Командир гвардейских минометов
В Букебаевском лесхозе Михаил Степанович Сорочьев работал рядовым бухгалтером. Роста был среднего, прихрамывал, ходил в штатском, смотрелся неброско. Ничто не выдавало в нем героя войны. Обычный человек, приятный, скромный.
Но однажды, в день своего рождения, пришел в бухгалтерию в военной форме, на офицерской гимнастерке, помимо других наград, орден Красного Знамени (!), весьма почитаемая, высокая боевая награда, в табели орденских рангов – следующая за орденами Ленина и Победы. Очень даже весомый подвиг нужно было совершить, чтобы такой орден получить. Вот, оказывается, каким был этот скромный бухгалтер!
Позже мы сблизились настолько, что он сделал меня крестным отцом своей младшей дочери. Пожелали бабушки окрестить внучку по православному обычаю, почему же не уважить их желание? Мы с Михаилом Степановичем, оба атеисты, он – член КПСС, я кандидат в члены, уважили. Действующий устав КПСС, принятый еще XIX съездом в октябре 1952 года, этого нам не запрещал. В нем не было ни одного антирелигиозного пункта, такой, обязывающий членов КПСС “вести решительную борьбу с религиозными предрассудками и другими пережитками прошлого”, появился девять лет спустя в Уставе, утвержденном в октябре 1961 года ХХII съездом.
Михаил Степанович в молодости очень хотел стать летчиком, радовался, когда после призыва в мае 1943 года его направили в летное училище. Но не довелось ему летать.
Их набор переадресовали в Омское артиллерийское училище, готовившее командиров гвардейских минометов, знаменитых “катюш”. Шесть месяцев учебы, и он на Первом Прибалтийском фронте в звании младшего лейтенанта командует огневым взводом гвардейских минометов – реактивных установок на автомобилях-вездеходах. Успешно командует, награжден орденом Красной Звезды, произведен в лейтенанты, назначен командиром батареи.
В начале октября 1944 года его батарея задействована в решающем сражении по разгрому немецкой группы армий “Север” и ликвидации ее рижской группировки. 12 октября немцы, пытаясь уйти из окруженной Риги, наносят по позиции советских войск у д. Балуоне мощный танковый удар. Батарея гвардии лейтенанта Сорочьева оказывается на его острие. Обычная тактика – дал залп, меняй позицию — не годится, танки совсем рядом, велика их огневая мощь, при смене позиция мгновенно расстреляют все машины. Поэтому весь боезапас расходуется без смены позиций. Разбито 26 танков противника, потеряно своих восемь машин, осталось две. Успевает передать в тыл свои координаты и вызвать огонь на себя, взорвать, выполняя инструкцию, две оставшиеся машины. Дальнобойная артиллерия накрывает поле боя, немцы остановлены.
Очнулся в госпитале. Здесь его навестил начальник политотдела дивизии, поздравил с победой, подбодрил, сообщил, что представлен к званию Героя Советского Союза.
Но присвоение не состоялось, дальше командующего фронтом генерала армии И.Х.Баграмяна представление не ушло. Он, действуя в пределах своих полномочий и лимитов на награды, наградил гвардии лейтенанта М.С.Сорочьева орденом Красного Знамени. Вручили его ему в Рижском военном госпитале.
Хирург госпиталя сохранил ему ногу, которую первоначально намеревался ампутировать. Закончилась война, демобилизовался, вернулся к родителям на кордон “Лесохим” Букебаевского лесхоза, влюбил в себя Катю, дочь лесника Георгия Клименко, женился, две дочери у них родились, трудоустроился в лесхозе бухгалтером.
Вот и замкнулось мое о нем повествование, как о “винтике” поры военной, с его началом. Позже он отлично овладеет бухгалтерской профессией, назначат его главным бухгалтером. Авторитет его быстро вырастет. Заметит его секретарь Бескарагайского райкома партии Е.Айдаргалиев, предложит перейти на работу в Райпотребсоюз, но он верным лесхозу останется. Секретарь, умница, не станет его партийной дисциплиной принуждать. Заметят и выделят среди других и в Обллесуправлении, доверят должность главбуха Долонского механизированного лесхоза с существенно большей интенсивностью хозяйствования.
