Часть 1 см. здесь.
***
Технология борьбы. Продолжение
![](\"Valera.jpg\")
|
|
Валерий СУРГАНОВ |
Еще одним оригинальным приемом, апробированным лидером карагандинских рабочих, стал номер, когда пребывающие в глубоком кризисе, с многомиллионными задолженностями по заработной плате, находящиеся на стадии банкротства предприятия, команда Жунусова полностью брала под свою опеку. Делалось это следующим образом.
Общественное объединение “Благо”, в составе опытных юристов Сергея Попова, Рамиля Мингазова, самого Сакена Жунусова и его сына Рустема, получало на свою правозащитную деятельность “гранты” от международных, преимущественно европейских организаций. Эти деньги уходили в основном на оплату текущих расходов бурной юридической практики “благовцев”. Ведь европейцы, что интересно, спонсировали карагандинцев не ради продвижения ими в промышленном сердце республики абстрактных политических идей. Упор был сделан на местные особенности, а именно тяжелую ситуацию с выплатами зарплат, разрушение заводов и фабрик, деградацию производства и, как следствие, безработицу, обнищание и сильнейшее недовольство масс населения существующим порядком. В этой связи, тесная работа Жунусова и К с коллективами предприятий выглядела, в первую очередь, как юридическая помощь рабочим в отстаивании своих прав на оплату труда. В процессе судебных разбирательств иногда удавалось в счет погашения задолженности трудящимся, закрепить за ними право владения “банкротом” и, соответственно, распоряжения его имуществом. Как правило, в таких случаях, выигравшего дело Жунусова, трудовой коллектив назначал директором, управляющим предприятия, и возврат средств становился уже делом техники.
Так не без участия далеких европейцев разрешались некоторые трудовые и хозяйственные споры в Карагандинской области, люди получали месяцами задерживаемые деньги и оставались благодарны своим “спасителям”. Не стоит отмечать, что в полку сторонников и доброжелателей Сакена после этих акций только прибывало. Политика если и делалась, то не агрессивной лобовой агитацией с пустыми ничего не значащими лозунгами, а ДЕЛОМ! Реальной ни к чему не обязывающей помощью, отдача от которой между тем во сто крат больше, чем от назойливого демагогического стрекотания популистов различных мастей. Хотя, в популизме, как таковом, нет ничего предосудительного, даже наоборот. Однако, наиболее оптимальным, исходя из опыта и тактики Сакена Жунусова, кажется использование “апелляции к народу”, что называется, вторым темпом. Ведь потенциально свой электорат лучше всего подбирается именно после столь теплых отношений, какие возникли у “благовцев” с тружениками разных сфер народного хозяйства. Посему и доморощенной оппозиции, абсолютно не работающей в глубинке, да что там, в глубинке, зачастую в самих областных центрах не мешало бы взять на вооружение обозначенную методику. Например, параллельно с систематической агитацией, которая, кстати, по окончании выборов тоже не ведется, создать и запустить ряд фланговых, автономных правозащитных организаций, которые помогали бы маленьким людям решать их маленькие проблемы в каждой отдельно взятой провинции…
Если судья не прав – возьми его в заложники!
![](\"polit290506a1.jpg\")
|
|
Сакен Жунусов |
Самыми показательными в “благовской” вехе Сакена были три дела. Первое касалось Актаского (Актас – небольшой поселок под Карагандой) кирпичного завода, работники которого не могли добиться от своего руководства погашения задолженности, составлявшей около 10 миллионов тенге. Помимо отстаивания прав кирпичников в судебном порядке, Жунусов для давления на частных работодателей – хозяев завода и местные власти, способных при желании или когда припечет, разрулить любой конфликт, задействовал целый арсенал классических “спецсредств”. Одновременно с бомбардировкой местных и республиканских СМИ, а также депутатов Мажилиса Парламента Шаймердена Уразалинова, Тагира Сисимбаева, Валерьяна Землянова, Рауана Шаекина и т.д., было организовано несколько голодовок, с публичным вспарыванием вен, пеший марш из Караганды в Астану, приуроченный к дню рождения Назарбаева в 2001 году и ряд митингов с требованием вернуть честно заработанное. В конце концов, суд был выигран, однако компания “Монолит”, владеющая АКЗ исполнять его решение не спешила. Возможно, Сакен бы дожал ее директора (именно последний привлек Жунусова по факту якобы о клеветническом оскорблении в воровстве), но в противостояние влез мажилисмен Шаекин, оказавший медвежью услугу победителям. Соблазнив коллектив предприятия лишь 50-процентным, зато скорым, погашением долгов, он, по словам Жунусова, не исключено, наварился на всей этой истории, как разводящий. Так как стало известно Сакену, кредит, взятый в банке на расплату с актасцами, составлял 10 млн. тенге, то есть всю необходимую сумму. Отдали же его подзащитным только 5 млн.
