село, малые города, да и многие большие тоже – прозябают, не намного отличаясь по уровню жизни от повально нищего Кыргызстана. А менталитет народа, заметьте, достаточно схож…
В любом случае, и у нас в Казахстане задержка с переходом от президентского к парламентскому правлению тоже разжижает сейчас именно властную систему, и чем дальше, тем больше. И хотя казахстанский режим располагает неизмеримо большим ресурсом, чем кыргызский, у нас и оппозиция – качественно сильнее. Поскольку не просто народилась, а уже и набрала собственную силу та самая национальная буржуазия, которую сам Папа и народил, а теперь, вместо Парламента, отправил в антирежимную оппозицию себе же.
Это все равно, что внематочная беременность, не имеющая благополучного разрешения и очень опасная для всего организма патология.
Не знаю, какой вывод из кыргызских событий сделает сейчас Астана. Боюсь, что чужие ошибки опять ничему хорошему не научат. Тем более – совсем свежие. Не зря говорится, что История учит тому, что ничему не учит…
Вот, поднаторевший Советник обратился уже к Ветхому Завету: дескать, Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет, а соответствующий срок для нашего Папы закончится в 2030 году, — тогда и придет Казахстан к демократии. Как ловкий словесный прием — годится, но Моисей не раскатывал перед народом в золотой карете. Народ же, со своей стороны, верил своему Водителю, и за его спиной не было оппозиции, не было газет, не было интернета…
Или вот современный пророк, которого так почитает наш Президент — Ли Куан Ю, который чуть ли не тот же библейский срок отсидел премьером в Сингапуре. Он то отсидел, а вот усидит ли столько наш?
Не раз мы уже слышали, что Европа шла к демократии триста лет, вот и нам, дескать, надо двигаться не поспешая.
Ну что же, давайте вспомним. И наложим тот опыт на нашу действительность:
Первый протобуржуазный Парламент появился в Англии даже не триста, а более четырехсот лет назад. Буржуазии тогда еще и не было. Депутат Оливер Кромвель, ставший пожизненным лордом-протектором, был типичным представителем мелкого сельского дворянства, и вначале очень не хотел отрубать голову королю Карлу. Впрочем, отсечением лишь венценосной головы дело и обошлось, англичане вскоре восстановили монархию, и с тех пор носятся со своими королевами как с величайшей национальной ценностью. Именно потому, что королева всего лишь царствует, правит же там исключительно Парламент.
Бурбоны тенденции не поняли, за что сложили головы не только свои и всей высшей знати, но и чуть ли не всего французского дворянства. Площадка для нового строя зачищалась буквально физически. Объективно говоря, первым техническим изобретением, открывшим эпоху капитализма и ставшим его двигателем, была не паровая машина англичанина Белова, а механическая машинка для стрижки голов доктора Гильотена.
(Заметим в скобках: особую роль в трагической кончине французской аристократии сыграло то, что Версаль демонстрировал самоубийственную роскошь голодному Парижу даже тогда, когда была взята Бастилия и уже заседал Конвент. Не навевает ли это кое-какие аналогии?)
И еще аналогия: на эшафот представителей правящего класса отправляли уже не мелкие феодалы, но еще и не собственно буржуа, а – самая непреклонная и яростная их предтеча: та, что на современном языке мы бы назвали социальной инфраструктурой буржуазно-демократического общества. Верньо, Камилл Демулен, Дантон, Робеспьер… и едва ли не все остальные вожди Великой Революции, — все они начинали как адвокаты, журналисты, публицисты, ораторы.
Собственно, они так яростно продвигали идеи гражданского Равенства и Свободы еще и потому, что были движимы и своим личным опытом, профессиональным интересом. И в самом деле: как мог раскрыть свои таланты адвокат в ангажированном королевском суде?
Как сейчас, например: зачем той же “Казправде” действительно независимый и ценящий свое перо журналист?
Вот еще такая аналогия: практически все прокуроры, которых мне пришлось наблюдать в наших судах (а пришлось много!) – косноязычны. И плохо знают Закон (или стараются не знать). Тем не менее, все многочисленные процессы в новейшей истории Казахстана, так или иначе связанные с оппозицией, “выигрывают” вот такие обвинители-неумехи. Тогда как профессиональные защитники, демонстрирующие класс на голову выше гособвинителей, – проигрывают. И вообще: юридическая грамотность и красноречие в нынешнем казахстанском суде, конечно, тоже в цене, но главная ценность – умение разводить. А такой “рынок” не устраивает, в первую очередь, самых способных.
И недовольство – копится, ищет выхода…
То же самое сейчас – в казахстанской журналистике, на телевидении.
И вот похожий на французскую предтечу результат: интеллектуально-идейное ядро антипрезидентской оппозиции составляют как раз люди свободных профессий, а уже к этому ядру, по мере созревания ситуации, подтягиваются как бюрократы, так и собственно предприниматели.
Во Франции было так: не успев кончить аристократов, революционеры начали разбираться и друг с другом, используя для этого (поскольку Комитета регистрационной службы Минюста тогда еще не придумали) ту же гильотину. Начали, разумеется, с наиболее ярких, причем аппаратом зачисток все более завладевали исполнители. (Так что и здесь мы ничего нового не придумали.)
