— Вас, Серикболсын Абдильдаевич, в народе считают человеком, стоявшим у истоков многих исторических перемен и гражданином, излагающим свою позицию без какой-либо ретуши. Какие чувства испытываете, когда идет речь о дне независимости?
— Борьба за независимость присуща всем нациям, народам и государствам. Казахи и Казахстан — не исключение. Наши предки веками боролись за защиту своей земли и национальных признаков. Немало патриотов сложило головы в этой борьбе. Стремление к независимости не есть национализм. Словосочетание независимый Казахстан у меня вызывает чувства гордости и уверенности. Этот день мне ярок еще тем, что по воле судьбы я оказался первым гражданином страны огласившим принятие Закона “О государственной независимости Республики Казахстан” и подписавшим Постановление Верховного Совета Республики Казахстан о введении в действие данного судьбоносного акта.
— Какие значимые события предшествовали дню провозглашения независимости Казахстана?
— Декабрь 1991 года был насыщен политическими событиями. Если говорить о внутренней политике в системе власти, то 1 декабря был переизбран народом первый Президент Казахской Советской Социалистической Республики Н.Назарбаев, избранный на данный высокий государственный пост 24 апреля 1990 года Верховным Советом КазССР. Выборы президента проведены без альтернативы. В день инаугурации вновь избранного президента 10 декабря 1991 года на утреннем заседании Верховный Совет принял решение об изменении названия страны – Казахская Советская Социалистическая Республика переименована в Республику Казахстан. В этот же день на вечернем торжественном заседании во дворце им. Ленина Верховный Совет ввел в высшую государственную должность всенародно избранного Президента уже Республики Казахстан Нурсултана Абишевича Назарбаева.
Постановления по этим вопросам подписывал я, в должности и.о. председателя Верховного Совета Республики. А на следующий день, 11 декабря избран первый Председатель Верховного Совета Республики Казахстан на альтернативных началах. Из шести претендентов на этот высокий по значению второй государственный пост был избран ваш покорный слуга. 10 декабря поменяли название республики, 11-го избрали председателя ВС, а 16-го — провозгласили независимость государства. Так я оказался на гребне исторических перемен в жизни страны.
— А что происходило, Серикболсын Абдильдаевич, вне Казахстана в канун принятия закона о государственной независимости?
— История так распорядилась, что ко времени принятия закона о государственной независимости Казахстана мы остались одни. Россия, Белоруссия и Украина подписали 8 декабря 1991 года Беловежское соглашение о распаде СССР, а до этого все союзные республики провозгласили свою суверенность. Даже при этой ситуации, нельзя сказать, что закон о независимости у нас прошел “автоматом”, было предметное обсуждение каждой статьи данного проекта 14, 16 декабря. Среди всех законов, принятых Верховным Советом 12 созыва (их было около 300), акт торжественного провозглашения государственной независимости Казахстана есть и остается, несомненно, важнейшим днем в многовековой истории древнего Казахстана и в судьбе его многонационального народа.
— Прошло 15 лет с того исторического момента. Как Вы оцениваете пройденный путь?
— Конечно, люди ожидали лучшего, надежды большинства не оправдались. Мы сильно упали как материально, так и морально. По сей день объем промышленной и сельскохозяйственной продукции не достиг уровня 1990 года. Значительно сократилась численность населения. Общество разделилось на богатых и бедных, свирепствует коррупция в структурах государственной власти. Я бы не хотел омрачать этот святой день 16 декабря – День Независимости. Напротив, пользуясь случаем, просил бы наших читателей, всех соотечественников принять мои поздравления и пожелания, чтобы впредь каждый житель Казахстана пользовался всеми благами и богатствами своей Родины, как независимый, гордый, свободный и счастливый гражданин! Разумеется, для этого необходимо добиться изменения системы политической власти, избрания порядочных сынов и дочерей в структуры народовластия.
— На всей территории бывшего СССР крушение союзного государства ассоциируется с декабрьскими событиями в Алма-Ате. А как вы оцениваете ту ситуацию?
— В моем понимании объективная оценка любых событий или явлений возвышает их значимость, а искажение истины — наоборот. Связывать сокрушение СССР с одними декабрьским событиями было бы легкомысленно. Тем более, демонстранты тогда о выходе из состава Союза, о государственной независимости Казахстана не обронили ни одного слова. Им и были вручены лозунги – “Мы за ленинскую национальную политику!”, “Каждому народу – своего руководителя!” и т.д.
— Как вы расцениваете сегодня уроки и значение этого массового выступления молодежи против диктата властей?
— Прежде всего, положительно то, что на зов проявить протест против диктата верховной власти того периода откликнулась молодежь, в начале небольшой группой, а затем из-за неопытности и грубости органов правопорядка по принципу “пошли, там наших бьют” стихийно обросли колонны. Думаю, такого хода событий не предполагали и сами подстрекатели.