Вторым делом была судебная тяжба вокруг крестьянского хозяйства “Тогызкудук”. Выиграв ее, после того, как это акционерное общество признали банкротом, шеф “Благо” задумал поднять сельчан на ноги, для чего договорился даже с ливийцами о кредитовании его проекта. В его планах было построение колхоза по модели, изложенной в “Зеленой книге” Муамара Каддафи. Но им не суждено было сбыться, потому, как очень скоро Жунусова упекли, вначале в тюрьму, а потом на зону.
Третьим стала история с обществом неудавшихся акционеров “Колумб Казахстана”. Его вкладчики не получали ни гроша, несмотря на то, что “Колумб” крутил активы десятков сервисных предприятий, как в Карагандинском регионе, так и за ее пределами. В том числе, в курортной зоне “Боровое”. Борьба в судах различных инстанций шла долго и с переменным успехом. Но не это главное. А то, как осмелились однажды поступить люди, граждане, не согласные с несправедливым решением отдельного судьи и возмущенные его хамским поведением…
Из воспоминаний Сакена Жунусова:
“6 марта 2001 года в суде района имени Казыбек би было оглашено бессмысленное и безграмотное решение, не в нашу пользу. Истица, 72-летняя пенсионерка, попросила судью разъяснить его. В ответ тот приказал приставу выкинуть ее из зала. Когда пристав направился к истице, чтобы исполнить это поручение, все находящиеся в зале суда люди разом встали со своих мест. Послышались недовольства неправомерным решением. Пристав струсил и ретировался.
Тогда судья в его сопровождении двинулся к выходу. Ему навстречу вышла та же престарелая истица, вновь попросив разъяснить непонятное решение. На что облаченный в мантию служитель Фемиды резко отшвырнул ее от себя. И тут народ в буквальном смысле взорвался.
70-80 человек продемонстрировали чудеса организованности. Одна часть подхватила судью и пристава, бросив первого назад в его же кресло, а второго загнав в угол. Остальные, разделившись на две группы, в мгновение ока забаррикадировали зал. Через 15-20 минут начался штурм подоспевшей полицией. Но он был легко отбит, так как полицейских оказалось немного, всего около 20 человек. Спустя какое-то время, была организована вторая осада, силами уже 30-ти сотрудников. Ими руководил заместитель начальника Советского РОВД. Драка вышла яростной. Однако, “колумбовцы” выстояли. После этого появились СМИ. Через их представителей нами были переданы требования: во-первых, отменить незаконное решение, во-вторых, провести выездную коллегию облсуда.
Костяк восставших составляли члены нами подобранного хора “Советская песня”… Они запели: “Слушай, рабочий, война началась!”. Судья чуть не помер со страху. Моей и моих ребят задачей оставалось: не допустить криминала и грамотно руководить боем.
Через час все здание было оцеплено. Полиция пошла на третий, более многочисленный, штурм. Но и он оказался с успехом отражен.
Мало-помалу, наши люди стали трусить. Уловив их настроение, я посоветовал им отпустить судью, иначе его дальнейшее удержание могло обернуться преступлением. Собравшись в кулак, мы разблокировали двери и, раскидав полицейских в фойе, прорвались к выходу из здания. Но главные двери были заперты. Мне не удалось их выбить, чтобы очутиться на воле. Воспользовавшись моим замешательством, силы полиции оттащили меня вглубь фойе, однако “колумбовцам” удалось выцарапать меня из их объятий. Вот тут то со мной и случился приступ тахикардии.
