Америка для меня началась во Франкфурте, в салоне самолета компании “Америкен эйрлайнз”. Ощущение несколько странное, хотя внешне все выглядит как обычно. Более того, после немецкой “Люфтганзы” американский борт кажется менее комфортным. Однако, оказавшись внутри металлической капсулы, я сразу же почувствовал густой привкус чужой страны. Для меня до сих пор остается загадкой — как формируется это ощущение? Неужели дух страны настолько пропитывает обшивку самолета, что она начинает воздействовать на пассажиров? Или причина тому мелодия, звучавшая в салоне? Внимательно разглядываю интерьер. Никаких плакатов, национальных флагов… Но ведь что-то излучает невидимые флюиды. Где находятся эти приборы, воздействующие на человеческие сенсоры? Может быть, дело в обслуживающем персонале? Внимательно приглядываюсь. Тембр голоса, взгляд, улыбка, расслабленный галстук, браслет на запястье – все эти детали, словно блестящая мозаика формировали в сознании некое яркое и выразительное клише. И тогда я понял, что причина заключалась в человеческой личности, которая доминировала во всем. Она высовывалось из служебной экипировки, выпирала из должностных инструкций, торчала из окружающих предметов, не желая укладываться в рамки; и униженные предметы отходили на второй план, бледнели, затушевывались, теряли свою ценность и привлекательность. Казалось, что жизненное пространство от этого становилось шире, свободней, светлей. Человеческое присутствие заявляло о себе непрерывно. Оно задевало, приклеивалось, напоминало. От него невозможно было избавиться. Мягко, изящно и ненавязчиво. Живые выпуклости высовывались со всех сторон, смягчая толчки, амортизируя удары, возникающие в процессе движения. Бережно и нежно обволакивая человеческую душу, они погружали ее в атмосферу доверия и уюта.
Итак, мне предстоял долгий и утомительный полет. Откинувшись в кресле, размышляю – как заполнить время? Десять часов над Атлантикой! С ума можно сойти! Надо как-то занять себя, иначе попросту умрешь со скуки.
Между рядами шел бортпроводник, собирая заказы на обед: “Chiken? Fish?”. Этот однообразный вопрос порядком надоел мне за время перелетов. Неужели нельзя придумать что-нибудь оригинальное?
— Chiken? Fish? — поравнялся он со мной.
— Қазы мен қарта! — небрежно бросил я.
— Sory… — учтиво склонился стюард.
— Қазы and қарта! — повторяю медленно по слогам.
— Извините, сэр! У нас только курица и рыба.
— Что, уже съели?! — удивился я.
— В нашем меню только курица и рыба — виновато улыбнулся он.
— На “Люфтганзе” сделали соғым и предлагают на выбор: “Kazy? Karta?” А вы по старинке — “Chiken? Fish?” Может быть, найдется шужық?
— Я не знаю что это такое, сэр. Мы предлагаем только курицу и рыбу.
— Вы не знаете что такое шужык?! – я глубоко и выразительно вздохнул, — В “KLM” давно уже предлагают и то, и другое! Нет, вы определенно отстали от жизни!
— Мы учтем пожелания, сэр. Но сейчас только курица и рыба.
— Ладно… — снисходительно бросил я, — Несите свой дурацкий Chiken!
Бортпроводник облегченно вздохнул. Я оглядываюсь по сторонам, изучаю окружающую обстановку. “Боинг” набит пассажирами до отказа. Вот она яркая иллюстрация динамичного развития страны! – подумал я. После полупустого рейса “Алматы – Франкфурт”, это выглядело более чем убедительно. Хотя, казалось бы, при современных средствах связи, нет необходимости в столь утомительных перелетах. Все дела можно спокойно вершить, сидя дома за компьютером. Тем не менее, люди летели за тридевять земель. Десять часов над океаном! В случае нештатной ситуации самолет не сможет сделать аварийную посадку — под крылом сплошная водная пустыня. Однако цель путешествия, по-видимому, представлялись столь значительной, что люди сознательно шли на все невзгоды и риск.
Американский аэропорт, или Как я стал моральным инвалидом
|
|
Аэропорт |
Интерьер американских аэропортов – это настоящее произведение искусства! Выбирается он тщательно, изысканно, с любовью. Но меня поразило другое. После 11 сентября 2001 года безопасность полетов в американских аэропортах превратилась в настоящую паранойю. Посадочный контроль – это грандиозная, умопомрачительная процедура! А для неискушенного казахстанца плюс ко всему — испытание на выдержку и хладнокровие.
— Сэр, пожалуйста, снимите обувь! — просьба сотрудника службы безопасности вашингтонского аэропорта меня слегка обескуражила.
— Зачем? – спросил я удивленно.
