Судьба оппозиционера. Часть 1

Валерий СУРГАНОВ

Политические заключенные, так называемые узники совести – бывшие, нынешние или будущие – тема за годы реставрации в Казахстане традиций “генсековского” управления, ставшая одной из самых актуальных и одновременно запретных. Ведь ничего по сути не изменилось с тех пор, когда история садистски учила нас не повторять свои трагические ошибки. Нас за инакомыслие продолжают бросать в тюрьмы и зоны, больше напоминающие ад кромешный, чем просто места лишения свободы.

Карагандинец Сакен ЖУНУСОВ, чья биография представляет собой срез казахстанской оппозиции (от независимого профсоюзного и рабочего движения, “АЗАМАТа” и Форума демократических сил Акежана Кажегельдина до КПК и ДВК в его бескомпромиссном формате 2001 года) с истоков действующей власти выступал системно против политики Нурсултана Назарбаева. Против приватизации, разгрома национальной промышленности, обеднения населения и планомерного отбора гражданских и политических прав человека.

Но в отличие от его алматинских соратников, нашедших хоть какую-то поддержку со стороны ряда газет и некоторых политиков внутри страны, когда их “закрывали” по сфабрикованным уголовным делам, за Жунусова в Казахстане не вступился никто. Только за границей Европейский Союз, по признанию 1-го советника посла ЕС в РК Джона Пенни, дважды инициировал заседания комиссии по так называемому “делу Жунусовых” в Караганде. В свою очередь активисты рабочего интернационала несколько раз пикетировали дипломатические представительства нашей республики за рубежом, требуя освободить политических узников в далеком Казахстане.

Сакен Жунусов

По иронии судьбы, обойденные вниманием и обделенные поддержкой ДВК отец и сын Жунусовы, оказались на скамье подсудимых во многом из-за самого “Демвыбора”. Их беспощадное преследование, особенно Жунусова-старшего, совпало по времени с осуждением лидеров “Демократического выбора” Галымжана Жакиянова и Мухтара АБЛЯЗОВА. В Павлодар и Астану, где проходили заказные судебные процессы по их делам, Жунусов постоянно отряжал группу поддержки из верных ему людей. К тому же вступив в ДВК вскоре после его образования и побывав на памятном съезде оппозиции в алматинском цирке, лидер рабочего движения Караганды попытался осуществить еще тогда, в начале 2002 года сегодняшнюю пока не претворенную в жизнь “мечту” многих оппонентов власти. А именно, слить, скрестить воедино широкие пласты народных масс с радикально настроенной политической организацией. Метод у карагандинца был простой: по долгу службы ему приходилось очень плотно контактировать с коллективами разных предприятий области, представлять их интересы в судах, одновременно агитируя рабочих и консолидируя их вокруг своей правозащитной деятельности в рамках общественного объединения “БЛАГО”. Разумеется, ничто не могло помешать ему, заняться политическим ликбезом тружеников заводов, фабрик, шахт и крестьянских хозяйств региона. Что он и намеревался сделать, нацеливаясь на новых сторонников молодой демократической силы из числа потенциально недовольного властью контингента.

Понятно, что старания правозащитника не остались незамеченными властями, в том числе и специальными службами призванными следить за политическим градусником государства и в нужный момент сбивать поднимающуюся температуру. Ведь не дай Бог допустить создание единого фронта, укомплектованного сверху донизу: истеблишментом, требующим реальных демократических перемен в ущерб самодержавной власти и народом в лице обнищавших, униженных, а потому озлобленных слоев населения.

Нацбанк меняет золото на доллары

01.10.2024 08:0030392

Поэтому неудивительно, что на Сакена Жунусова в короткий промежуток времени, пока внимание всей контрэлиты было приковано к расправам над Жакияновым и Аблязовым, было заведено сразу три уголовных дела.

Первое касалось обвинения одного “нувориша” в воровстве, которое борец за право рабочего коллектива на достойную зарплату допустил в адрес их руководителя. В ответ последний вовремя подсуетившись, обратился за “отбеливанием” замаранной клеветой репутации в суд. Вторым было обвинение во взломе замка на входной двери в офис, где немногим ранее арендовал помещение лидер ОО “Благо”. Наконец, третьим “крючком”, которым решили зацепить оппозиционера, стала царапина и синяк, образовавшиеся на груди судебного пристава, после того, как его оттолкнул Жунусов-младший, спасая отца из цепких объятий работника Фемиды.