Дело в том, что незадолго до этого инцидента мне посадили сердце охранники шахты “Саранская”. Мы с Рамилем Мингазовым “воевали” тогда за права членов профсоюза шахты. Я как-то сунулся туда один и нарвался на службу безопасности “Саранской”, директор которой Юрий БОБНЕВ дал указание – во чтобы то ни стало – не пускать меня. Я воспротивился, за что и схлопотал по первое число. Один из охранников, таэквондист, нанес мне сильнейший удар в область сердца…
Помимо этого, за две недели до событий 6 марта, меня избили судебные приставы прямо в приемной председателя областного суда КАСИМОВА, который в это самое время находился у себя в кабинете. Я пришел к нему подписать бумагу о получении на руки решения суда о банкротстве шахты “50 лет СССР”. Непосредственно перед визитом я был у председателя хозколлегии облсуда МАРДАНОВА. И он мне угрожал расправой. Но я никак не предполагал, что она последует так скоро. Били меня прямо при моем 5-летнем сыне. Бедный мальчик истошно кричал от страха на все здание, а оно как — будто вымерло.
Затем меня приволокли в комнату приставов, двое из которых взяли меня под руки, зафиксировали, а двое других, с двух сторон одновременно, несколько раз стукнули меня в грудь. Я сразу же вырубился. Когда же пришел в себя, сын по-прежнему истерично орал. Меня опять стали лупить по телу и голове. Я задыхался и просил открыть дверь…
Боли уже не чувствовалось.
Только через час приехала полиция. Приставы написали в объяснительной, что, дескать, я был в нетрезвом состоянии. Меня при помощи Сережи Попова, который узнал, что со мной происходит от 2-х горняков, с коими я приходил забрать решение суда, вынесли на свежий воздух. Откачивали меня в кардиоцентре.
Несмотря на свидетелей и справки, подтверждающие то, что я не был пьян, судебный процесс против избивавших меня приставов, выиграть, все-таки не удалось.
Из больницы я выписался 1 марта, а 6-го, как видите, снова был в бою…”.
Потасовка в районном суде закончилась сердечным приступом Сакена Жунусова. Он упал на холодный пол и лежал в полубессознательном состоянии, пока вокруг него царила настоящая свалка из полицейских и активистов “Колумб Казахстана”. Стражи порядка, что есть мочи, махали кулаками и пинали ногами стариков — “колумбовцев”, а те, в свою очередь, прикрываясь редикюлями, старались вытащить из пекла своего почти что умирающего лидера. За короткий срок Жунусов уже во второй раз нуждался в скорейшей медицинской помощи. В конечном счете с переломанными носами и ребрами, поврежденными позвоночниками и разбитыми коленями старики под градом ударов, придерживая своего соратника со всех сторон, сумели продраться на улицу, туда, где под объективами фото- и телекамер, беспредельщики в форме были уже не способны столь безоглядно вымещать на них собственную злобу.
Кому-то может показаться удивительным, но за вынужденное командование “боем” с правоохранителями в Казыбекбийском райсуде Караганды, Сакен Жунусов не только не понес уголовной или, хотя бы, административной ответственности, но даже умудрился оправдаться, выиграв судебное дело по обвинению в насилии над сотрудниками правоохранительных органов. А ГУВД, как утверждал потом Сакен, принесло ему официальное извинение(!). Действительно, ведь, дров в той истории было наломано немало, как с той, так и с другой стороны. К тому же, власти, в том числе и судебные, невзирая на довольно эпатажную, граничащую с фолом, деятельность левого радикала, непосредственно до политического кризиса 2001г. пребывали в состоянии относительной расслабленности. Конечно, Жунусову через год-другой припомнили все сполна, правда, не по этому конкретному эпизоду захвата судьи и толчеи с полисменами, а исходя из банальной логики — “мочить” недруга прошлых лет. Тем паче, что повод подвернулся, как нельзя кстати: участие в деструктивном с точки зрения властей движении “Демвыбора Казахстана”.