Во-вторых, для того, чтобы сегодня извлечь уроки из того массового выступления нужны познания достоверных причин и источников этого феномена, повторившегося по сути через 70 лет после тургайского восстания. Я не следователь и не участник кровавых декабрьских событий. Скорее всего, я близок к “пострадавшим”. Дело в том, что в те дни работал в здании Казгосагропрома, что на площади им. Брежнева. И мне в первые минуты помощник показал в окно, как с транспарантами появилась группа людей на площади. А затем мы видели все ужасы этого кровопролития. После разгона митингующих началась разборка. К нам поступила команда уволить ни в чем неповинных сотрудников агропрома, которые попадали в объектив при входе и выходе из здания. Я ни одного человека не увольнял. Позднее получилось, как в отместку, меня самого освободили с должности министра и направили послом (постпредом) в Москву, опять же для сглаживания конфликтов, возникших из-за алма-атинских событий, и налаживания контактов с Центром.
В ЦК КПСС (у Мищенко Н.Ф. – зав.сектором Казахстана отдела оргпартработы) меня ознакомили с материалами декабрьских событий, собранными для обоснования известного постановления ЦК КПСС о казахском национализме. Материалы были многотомными, разного объема, якобы доказывающими развитие национализма и поддержку этой политики руководством Казахстана. Выходя из кабинета, Николай Федорович закрывал меня под ключ, говоря, что эти материалы совершенно секретные от соответствующих органов…
— Сер-ага, получается, что в Алма-Ате вы видели разгон демонстрантов, а в Москве ознакомились с томами по этим событиям. Следовательно, вы один из очевидцев?
— Не только видел и ознакомился… В Москве наряду с основными функциями Постпредства нам приходилось заниматься с 64 вузами, где учились студенты-казахстанцы. Чтобы иметь тесную связь с молодежью, организовали при Постпредстве домбровый оркестр, ансамбль, школу по изучению казахского языка. Я встречался с ректорами, секретарями партийных и комсомольских организаций вузов, чтобы они сняли “подозрения” с наших соотечественников, и на культурных мероприятиях давали возможность выступить нашим талантам с концертными номерами. Мне очень крепко запомнился наш выезд в Подольск, где дислоцировалась строительная дивизия, сформированная в основном за счет призывников из Казахстана. Двухчасовой концерт студенческого ансамбля с участием самих военнослужащих “взрывал” актовый зал на 800 мест.
Когда вернулся в Алма-Ату в Верховный Совет мне снова “повесили” вопросы, связанные с событиями 17-18 декабря 1986 года. Таким образом, я был не только очевидцем, но и был участником проведения работ после этих исторических событий. Моя деятельность в те годы, как посла, так и руководителя Верховного Совета, была направлена на консолидацию многонационального народа Казахстана.
— Многие говорят, что декабрьские события до сих пор не получили политическую оценку. Ваше мнение?
— Я считаю, что этим событиям политическая оценка была дана на июньском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС, принявшим известное постановление о казахском национализме. Эта оценка была липовая, сфабрикованная наподобие того, как тремя выстрелами власть сегодня обосновывает самоубийство.
Спустя три года Постановлением Секретариата ЦК КПСС “Об оценке Президиумом Верховного Совета Казахской ССР событий в г. Алма-Аты 17-18 декабря 1986 года”, Горбачев вынужден был отменить решение ЦК КПСС об обвинении казахского народа в национализме.
Разумеется, со снятием ярлыка о казахском национализме, снимались и так называемые межнациональные конфликты. События не расшатали дружбу народов. Напротив, о случившемся сопереживали простые люди, представители всех наций, населяющих Казахстан. Добрые отношения наций между собой это заслуга самих людей, укоренившаяся веками. Хотя власть до сих пор манипулирует межэтническими вопросами.
Я поддерживаю инициаторов переоценки значения декабрьских событий. Трагические дни 17-18 декабря 1986 года не должны оставаться в тени яркого дня независимости 16 декабря 1991 года. Они должны быть в цепи борьбы за справедливость, как заметил великий Абай, что “справедливость – мать всех благодеяний”.
— Какую оценку можно было бы сформулировать спустя 20 лет после этих событий?
— Мы и здесь должны установить истину. Аналитики говорят, что при нынешнем руководстве невозможно добиться правды. И это верно. Вместе с тем таковым я предлагаю прочесть книгу Н.Назарбаева “Без правых и левых” (1991 г. изд-во “Молодая гвардия”), где на стр. 180 написано, что он “пошел с ними, в голове колонны”, а на стр. 186 указано, “что декабрьские события в Алма-Ате – дело рук Назарбаева” со ссылкой на Д.Кунаева. А зачем искать другую правду из других рук?