Но при желании можно обнаружить царапины и ссадины, испорченное имущество или оскорбленную клеветой репутацию, точно так же, как отыскать в дебрях той же Караганды малолетнюю проститутку, подложив ее под оппозиционного журналиста, или усмотреть хищение государственных средств в чиновничьем прошлом лезущего на рожон “младотюрка”. Это, как подкинуть наркотики. Правда, лишь в том, что каждой “мишени”, в каждом отдельном случае, уготовано что-то свое, специфическое.

Приговоренный карагандинским судом вместе с сыном Рустемом к трем годам лишения свободы, почти параллельно с вынесением в Алматы вердикта Сергею Дуванову, Жунусов-старший, как и его отпрыск сейчас на свободе. Их обоих, в том числе и по причине давления извне, выпустили с формулировкой “условно-досрочно”, после отбытия половины причитавшегося им срока.

Но как ни печально, человек сидевший за свою бурную политическую деятельность в Центральном Казахстане, после освобождения оказался никому не нужным в оппозиции. Особенно это касается переименованный в НП “Алга!”, “Демократический выбор Казахстана” под руководством Асылбека Кожахметова. Уже тогда два года назад, как только Жунусовы вернулись к нормальной жизни, этому сложно было найти вразумительное объяснение. Возможно, будущая “Алга!” и ее шеф не обладали достаточной информацией о персоне Жунусова и его роли в политических процессах в центральном регионе Казахстана. Это, в частности, некоторые лидеры оппозиции не сильно-то и скрывали. Что, конечно, не делает им чести, а только подтверждает признанную самой оппозицией истину, о неумелом, поверхностном и безграмотном подходе ее функционеров к вопросу подбора региональных кадров и взаимодействия со своими подразделениями на местах. И “Алга!” Кожахметова здесь не то, чтобы не исключение, но и прямое свидетельство слабого менеджмента ее руководителя в отношении низовых структур. Какая же это радикальная оппозиция, если она ни сном ни духом о тех могучих движениях, которые в свое время происходили в подбрюшье у Назарбаева, под его безмятежной Астаной. Какой же это оппозиционный политик, если он ничего не знает о том, чью фамилию в колонии зэки равняли с фамилиями Аблязова и Жакиянова. Пусть даже потом, Мухтар Аблязов и “сдулся”, пойдя на сотрудничество с властями, за что, по словам Сакена Жунусова заслужил от его сокамерников пренебрежительное прозвище “шнырь”.

Определенный контроль потоков информации из регионов и плотная работа спецслужб с “правильными” журналистами – не в счет. Скорее всего, мы просто имеем дело с тем же конъюнктурным забвением, которому постарались подвергнуть Галымжана Жакиянова те же люди после его триумфального возвращения несломленным из Шидерты в начале этого года.

По своим политическим пристрастиям Сакен Жунусов — левый радикал. Но в эпоху распада советского общества его трудно было заподозрить в симпатиях к КПСС. Убедившись, сколь безвольно и самоубийственно отстраненно эта партия реагирует на мерное постукивание надвигающегося хаоса, он окрестил ее продажным клубом стариков.

Однако еще до разгрома советской империи Жунусов был подвязан во Всесоюзном движении “Единство”, автора знаменитого письма “Не могу поступиться принципами” – ленинградки Нины Андреевой. Организация, как известно, выступала с глубоко патриотических позиций, не допуская мысли о возможности крушения бастиона мирового социализма. Впрочем, отчасти, поэтому Сакен и разошелся с Андреевой, так как был абсолютно уверен в неминуемой кончине, к которой на всех парах мчала страну горбачевская перестройка.