Немаловажно и то, что до радикализации политической ситуации в конце 2001 — начале 2002 годов, психологически сильные общественные деятели на местах, хоть и воспринимались властью, как смутьяны, которые до добра не доведут, а значит, их необходимо контролировать, однако с ними все же не могли не считаться абсолютно. Закон сильного, только с которым и разговаривают, был в действии. К тому же, Сакен и его люди не гнушались иногда идти на крайние меры в осуществлении своей идеологической борьбы, полагая, что добро должно быть с кулаками. Впрочем, это территориальная черта многих карагандинцев, которые в отличие от алматинских коллег по оппозиционному фронту, о коих Жунусов всегда пренебрежительно отзывался, как о “белых воротничках”, умеют ценить славную драку за правое дело.
Конец борьбы, или надежда умирает последней
В январе 2002 года, после громкой конференции “ДВК” в южной столице, общественное объединение “Благо” полным составом вступило в эту зарождающуюся оппозиционную организацию. Следом за авторитетными правозащитниками в “Демократический выбор” подтянулись несколько сот людей с различных окрестностей региона, где в свое время плодотворно поработал Жунусов и К. Реакция местных властей на слияние протестно-боевого объединения леворадикально настроенного юриста, харизматичного и энергичного, с правой партией по сути антипрезидентского толка, не заставила себя долго ждать. В рекордно короткий промежуток времени с 25 апреля по 12 июня 2002 года на Сакена Жунусова было возбуждено 5 уголовных дел. Еще несколько на его соратников.
Однако, даже находясь под подпиской о невыезде, ни он, ни его единомышленники не прекращали вести политическую борьбу, в том числе и за пределами Карагандинской области. За счет “благовских” средств собирались отряды добровольцев для отправки в Астану и Павлодар, где в тот неспокойный год шли судебные разбирательства с Мухтаром Аблязовым и Галымжаном Жакияновым. При этом денег на проезд и проживание в другом городе для всех желающих поддержать лидеров “ДВК” катастрофически не хватало. К тому же, сам “Демвыбор”, не глядя на явную выгоду хотя бы частичного финансирования дружественной инициативы Жунусова, как с политической, так и географической точек зрения, материально карагандинское “Благо” никак не поддержал. Исключением стал Толен Тохтасынов, который из личных фондов помог команде Сакена оплатить дорогу, подсобя и морально. За что последний до сих пор ему благодарен.
Из уголовных дел, заведенных на Жунусова и доведенных до логического завершения, можно выделить три. Первое касалось уже упомянутой борьбы за деньги трудящихся Актаского кирпичного завода, вернее, того инцидента в рамках противостояния рабочего коллектива с новым владельцем предприятия ТОО “Монолит”, после которого директор последнего г-н Шульц подал в суд на заводилу — “благовца” по факту клеветы. Суть конфликта заключалась в том, что когда Жунусов публично обвинял новое руководство завода в воровстве, он смотрел и жестикулировал в сторону г-на Шульца. За это и зацепились, в темпе состряпав уголовное обвинение с условным, как бы предупреждающим сроком, в клевете.
Вторым поводом к осуждению правозащитника, активно играющего на поле непримиримой оппозиции, был якобы взлом им и его соратником Рамилем Мингазовым двери в частную квартиру, в которой несколькими днями ранее размещались офисы ассоциации независимых профсоюзов и общественного объединения “Благо”. Придя однажды утром по требованию судебного исполнителя к помещению, откуда “благовцам” предстояло окончательно выселиться, забрав все свои вещи, Жунусов с Мингазовым обнаружили поврежденный дверной замок и полное отсутствие кого бы то ни было у парадной. Наученные горьким опытом всевозможных провокаций, подстраиваемых против них в разные годы бескомпромиссной политической страды, оппозиционеры вызвали правоохранительные органы. Не помогло! Чуть погодя им “пришили” взлом и вторжение в частное владение, эпизод которого стал цементирующим звеном в отправке смутьяна Жунусова в места не столь отдаленные.
