Мы должны любить пользу отечества; ибо с нею неразрывно связана наша собственная… его просвещение окружает нас самих многими удовольствиями в жизни… его тишина и добродетели служат щитом семейственных наслаждений… слава его есть наша слава; и если оскорбительно человеку называться сыном презренного отца, то не менее оскорбительно и гражданину называться сыном презренного отечества. Таким образом, любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие – гордость народную, которая служит опорою патриотизма.
Н.М. Карамзин. О любви к отечеству и народной гордости
***
Может ли называться патриотом человек, чей народ как этническая общность-единица был репрессирован? Могут ли человека считать патриотом, если в обыденном сознании мелькает ассоциация его этнической принадлежности с образом врага? Может ли человек сам считать себя патриотом, когда находится в миграционном поиске “отечества обетованного”? Что такое служение отечеству? Искренний пафос этих слов, увы, затмило сегодняшнее, раскинутое всякого рода обстоятельствами, Время. Определяясь с отечеством, мы уезжаем, вспоминая, что дым того, покинутого отечества был сладок и приятен. А может быть, он становится сладким и приятным только со стороны?! Большое, как и нелепое, видится на расстоянии. Отечество не выбирают, и если его находят, то служение ему вычерчивается гранью собственной души.
Рассыпался круг друзей на хорды отъездов, международных ночных звонков, коротких писем и рождественских бандеролей. В сознании прояснилось разом все: единая общность – советский народ – разбилась, разбрелась и разъезжается по историческим “гнездам-кормушкам”, которые манят со всей силой положительного заряда улучшенных условий жизни, пособий, зарплат.
“И все-таки я верю” – сказал кто-то и остался. Нет, не погоня за длинным дензнаком другой окраски, а понимание своего места в жизни, понимание того назначения, что дано свыше, предложило остаться. Нелегко понять – предназначение свыше. Но по утверждениям древних манускриптов при таком раскладе возможен вполне достойный и счастливый финал у кармического пути. Ведь “польза Отечества” — понятие не совсем архаического образца. Его польза в пользу того, чтобы остаться на своем месте, быть на своем месте и сохранить его. Служение не бюрократического образца. Служение по велению внутреннего “я”, а не прислуживание по велению чужого “я”. Ниже о друзьях-товарищах, которые остались, а если уехали, то все равно остались.
Человек любит место своего рождения и воспитания. Сия привязанность есть общая для всех людей и народов, есть дело природы и должна быть названа физическою. Родина мила сердцу не местными красотами… а пленительными воспоминаниями, окружающими, так сказать, утро и колыбель человечества.
Н.М. Карамзин. О любви к отечеству и народной гордости
***
Харизма Шлимана. Так уж звезды захотели. Того, чего не можем объяснить, то на звезды валим, благо, что их невидимое количество на небе. Да уж, захотели, распорядились, и я стала работать археологом в городе Лисаковске, что на Тоболе реке. Во главе этого города на протяжении последних десяти лет стоял Альберт Павлович Рау, который по воле всех тех же звезд имеет близкое родственное отношение к одному из интереснейших ученых первого социалистического государства на земном шаре – Паулю Давидовичу Рау. Он – первый археолог Немецкой Автономной республики, чьи труды до сих пор не потеряли своего значения для евразийской истории. Он создал, основал, просвещал, рисовал, исследовал, музеефицировал. Он вписал древнейшую историю Поволжья в мировой контекст. Он был первым. А быть первым нелегко. Судьба, щедро наделив его талантами, отвела малый срок жизни. Тогда, в грозовые, роковые 30-е годы XX века, качество “служить верою и правдою отечеству” не гарантировало права на жизнь. И многие уходили “мучительно, больно” из той категории, которая, как известно, дается всего один раз. Уходили, потому что убеждения составляли сутевое осознание жизни. Пауль Рау, незаслуженно обвиненный в национализме, ушел из жизни сам в ответ на несправедливость, использовав другое право – право на свободу смерти. Обвинение в газете убийственно звучало: “буржуазные идеологи, имена без имен, светила без светил, ученые без знаний, классовые враги”. Вопреки всему имя осталось, свет его знаний светит, и о классовой вражде забыли. Только человек недосказал, не доисследовал, не до…
Направленная векторами неведомых энергетических потоков, я уже 20 лет работаю на окраине Лисаковска, где сосуществуют вместе техногенное настоящее и погребальное поле эпохи бронзы с ушедшими мистериями, свойственные жителям степи II тыс. до н.э. – андроновцам. Не думаю, что Альберт Рау задумывался о таком совпадении. Не было времени. Надо было спасать город в годы экономического лихолетья в новом механизме “специальной экономической зоны”. Но, спасая город по всем передовым экономическим законам, выдвигая установку на его процветание в стратегическом плане развития до 2010 года, он личностно содействовал сохранению того, далекого от экономики, хрупкого мира, который зовется культурным наследием. Так сработала инженерия генной памяти. Так выразилось отношение к месту, где родился. Так современный город с 35-летней историей ворвался в другое время, в другой миллениум. И не было бы половины этих открытий из мира андроновских древностей, если бы… Да, если бы не поддержка человека, работающего на будущее, и оказавшегося неравнодушным ко времени прошедшему. И это основательно. И это не сиюминутная акция. Поскольку эта история своего Отечества. И как археологу, мне стоит благодарить звезды, по распоряжению которых меня “забросили” копать на окраину города Лисаковска.