Как видим из самой книги, истина связана с именем автора этих строк. По моему предположению, если бы “вожак” стоял до конца, не было бы кровопролития и он стал бы национальным героем и вошел бы в историю Казахстана как султан Кенесары Касымов, герой казахского народа Амангельды Иманов, возглавившие национально-освободительное движение против царского самодержавия с интервалом в 70 лет. В истории бывали другие восстания и движения, но эти два имели общенациональный характер.
Повторившиеся опять, спустя 70 лет после тургайского восстания, декабрьские события, как восстание против диктата высшей политической власти державы, пока еще остаются без имени вождя. Почему? На этот вопрос теперь уже вряд ли ответит история, так как есть другая сторона медали. Гибель людей, тысячи искалеченных судеб молодых. Надо быть объективным во всем. Имелись негативные последствия этих событий для нации и общества. В любом раскладе явный перевес имеет пробуждение национального самосознания, защита чести нации, борьба против диктата Политбюро при подборе первого руководителя Казахстана. Наряду с этим, многие считают, что если бы тогда ставили первым секретарем ЦК Компартии Казахстана Н.Назарбаева, не было бы и этих событий в Алма-Ате. И здесь заложен так же причинный фактор.
Между тем, все еще есть возможность выбора. Безусловно, деятельность нынешнего руководителя в личном плане высока. Но, в аспекте защиты интересов народа, он далек от образа борца за счастье нации. Его антинародная политика, неискренность, несправедливость измучили многих людей. Об этом говорят сейчас, при его жизни. А что скажут потом? Политическую оценку декабрьским событиям целесообразно вынести при живых фигурантах, очевидцах, свидетелях. Она нужна не только желтоксановцам, но и необходима самой власти. Объективная, правдивая оценка укрепит дух нации, дружбу народов. Немаловажно для потомков – ему быть вождем алматинских восстаний или остаться главой коррумпированного государства. Есть и другой вариант – стать тем и другим.
— Что вы могли бы сказать о парламентской комиссии по оценке обстоятельств, связанных с событиями декабря 1986 года?
— Нужно отдать должное стремлению этой комиссии правдиво оценить декабрьские события. Очень много сделал сам сопредседатель комиссии Мухтар Шаханов, будучи народным депутатом СССР, затем депутатом Верховного Совета Казахстана. Сопредседателем был К.Мурзалиев, а членами комиссии Н.Фокина, С.Абдрахманов, В.Ким, И.Тасмагамбетов, всего 15 человек из представителей разных наций. Высокую активность проявили вожаки движения “Желтоксан”, особенно по освобождению из тюрьмы все еще находившихся там братьев по “оружию”.
— Как вы считаете, что недоработала комиссия?
— Мне трудно судить, мое мнение может быть субъективным. Но мне кажется, комиссия рановато свернула свою деятельность. После отмены обвинения в казахском национализме надо было продолжать работу и добиться другой редакции оценки алматинских событий.
Еще об одном. Заключение комиссии в Президиум Верховного Совета поступило 19 сентября 1990 года. Я распорядился внести его на рассмотрение Президиума ВС 20 сентября. Почему-то до рассмотрения на президиуме комиссия вдогонку заменила 95, 96 страницы материала, где было записано, что “правительство, секретари ЦК Компартии Казахстана несут политическую ответственность”, оставив только “моральную ответственность”.
— А вы сами как оценили эти события?
— Ваш вопрос несколько некорректный. Подобные оценки должны быть по меньшей мере со стороны высшего представительного органа власти страны, поддержанные большинством населения, а не отдельных лиц. Тем не менее, я бы отнес данный феномен в разряд восстания, особенно молодого поколения против беспредела, диктата и оскорбления чести нации со стороны политической власти того времени (не имеет значения московская или алматинская). По большому счету власть сама спровоцировала этот протест. Мне запомнилось, что, когда комиссия работала в 1990 году, приходили девушки со слезами и говорили: “Агаларымыз оздерi шыгарды да, коргаудын орнына сабатып койдыгой” (дяденьки сами нас вывели на улицы и, вместо того чтобы защищать, отдали нас на растерзание). Тогда комиссии было выделено несколько комнат в здании Верховного Совета с входом со стороны улицы Советской. И я по просьбе пострадавших общался с ними в помещении парламента. А в 1987 году в Москве некоторые чиновники поговаривали: “Казахи сами поднялись и сами себя опустили. По разгону бунтарей все было согласовано с правительством республики”. Самое непростительное, когда из-за защиты кресла чиновников-авантюристов ломаются судьбы людей. При этом борцы за справедливость остаются в тени, а дельцы процветают. И здесь горькая правда лучше сладкой лжи.