Вся жизнь соткана из противоречий. И в начале “диких” 90-х Жунусов вновь оказывается, но теперь уже в рядах осколочной КПК, чуть позже избравшей своим лидером Серикболсына Абдильдина. По мнению Сакена, к участию в деятельности современной Компартии Казахстана его подвигло не столько разделение поседевших до мозга костей принципов марксизма-ленинизма, сколько легально открывающаяся перспектива бросить перчатку в лицо первому президенту страны, разбазаривавшему в те годы “жемчужины” отечественной промышленности. К тому же левое крыло КПК составляло ядро рабочего движения, сформированное такими уважаемыми Жунусовым людьми, как Юрий Виньков, Мадел Исмаилов, Айнур Курманов, Виктор Жилиба и т.д. Из них, к сожалению, в “тонусе” сегодня остался разве что лидер “Социалистического сопротивления” Курманов. Жилиба окончательно маргинализировался cо своей возрожденной КПСС и справками из дома для душевнобольных, мешающими ему баллотироваться в карагандинский маслихат. Мадел Исмаилов — первый политический заключенный независимого Казахстана, “продал душу” “черному полковнику” Алихану Бектасову. Виньков эмигрировал в Россию, ибо здесь его не ждало ничего хорошего, да и сам Жунусов сейчас, выброшенный новой оппозиционной волной за борт политической жизни, занимает пока, больше выжидательную позицию.

Но тогда, еще до первого серьезного покушения на трон президента Акежана Кажегельдина, покуда Нурсултан Абишевич сохранял относительное, душевное равновесие, не слишком заботясь о том, чтобы его силовики жгли “напалмом” демократическую гидру, мы другой такой страны не знали, где так вольно дышит человек.

Покуда живы были в памяти массовые забастовки рабочих, а душить независимую прессу считалось хоть и допустимым в целях профилактики, но все же не совсем приличным, митинги против произвола чиновников, за достойную жизнь, старость и младость, с политикой и без нее, катились по суверенному Казахстану, как снежный ком с горы.

И все-таки, раба из народа нужно выдавливать периодически. Точно, так же, как из самого себя. Вчера ты совершил внутренний подвиг, пусть и незначительный, усилием воли став тверд, сегодня – то же самое, сделать, окажется куда легче, а завтра – смалодушничал и все опять насмарку. Так и в истории десятилетней давности: тогда люди могли быть смелее, но это еще не гарантия того, что сегодня они остались таковыми. И все, по сути, приходится начинать с чистого листа.

Рассказывая об авангарде рабочего движения Караганды, к которому непосредственно принадлежал Жунусов, было бы непростительно обойти стороной славные шахтерские профсоюзы, крепкие и могучие, представлявшие на заре казахстанской унитарности одну из самых непокорных и непредсказуемых для нового президента коалиций. Постепенно, с усилением своей власти руками подневольных чиновников он сделал все возможное, чтобы ослабить целый социальный слой Центрального Казахстана. Отчего, когда-то третий по величине угольно-промышленный регион Советского Союза с населением в миллион человек пришел в упадок и запустение, с перманентным оттоком жителей из этой зоны необъявленного бедствия. Такую цену сырьевая кузница страны времен оккупации гитлеровскими войсками украинского Донбасса заплатила главе государства за политическое непослушание первых лет “демократии”.

Независимые профсоюзы горняков (НПГ) кололи, как орехи, пользуясь противоречиями между их лидерами, интригами и амбициями. Почти как в наши дни раскалывают оппозиционные партии. Однако некоторым деятелям удалось нажить политический капитал на шахтерских бунтах. Как, например, отозвался о теперешнем министре культуре и информации Ермухамете Ертысбаеве Жунусов. По его словам, Кабидиныч, маячивший среди рабочих, просто балаболил, пинал воздух и делал из себя товар, который затем выгодно продал на политическом рынке.

А вот судьба такого видного представителя карагандинских профсоюзов, как Геннадий Озоровский, оказалась куда менее безоблачной. Став председателем НПГ трещавшего по швам СССР, он принял активное участие в возведении на российский престол Бориса ЕЛЬЦИНА, который сразу после своего избрания отплатил Озаровскому злом за добро. Как вспоминал Сакен Жунусов, на следующий день после того, как Ельцин стал президентом России, Геннадий пришел к нему на прием, однако ЕБН попросту вытер об него ноги, наотрез отказавшись дать аудиенцию своему вчерашнему “однополчанину”.