Шлимановская традиция исследовать и открывать неизведанное заманила в степь и не отпустила на прародину когда-то уехавших оттуда предков, моих коллег-археологов: В.Ф. Зайберта и В.К. Мерца. Не исключено, что поиски предков имеют некую архетипичность, и потому совершены открытия здесь, в степных просторах, и подняты глобальные вопросы о ее цивилизаторских моментах. История отечества этими учеными пишется с позиции истории человечества. Уникальное поселение Ботай (Акмолинская обл.), где, возможно, была одомашнена лошадь, то есть, она стала принадлежностью хозяйственного “континуума” человека, – это Троя В.Ф. Зайберта. Для В.К. Мерца этот символ поиска и веры “ушедшего далеко” обернулся исследованием индустрии каменного века, тех первых орудий труда, при помощи которых человек отвоевывал себе право называться человеком. Троя, как известно, бывает всего лишь однажды, и она у каждого своя. Ее поиск подобен поиску истины прошедшего. Ею не раскидываются, своих Шлиманов она выбирает сама. Так же, как мы находим отечество в себе.
С кем росли и живем, к тем привыкаем. Душа их сообразуется с нашею; делается некоторым ее зеркалом; служит предметом или средством наших нравственных удовольствий и обращается к предметам склонности для сердца. Сия любовь к согражданам, или к людям, с которыми мы росли, воспитывались или живем, есть вторая или моральная, любовь к отечеству…
Н.М. Карамзин. О любви к отечеству и народной гордости
***
Вкус земли родной. Когда ее принимали в пионеры в родном поселке Семиозерное, она очень гордилась этим, уже забытым сегодня, фактом. Ей не верилось, что ей, немке, повяжут красный галстук. Свершилось. И ночью вместе с другими неофитами пионерской дружины она с чувством гордости убежала в лес жечь костер и петь “взвейтесь кострами, синие ночи”. В эту ночь она поклялась быть верной стране, и в доказательство клятвы со слезами на глазах зажевала комок земли, сдобренный перегноем листвы и трав. Причастие к вкусу родной земли.
Наверное, магия этой пионерской ночи сохранила свою силу до сих пор. Она не может уехать “туда”, куда многие из ее окружения стремятся уехать всеми правдами и неправдами, не понимая ее, у которой весь многочисленный клан родственников живет благополучно в благополучной Германии. Вкус земли, изведанный в ту, по-пионерски шумную и веселую ночь, преследует всю ее жизнь, принимая всевозможные формы финансово-экономического творчества, ею предложенные для осуществления: “Реформа местных органов публичного управления”, “Механизмы развития свободных экономических зон” и “Стратегический менеджмент в управлении”.
Решение проблем малых городов Казахстана – это ее сегодняшняя “головная боль”, сегодняшняя, но еще не последняя. Ей “ни рубля не накопили” строчки ею же выверенных с математической точностью реформ, и краснодеревщики мебель на дом не слали и не шлют. Есть экономическое благополучие города, есть людская благодарность. И есть такая черта в характере, доставшая в наследство от предков, выходцев из Саксонии, – творить и служить в пользу той земли, где живешь.
Ела землю родную и клялась ей в верности – бывшая пионерка Лилия Гербетовна Лескова: директор департамента экономики и бюджетного планирования Костанайской области; заместитель акима г. Лисаковска, Костанайской области 2004-1999 гг.; заместитель председателя административного совета Лисаковской специальной экономической зоны, Костанайской области 1999-1996 гг.
Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях. Он требует рассуждения – и потому не все люди имеют его.
Н.М. Карамзин. О любви к отечеству и народной гордости
***
Обретение себя. Не потеряться, найти себя за “бугром”, не просто, но можно, потому что сила убеждения пользы отечеству необходима везде. “Но общеизвестно, что немало приезжающих сюда на постоянное жительство граждан из России или из других республик бывшего Советского Союза интересуются именно жизнью “прежних” русских, тех, кто до них здесь бывал и жил: где они жили, с кем они общались, какие произведения они творили или хотя бы задумывали и что написали о немцах”. (Лейпциг, декабрь 2003 года. Профессор Эрхард Хексальшнайдер) – эти строчки из предисловия к книге Сергея Миллера “Русские писатели в Германии”.