Уйдет из жизни в 1972 году в возрасте чуть более 50 лет, причина – рак печени. Через тройку лет за ним последует его Екатерина Георгиевна, по той же причине…
Артиллерист Каппас Ахметжанов
В мае 1957 года меня перевели из Букебаевского лесхоза с должности старшего лесничего в Долонский лесхоз на должность директора. В поле зрения – новые люди, новые “винтики”, в их числе Каппас Ахметжанов. На войну он ушел в 1942 году, вернулся в аул Ундрус Бескарагайского района Павлодарской области в 1946-м с двумя орденами Красной Звезды, медалями “За боевые заслуги”, “За освобождение Варшавы” и “За победу над Германией”. Воевал наводчиком противотанкового орудия на Донском, Центральном и Первом Белорусском фронтах.
Дома – вновь работа в сельском хозяйстве, в колхозе им. Кирова. В 1953 году в районе прошла паспортизация населения, получил паспорт, поступил на работу в Долонский лесхоз, лесником на кордон “Андабай Чилик” в подчинение к объездчику Василию Степановичу Белокопытову, весьма уважаемому в округе человеку, участнику Первой мировой войны.
Особенностью кордона была его близость от секретного (безымянного в то время) города на левом берегу Иртыша. В народе его называли “Надежда”, а спустя 40 лет официально наименуют Курчатовым. От него на запад простиралась на сотни километров территория военного полигона, патрулируемая самолетами, строго охраняемого. Такая близость сыграла роковую роль в судьбах Каппаса и Василия Степановича.
29 августа 1949 года на полигоне была взорвана первая советская атомная бомба. Радиоактивное облако накрыло все населенные пункты Долонского сельского совета, в т.ч. и кордон “Андабай Чилик”. Он окажется в зоне чрезвычайного радиационного риска, но об этом станет известно лишь в январе 1993 года после опубликования в печати подписанного месяцем ранее Президентом Республики Казахстан Н.А.Назарбаевым Закона Республики Казахстан “О социальной защите граждан, пострадавших вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском испытательном ядерном полигоне”.
Последствия от взрыва скажутся не сразу. Василий Степанович и его супруга скончаются через 20 лет, оба от рака легких. Каппас уйдет из жизни раньше не от последствий взрыва, но причинная связь близости кордона с “Надеждой” проявится.
В начале октября 1959 года мне позвонил первый секретарь Бескарагайского райкома Компартии Казахстана Г.Д.Жеваго, сообщил, что получено штормовое предупреждение, надвигается ненастье, обязал немедленно собрать 50 крепких мужиков и помочь колхозу им. Амангельды заскирдовать скошенное на острове у “Надежды” сено, пояснил, что председатель колхоза Саханов будет нас ждать у острова и организует переправу на лодках, нам нужно взять с собой вилы и грабли.
Естественно, ввиду срочности в операцию скирдования сена были задействованы те, кто ближе к месту ее проведения находился. Каппасу было близко, он оказался в числе скирдующих. Задание райкома было выполнено, все скошенное на острове сено заскирдовано. Но прогноз ухудшения погоды сбылся. Заканчивали скирдовку при сильном ветре, Иртыш взволновался, над рекой против течения огромная черная туча движется, вот-вот дождь хлынет. Переправляться на берег надо, домой ехать, не ночевать же на острове под дождем. Лодка колхозная подана. Большая, надежная, по 10 человек берет. И гребцы умелые, на Иртыше выросли. За четыре ходки 40 человек переправились без проблем. А последней ходке не повезло, лодку захлестнуло волнами и перевернуло. Девять человек оказались в воде.
Один, не умеющий плавать, утонул сразу. Каппас и еще двое, умеющие хорошо плавать, уверенные в своих силах, поплыли к берегу. Но Каппас не выплыл, одет был по-осеннему: ватник, ватные брюки, кирзовые сапоги, зимняя шапка. Остальные, уцепившись за перевернувшуюся деревянную лодку, выгребли ее руками к берегу.
Каппас был человеком, никому тесноту не создававшим, спокойным, немногословным, скромным. О его фронтовых наградах я узнал, когда семье пенсию по случаю потери кормильца оформлял.
Похоронили мы Каппаса на кладбище его родного аула Ундрус…
Воин Войска Польского
Впервые я его увидел в конце октября 1952 года на доске почета Бескарагайского узла связи в райцентре Большая Владимировка. Он на ней был представлен как начальник Долонского почтового отделения. Лицо выразительное, запоминающееся, под портретом после титула – Вонсович Вячеслав Иосифович.