Говоря о политической “карьере” Жунусова в левом крыле абдильдинской КПК необходимо отметить, что коммунисты центрально-казахстанского региона никогда не были особенно послушны своим лидерам. В первую очередь, это касалось “красного вождя” Серикболсына Абдильдаевича, от которого в разное время отмежевывались то одни, то другие “ленинцы”, якобы под предлогом самостоятельных взглядов на партийную работу, а фактически – воюя за передел сфер влияния. Во вторую, – наместников, ставленников Абдильдина, коих принимали в штыки по разным причинам: подозревая в аффилированности с властями и спецслужбами, отсутствии идейности при наличии страстного желания снискать какие-то дивиденды, или стремясь самим занять, пусть и не особо лакомое, зато престижное в глазах определенной части общества, место.

Так, когда перед парламентскими выборами 1999 года, в ряды Компартии вступил Тулеш Кенжин (нынешний секретарь КНПК и правая рука Владислава Косарева), по признанию Жунусова, он просто орал, чтобы его кандидатуру заблокировали, так как видел в нем засланного казачка. Однако, Кенжина в течение трех месяцев сделали первым секретарем Карагандинского обкома и продвинули кандидатом в депутаты Мажилиса. Спустя 4 года, в период раскола КПК он предал-таки Абдильдина и перешел в стан “клона” его партии, заняв умеренно проназарбаевскую позицию.

Но тогда повседневная борьба продолжалась, в рамках ли Коммунистической партии, Рабочего движения или Форума демократических сил (ФДС).

В каждом наиболее проблемном городе Карагандинской области и во многих селах региона, благодаря своей кипучей деятельности в рамках, как левых, так и правых движений, к началу 2000-тысячных Жунусов обзавелся хорошо структурированными, автономными организациями поддержки. Это придало его работе не только соответствующий размах, но и необходимую в ряде экстренных случаев мобильность.

Наконец, позволило решить главную проблему практически любого оппозиционного объединения, как наших, так и тех дней – катастрофическую нехватку или катастрофическое отсутствие реальных людей, из которых всегда может найтись немало добровольцев, способных по первому зову оторваться от бытовых хлопот и выступить в защиту собственных идеалов и ценностей.

Дошло до того, что на одной из конференций трудовых коллективов Жунусова вместе с еще одним соратником избрали главами “теневых” администраций города Караганды и области. Причем, самое поразительное, по мнению Сакена, заключалось в том, что официальные власти все время их (представителей авангарда рабочих) “теневого” хозяйствования в регионе, до того момента, как в дело вмешалась прокуратура “низложив” альтернативных акимов, относились к ним, как к руководителям местного самоуправления. Налицо, любопытный парадокс, состоящий в том, что как только действующая казахстанская власть (в Астане ли, в Караганде ли) чувствует силу противника, она сразу начинает либо раздуваться как кобра, без пощады жаля его в уязвимые места, либо “съеживаться” подобно шагреневой коже, ища пути взаимодействия с ним. Быть может, разгадка этой тайны лежит на поверхности и все дело в осознании некой нелигитимности своего существования? Впрочем, похожие примеры можно обнаружить и за пределами Казахстана.

Так или иначе, но давно вынашиваемая некоторыми лидерами оппозиции идея или теория так называемого “теневого” правительства, которое бы в унисон кабинету министров, назначаемому Назарбаевым пыталось бы влиять на внутриполитические процессы в стране, как видим, имеет кое-какой практический смысл. В особенности, если не исключать повсеместное создание частично подконтрольных такому правительству и соперничающих с застоявшимися региональными элитами центров МСУ. Первый блин был и вышел он комом. Но это не должно означать, что в политической борьбе, где все средства хороши, описанный метод следует положить на верхнюю полку.

Как считает Сакен Жунусов воплощение в жизнь подобных инициатив, могущих заставить содрогнуться в республике всех, включая самого президента, весьма чревато. Его, например, с группой единомышленников подвергли жесточайшему прессингу. Однако, об этом инциденте в Казахстане молчали многие, не исключая алматинских оппозиционеров…