Нашел свою тему, определил свою пользу отечеству мой коллега, родом из земли кокчетавской. Планетарная связь с отечеством для него обозначалась в поиске нового о столпах русской литературы в Германии, в исследовании “из сегодня в тогда”.
Что и говорить, душе и уму приятно, что книгу с таким, на первый взгляд, тривиальным названием “Русские писатели в Германии”, написал наш человек, из казахстанских степей. Наитием изыскателя Сергей предложил путешествие с русскими писателями по местам Германии, где те хаживали, мечтали, писали и, конечно же, любили всем неистовым трепетом писательского сердца, и что греха таить, проигрывались в пух и прах в известных казино, осаждаемые бесами азарта. Эта книга – литературно-архивный транс “во время и пространство” мятежной русской души. Не все еще страницы открыты в гоголевских метаниях о смысле бытия, в романтических переживаниях Жуковского. Не все прогулки совершены по любимым аллеям Тургенева и Виардо. Не все постигнуты тайны исповеди Льва Толстого. Открытие возможно в самых известных событиях, если чуток на них взглянул по-своему. Поэтому по-иному зазвучали названия немецких городов и земель, овеянные аурностью присутствия русского писательского духа. Благодаря книге состоялось еще одно приближение-притяжение времен, умов и сердец.
И что ж за страсть такая — искать духовность в себе, вокруг себя, а если понадобится, то в эфемерных поисках ее дойти до центра земли. Без этого внутреннего ощущения духовной опоры, сформированного здесь, в комсомольско-коммунарском и советско-диссидентском окружении, бывает трудно, неуютно себя ощущать в индивидуалистическом продвинутом западном социуме.
Не получается мир мерить по общим критериям. Да и не надо. Всегда найдется тот, кто другой. Материальность не может быть единственной единицей измерения бытия. И реализация духовной необходимости отечеству – архетипична. Иначе не могу объяснить поступки Эдуарда Шефера, ежегодно приезжающего в родной Аманкарагай, на Костанайщину, помогать землякам, да, да, землякам-казахам. Он абсолютно не богат, средний уровень гражданина Германии. А если богат, то только духовно. Его ощущение необходимости пользы отечеству выражается в организации благотворительных лагерей для нуждающихся детей, личной помощи своим друзьям и бывшим ученикам. Без этого не живется, без этого нет радости в душе. Не живется спокойно без духовной сопричастности к земле, на которой родился. Именно эта необходимость в сопричастности позволила открыть эмигрантам из Казахстана небольшой приход русской православной церкви в честь Святого Севастиана Карагандинского в Бамберге (Bamberg). Энергия духовности с родной земли, где так все и вся переплелись: этносы, религии, культуры, судьбы.
Вынесенные обстоятельствами истории из середины Европы, занесенные все теми же обстоятельствами в середину Евразийского континента, почти миллионный народ покинул, покидает землю, по которой, разрезав путы обстоятельств, сделал шаги и принес пользу отечеству. Оно останется для них единственным. Образами Атамекена будут жить поселки Красный Кут, Сарепта, Вольный, совхозы имени Энгельса и Либкнехта, деревня Марииновка… Другое поколение, выросшее там, назовет отечество по-другому. Однако всегда найдется тот, кто не уедет, а если уедет, то польза отечества для него будет очевидна.
Честное служение Отечеству, выбранное или предложенное волей обстоятельств, наверное, последний урок, который я усвоила для себя за долгие годы общения, как ни парадоксально звучит, с нашими немцами: друзьями-коллегами, просто соседями и случайными знакомыми. К сожалению, уроки имеют свойство забываться.
P.S. Дед дал мне при рождении имя Эмма, столь популярное в предвоенной Германии 30-х годов. Он привез его из фашистского плена, куда был угнан, попав в окружение в Баксанском ущелье, на Северном Кавказе. Наверное, кто-то с этим именем помог ему выжить. Отработав на шахтах, порванный собаками и битый резиновыми обрубками шланга, освобожденный американцами он возвращался домой, в Казань. А попал опять на шахты, только в Караганду. Так изменилась жизнь моего рода, но это уже другая история миграций.
P.S.S. Домашняя работа над ошибками. Во втором уроке допущена опечатка – Георгий Сковорода — украинский философ, а не белорусский, как указано в тексте.
Во втором уроке рассказ из семейных хроник – это семейное предание. Крымские татары были депортированы в мае 1944 года. Немецкие колонисты в основном – в 1941 году. Как и когда могла произойти эта встреча? Предание рождается из ощущения факта, из его “свершившегося” когда-то.