Когда же невысокий ростом Робеспьер отправил на небо всех своих соратников, последним обезглавили уже и его самого. После чего за власть пришлось браться уже собственно буржуа-банкирам. Времена Директории – это было как бы временное “сопредседательство” АТФ, Халык и Казкоммерцбанков той поры. То, чем это закончилось (тогда), мы уже знаем: поскольку первое в мире младобуржуазное правительство вынуждено было продолжать революционные войны против всех сразу европейских монархий, ему требовалась мощная военная машина (как казахстанская оппозиция для победы на выборах нуждается в Аппарате). Так (тогда) появился хваткий военный менеджер Буонапарте, убравший своих хозяев и сам ставший императором.
Что важно: историческая роль Наполеона все же определена не столько его военно-административными талантами, сколько тем, что он был императором нарождающегося гражданского общества и национальной буржуазии. Продвинувшим то и другое так мощно, что реставрированная после него французская монархия уже просто не смогла существовать и сошла в историческую могилу сама собой, тихо и бескровно…
Чему все это нас учит (кроме того, что Нурсултан Абишевич взял за образец своей Конституции именно французскую)?
Да тому, что Европе так много времени и крови потребовалось именно потому, что тогда человечество в муках и катаклизмах по крохам рождало невиданный ранее социально-экономический и политический строй, без чертежей и планов и даже без общего представления, куда все движется. Будущее предвосхищала лишь блестящая выдумка великих французских вольнодумцев о государстве, как “Общественном договоре”, на сотни лет опередившая свое время. (Собственно, и нынешнее время эта выдумка по прежнему опережает.)
И совсем иное дело – нам, Казахстану, уйдя из СССР, за считанные годы оказаться сразу в уже освоенной человечеством либерально-демократической системе, имея перед глазами опыт проб и ошибок, уже проделанных другими.
Людовику-Солнце мысль о конечности царствования французских королей даже и в голову прийти не могла, а наш Блистательный Султан собственной же деятельностью, и всего за пятнадцать лет, не только основал, но и подвел к концу семейную династию.
Вот, судите сами. Великая княжна Дарига Нурсултановна: ей бы, по ее талантам и склонностям, музицировать и петь в опере, а приходится вместе с простолюдинами заниматься столь неблагородным делом, как политика. Согласитесь, не простое испытание для венценосной дочери: отправиться, да еще и в одиночестве, без асара фрейлин и кавалеров, в какой-то Мажилис, сидеть там, как все…
Но — приходится!
Причем максимум, что может передать Инфанте по наследству Папа – это место спикера парламента, даже если эта должность и будет называться президентской.
Да, я не ошибся: за годы пребывания у руля государства Нурсултана Назарбаева Казахстан уже поменял форму правления с авторитарно-президентской на реальной парламентскую, причем – именно в двухпалатном варианте.
Не подумайте, что я говорю о Сенате и Мажилисе – это всего лишь вспомогательные конструкции. Сейчас реальная власть в государстве принадлежит Совету Иностранных Инвесторов (нижняя палата) и Семейному Совету (эта палата повыше будет). Причем глава государства в той и другой палатах занимается именно тем, чем и должен заниматься спикер реального парламента: балансирует между интересами борющихся фракций.
В этом, собственно, и заключена суть текущего исторического момента: Казахстан уже и рыночное и парламентское государство, вот только при этом мы – внешне управляемый сырьевой протекторат.
В реально правящем сопредседательстве которого представлены пока только экспортно-сырьевые олигархии.
В таком случае, что же представляет из себя казахстанская оппозиция?
По форме, мы – внепарламентская оппозиция. Можно по разному относиться к любому из тех, кого принято называть лидерами оппозиции, но нельзя отрицать того факта, что, по сути, всем им надлежит быть в Мажилисе, представлять именно там свои партии или избирательные округа.
По предназначению же своему – это оппозиция национально-патриотическая. Вернее, таковой ей еще предстоит стать. Через осознание того, что главное направление казахстанского патриотизма, как консолидирующей весь народ общенациональной идеи, — это борьба за то, чтобы богатства недр Казахстана работали бы на страну и ее граждан. Что цивилизованно можно делать опять же только через полноценный Парламент. Кстати, только это может быть нормальной основой и для решения, к общему гражданскому согласию и удовлетворению, самых острых накопленных в обществе вопросов, включая языки и межнациональные отношения.
Когда же появится такой Парламент в Казахстане?
А вот ответа на этот вопрос не знает никто.
Потому что ответ зависит от нас всех.
PS. Собственно, всю эту писанину я затеял не для ответа Сергею Дуванову (с размышлениями-тревогами которого во многом согласен), а чтобы дать свою версию ответа на такой главный вопрос: как сделать народ единственным источником государственной власти.
Но подводка к теме оказалась слишком длинной. Грузить читателя еще одним продолжением уже просто неприлично. Поэтому, с вашего разрешения, статью с таким названием пришлю отдельно.