Очное знакомство состоялось, спустя почти 5 лет, когда в июне 1957 года я приступил к исполнению обязанностей директора Долонского механизированного лесхоза; он работал председателем Долонского сельисполкома. Мы сдружились, хотя и не рядом жили: он в селе Долонь, а я в поселке Мостик – в 12 км. от Долони. Мне о нем стало известно больше, чем кому либо в округе.
Он не афишировал, что дворянского рода, из польской шляхты происходит. Дед был царским адмиралом на Балтике. Отец, польский офицер, комендант погранзаставы, и мать погибли 1 сентября 1939 года при вторжении в Польшу немецких войск. Вячеслав пробрался в Западную Белоруссию к родственникам. В 1940-м вместе с ними был депортирован в Казахстан. Было ему 14 лет. Картинка из памяти: Кладбище п. Мостик на высоком берегу Иртыша, совсем еще небольшое. Огороженная жердями могила, крест и два слова — Станислава Копалинска. Она Вячеславу не родственница, даже незнакомая, но оказалась здесь по причине сословного с ним родства, тоже шляхтичкой была. Работала на лесоповале не под дулом винтовки, а вполне добровольно – рабочей Семипалатинского гортопкомбината, кушать-то надо было. Вячеслав трудился в колхозе “Прииртышская правда”, в селе Малая Владимировка, в 40 км от Мостика, дружил с Шурочкой Глущенко.
В мае 1943 года началось формирование Войска Польского на территории Советского Союза. Вячеславу вот-вот исполнится 18 лет. У него к фашистской Германии свой счет, просит Бескарагайского райвоенкома направить в Войско Польское. Его в числе других поляков, набранных по району, отправляют в Селецкие лагеря под Рязанью, где формировалась 1-я польская пехотная дивизия им. Тадеуша Костюшко.
После четырехмесячной подготовки состоялось ее боевое крещение, в наступательной операции в составе 33-й армии Западного фронта она 12 октября в районе Ленино (Западнее Смоленска) штурмом овладела деревнями Тригубово и Ползухи.
Для немцев появление на советском фронте польской дивизии имело политическое значение, на ее уничтожение были брошены крупные силы. Дивизия понесла большие потери, в ночь на 14 октября ее отвели на переформирование, заменив свежей советской дивизией. Вячеславу повезло, он уцелел.
После пополнения живой силой и вооружением дивизия им. Т.Костюшко была развернута в 1-ю армию Войска Польского, участвовала в освобождении Варшавы, всей Польши и штурме Берлина. В столице Германии закончился боевой путь Вячеслава. Хорошо он воевал, награжден двумя советскими орденами Красной Звезды и польским орденом “Бронзовый крест Заслуги”.
Закончилась война, но он не остался в Польше, вернулся в Казахстан к своим Шурочке и дочери Аллочке, родившейся без него. Зажил мирной жизнью, стал почтовым работником, уважаемым в селе человеком. В 1954 году его избрали председателем Долонского сельисполкома, 24 года бессменно отработал он на этой весьма хлопотной должности. За это время у них с Шурочкой (Александрой Ивановной) родились еще сын Станислав и дочь Светлана. Все дети выросли, завели свои семьи.
Шли годы, уходило здоровье, с валидолом не расставался. Построил в Семипалатинске дом на тихой Арычной улице, перевез туда Александру Ивановну с младшей дочерью, а сам уехал в Краснодарский край. И так, оказывается, бывает. Не заладилась у них напоследок с Александрой Ивановной жизнь.
В марте 1980 года навестил я его в Майкопе, он работал там на главпочтамте. Переписывались мы с ним, в декабре 1984-го получил письмо с фотографией, на обороте надпись: “Дорогой Ювеналий! Шлю на память это фото, может, последнее при жизни. Взглянешь и вспомнишь – мы вместе были. Твой друг Вячеслав. г. Майкоп, 01.12.84 г.”.
На фотографии серьезный седой мужчина, в темном выходном костюме, белой рубашке и светлом галстуке, на костюме три ордена и восемь медалей (четвертый орден – “Отечественная война” I степени еще не получен). Глаза на фото грустные… Больше писем не было.
(Окончание следует)