Ну, а фундаментом обвинения стала так называемая драка с судебным приставом…
Из письма Рустема Жунусова депутату Мажилиса Парламента Валерьяну Землянову:
“25 апреля 2002 года, мы с отцом, как представители истцов — бывших работников ЖРЭП-19, явились на досудебную подготовку к процессу по иску к акиматам Октябрьского района и Карагандинской области…
Когда заседание закончилось, судья ГОДЛЕВСКАЯ попросила моего отца, Сакена Жунусова, остаться для разговора, но поскольку тот день у него был очень загружен другими делами, он ответил, что не может остаться, и направился к выходу из кабинета. Вспылив, судья крикнула “Задержите Жунусова!”. В это время неизвестный молодой мужчина, азиатской внешности, физически очень крепкий, без предъявления каких-либо требований, кинулся к отцу, обхватил руками на уровне груди и произвел спецприем (удушающее сдавливание грудной клетки). Поскольку я знал, что мой отец страдает тремя болезнями сердца и, видя, что ему становится плохо, я подбежал к указанному неизвестному лицу, обхватил его за пояс и попытался оттащить от отца. Когда мне это удалось, я встал между отцом и этим человеком, не позволяя ему вновь напасть. Затем вбежало еще несколько человек, также мне неизвестных в гражданской одежде. Они тут же накинулись на меня с отцом, причем тот человек, который первым затеял потасовку, применил в отношении меня болевой прием, заломив мне руки. Нас отвели и бросили в арестантскую комнату. Понимая, что это какая-то провокация, я никакого сопротивления этим людям не оказывал…
Однако, хочу заявить, что даже если бы этот человек был в форме пристава или полицейского, я был бы вынужден поступить также, как поступил, спасая жизнь своему отцу…
После того, как нас все-таки выпустили из арестантской комнаты, вдруг опять последовала команда: “задержать!”. Нас привели в кабинет к судье Годлевской, которая с места в карьер организовала надо мной суд. На что отец возразил, сказав, что она не может быть судьей в административном процессе. Более того, нет никаких материалов по совершенному мной проступку. Но судья ничего не хотела слушать! Она тут же объявила состав суда, и в присутствии прокурора, секретаря и двух неизвестных, под конвоем которых я находился, начала судить. На просьбу отца, ходатайствовавшего быть моим защитником, ознакомить нас с материалами дела, Годлевская ответила отказом. Да и откуда было взяться этим материалам, ведь все произошло буквально только что, у нее на глазах, в ее же кабинете…
Вероятно, понимая, что допускает грубейшие нарушения закона и всю абсурдность собственных действий, она решила поскорее избавиться от нас. Вызванные сотрудники полиции увезли меня и отца в отделение, но не найдя состава преступления в наших действиях, в конечном итоге, отпустили домой…”.
Уже потом применивший к Жунусову-старшему силу пристав, при помощи судмедэкспертизы обнаружит на своем теле синяк и царапину. Уже потом судья Казыбекбийского районного суда Караганды Надежда Малышко, специализирующаяся на проблемных для властей процессах, начнет заочное судилище над обоими Жунусовыми по двум предыдущим эпизодам. Заочное потому, что, и это тоже исключительный случай судейского произвола, подсудимые за “плохое поведение” выразившееся в препятствовании “неудобными” вопросами отправлению зоркой Фемиды, были удалены из зала заседания (отец и сын находились под подпиской о невыезде). Наконец, уже потом, никому не нужный после полутора из трех лет тюрьмы, которые он разделит с сыном, Жунусов станет главным редактором в карагандинском журнале “Индустрия Казахстана” и с горечью напишет в своих воспоминаниях:
“В тюрьме и на зоне, и руководство, и менты, и братва уважали нас с сыном именно, как членов ДВК. И мы гордились этим. Гордились, что нас поставили в один ряд с Аблязовым и Жакияновым…
Сам я был уверен, что завершил свой земной путь и готовился к смерти: слишком много у меня было врагов, как во власти, так и в бизнесе. Казахский “узун-кулак” передал мне: “Сакен, тебе хана!”. Но нам помог Запад, ЕС и мировое рабочее движение. После выхода на свободу, из уст 1-го советника посла Евросоюза в РК Джона Пенни я узнал, что именно Европейский Союз инициировал 2 заседания правительства по “делу Жунусовых” и ему пообещали, что нас отпустят на УДО.
Когда мы с сыном отбывали срок, Мингазов ездил в ДВК и просил о помощи для наших семей, на что Кожахметов ему ответил: “А я и не знал, что Жунусовы – члены ДВК?!”. И ничем не помог. Ну что, сказать, после этого. Всевышний ему судья. Думаю, однако, время ТАКОЙ оппозиции проходит. Настает новая страда, и я каждую минуту готов подключиться к борьбе”…