На празднование 10-летия Астаны в наш город приехало много иностранных гостей, которым мы с радостью и гордостью показывали наш город. Среди них была моя уважаемая коллега профессор-социолог из Гарвардского Университета Лора Адамс. Лора совсем не случайный гость на нашем празднике. Автор большого числа публикаций по Центральной Азии, она хорошо владеет русским и узбекским языками, более года жила в Узбекистане. В 1999 она защитила диссертацию на тему “Празднование Независимости: Искусство, Институты и Идентичность в Узбекистане\». Мы попросили Лору дать интервью для читателей zonakz.net.
***
— Лора, Вы являетесь одним из самых известных специалистов по Центральной Азии в Американской академии. Вы изучали официальные праздники в Узбекистане, сравнивали и сопоставляли организацию и идеологию патриотических праздников в разных странах мира в разных политических контекстах. Учитывая Ваш опыт анализа подобных мероприятий, что Вы можете сказать о праздновании 10-летия нашей столицы? Похож ли наш праздник, к примеру, на празднование Дня Независимости в США.
— Ну, во-первых, хочу сказать, что все государства без исключения проводят патриотические праздники для того, чтобы развивать чувство единения, патриотизма и лояльности государству среди своих граждан; то есть, такие праздники дают государству возможность пропагандировать свою идеологию в атмосфере радостного и праздничного настроения. Дурхайм называл такие моменты \»коллективным волнением/возбуждением\» (collective effervescence).
Вопрос же, который интересует меня в моём исследовании, — это насколько сильно государство и государственная идеология доминирует в публичной культуре, в данном случае в культуре проведения народных праздников. Это нормально, когда государство спонсирует и организовывает народный праздник, однако это спонсорство может иметь и негативный оттенок, переходить в тотальное доминирование и контроль. Вы меня спросили, похож ли праздник столицы на празднование дня независимости в США. Да, чем-то, конечно, похож. Однако отличительная черта празднования дня независимости в США — это то, что праздник спонсируется частично национальным федеральным правительством, например, в Вашингтоне и Бостоне, частично муниципалитетами на местном уровне, а частично многочисленными спонсорами, негосударственными коммерческими и некоммерческими организациями. Такое разнообразие спонсоров дает разнообразие публичной культуры, творчества и самовыражения во время праздника. В Узбекистане, например, только государство может спонсировать подобные мероприятия. В Казахстане, мне показалось, что даже если государство и является главным спонсором праздника, творческие коллективы сами решают, как и что им представлять, т.е. нет жёсткого контроля, хотя общий message праздника ясен и понятен: “Мы празднуем и надеемся на наше светлое будущее в городе будущего”.
— Кстати, Вас не удивил юрточный город в парке на фоне небоскрёбов? Некоторые местные интеллектуалы считают, что это выглядело анахронизмом.
— А почему бы юрточному городку не появиться на фоне небоскрёбов? Потому что кто-то считает, что традиции и современность несовместимы? Я так поняла, что организаторы этого мероприятия хотели сказать: \»Мы — современная нация с небоскрёбами, но мы также чтим, уважаем и помним наши истоки\».
— Многие считают, что Астана — это Потемкинская деревня, просто \»понты\» (\»понты\» — это слово, которое обозначает \»show off\», что-то такое, что не имеет за собой реальной ценности, а делается только для показухи). Как Вы оцениваете Астану с точки зрения ее реальной и символической ценности? Какие у Вас впечатления от Астаны как города?
— Вы знаете, моё первое впечатление после просмотра казахстанских телепередач об Астане было, что Астана — это город для открытки. Почему-то, когда показывают Астану, всегда делают акцент на архитектурных достижениях, показывают новые министерства, другие общественные здания. Архитектура Астаны, конечно, захватывает воображение, но остается впечатление, что город безлюден и что всё это, как Вы говорите, для \»понтов.\» Но, даже если это и для \»понтов\» — это не значит, что в этом городе не могут жить люди. Вся эта монументальная архитектура легко может наполниться жизнью, что наглядно показал праздник. Было видно, что людям нравится гулять по новым аллеям, паркам и скверам. Что касается соответствия амбиций (как Вы говорите \»понтов\») реальности, у нас в Америке говорят: \»fake it until you make it\». Астана пытается стать образцом, прогрессивным современным городом, и, я надеюсь, ей это удастся.
Единственный вопрос, на который я еще не знаю ответа, это — для кого строится Астана? Кто будет жить в ней? На празднике я видела много приезжих из регионов, но кто будет жить в Астане?
— Вы имеете в виду, что многие граждане Казахстана не могут позволить себе жить в Астане из-за высоких цен на жильё, дороговизны и т.д.?
— И это тоже, но я имею в виду не только то, что жизнь в Астане дорогая. Я имею в виду, суперсовременный образ жизни, который предполагает Астана, с его консюмеризмом, спешкой, трафиком, жизнью в небоскрёбах. Соответствует ли этот образ жизни традиционному образу жизни многих казахстанцев?
— Но что Вы понимаете под \»традиционным образом жизни\»? Жизнь в хрущёвках, домах советской постройки, жизнь в деревнях и сёлах, жизнь в юрте?
— Я имею в виду такое понятие как \»хабитус.\» Допустим, я, будучи иностранкой, чувствую себя достаточно комфортабельно в Астане. Я могу пойти в Мега-центр: поесть чикен-тако, походить по магазинам, которые есть в любом американском или европейском городе. Но что касается граждан Казахстана с традиционным укладом жизни, хотят ли они для себя такой жизни?
— Но мне кажется, все люди стремятся к улучшению быта, материальных условий.
— Нет, мне кажется, мы с Вами не можем думать, что все люди этого хотят. В Узбекистане, например, многие люди предпочитают жизнь на земле в частных домах жизни в многоэтажках. И даже если таких людей меньшинство, для них должны создаваться условия. Современность и развитие не должны стать \»ломкой\» привычного образа жизни.