— Мы должны пропустить ее через смотровой аппарат.
|
|
Двое |
Только сейчас я заметил, что вокруг меня снует масса босоногих пассажиров. Как ни странно, но это создавало в аэропорту атмосферу своеобразного домашнего уюта. Ничего не поделаешь, покорно снимаю обувь, кладу в пластмассовую корзину. Прикидываю в уме – интересно, что можно спрятать в обуви? Автомат Калашникова туда определенно не влезет. Может быть нож или гранату? Неужели, проклятые террористы изобрели миниатюрные “лимонки”, которые можно вмонтировать в каблук? Впрочем, если сделать в обуви специальные полости, туда можно засыпать взрывчатку. А если террорист не один, а целая группа, и к тому же надеть обувь на массивной платформе, то взрывчатки можно пронести сколько угодно. Кстати, под стельку, можно затолкать перочинный нож или детали пистолета, а в салоне самолета его собрать… Ловлю себя на мысли, что подобная атмосфера вырабатывает во мне некий террористический синдром. Нет, этих парней из антитеррористического департамента так просто не проведешь! Когда мой коллега хотел пронести в салон самолета биллиардный кий, приобретенный в качестве подарка, его решительно остановили и заставили сдать палку в багаж. Предмет представлял собой серьезную опасность. Он мог быть использован в качестве боевого копья или дубинки. Я тут же представил себе живописную картину: безумный казахстанец с биллиардным кием наперевес атакует кабину пилотов, берет ее на абордаж… В принципе, в качестве оружия можно использовать все, что угодно. Ноутбук, к примеру, можно использовать в качестве кирпича или бумеранга; из одежды легко скрутить веревку, сделать лассо, чтобы заарканить стюардессу и командира корабля, а потом этой же веревкой их задушить. Для надежности следовало бы всех пассажиров раздеть до гола, и в таком виде доставлять до места назначения. А одежду возвращать только в аэропорту. Классная будет картина! Представьте себе, триста пассажиров в салоне самолета абсолютно голые! Они мило беседуют, теребят свои гениталии, потому что ничего иного в руках им держать не позволяют. Кстати, женщинам непременно удалить маникюр, потому что острые ногти могут повредить зрение пилотам в случае потасовки…
Проклятый Бен Ладен! До чего довел бедное человечество!
|
|
Посадка |
Между тем босоногая очередь медленно продвигается вперед. Личные вещи пассажиров просвечивают аппаратурой, обыскивают руками. Кстати, следует отметить, что все делается филигранно, безукоризненно. Пока два сотрудника службы безопасности потрошат мой багаж и ощупывают одежду, девушка в униформе любезно занимает разговорами.
— Извините, но это дискриминация… — начал я несмело. Внимательно наблюдаю за реакцией сотрудников.
— Мне очень жаль, но это вынужденная мера! – мило улыбается девушка.
После такой вежливой фразы, я понял, что могу позволить себе нечто большее.
— Но я не террорист и не экстремист. Я подам на вас в международный суд.
— Сэр, вы очень хорошо выглядите. В Тампе вас ждет превосходная погода! – девушка изо всех сил напрягала обаяние.
— Вы попираете мои гражданские права. Я унижен и оскорблен! — медленно и осторожно повышаю тон.
— Мы пытаемся обеспечить безопасность полета…
— Извините, Вы позволите заглянуть в ваш портфель? – вмешался в разговор чернокожий сотрудник. Портфель стоял прямо перед ним, но заглянуть в него без разрешения он не решался. Меня подобная деликатность сильно вдохновила.
— Между прочим, американский президент — мой родственник, – заметил я, как бы невзначай. – Если я наберу его телефон, у вас будут большие неприятности.
— Сэр, вам не следует волноваться. Эта процедура не займет много времени.
Меня это достало окончательно.
— Что?! Сам президент вам не указ?! Дайте мне телефон! Немедленно соедините с Белым домом!!!
— Сэр, у вас, наверное, замечательная жена! Расскажите, пожалуйста, о своей профессии, – девушка выглядела растерянной. Мое поведение не вписывалось в ее должностные инструкции.
|
|
Ожидание |
— Вы нашли в моем портфеле бомбу?! – напирал я, пропуская мимо ушей комплименты.
— Нет, нет! Что вы?! Разве могут быть у такого прекрасного джентльмена столь ужасные вещи?! — глаза ее неестественно округлились.
— Где мои башмаки?! – не унимался я. — Мне холодно на бетонном полу. Принести коврик и одеяло! У меня опустилось давление. Закажите кофе и сэндвичи. Я устал ждать, у меня болят ноги. Принесите плед и шезлонг! Вы знаете, что я — лауреат Нобелевской премии?! Вы знаете, что я — борец против апартеида?! Нельсон Мандела — мой сын! – неистово стучал я себя в грудь. — Барак Обама – мой бажа!!!
— Все, все… Вы можете обуваться, господин Мандела! Осмотр закончен. Мы желаем вам приятного путешествия! – торопливо раскланивались секьюрити.
— Диктаторы! Агрессоры! – бормотал я, натягивая башмаки, сыпля казахскими ругательствами, глубоко уверенный в том, что ничего мне за это не будет. Нет, американская свобода мне определенно нравилась. Она пьянила, кружила голову, толкала на подвиги. Захотелось ограбить банк, угнать самолет, объявить импичмент президенту. Но, слава Аллаху, на взлетной полосе было пусто, а в окрестностях аэропорта не нашлось ни одного приличного банка. И связь с Белым домом мне так и не предоставили. В противном случае я, конечно же, наделал бы много шума: конфисковал бы пару самолетов, оставил страну без президента в наказание за причиненные моральные увечья. Но слава Аллаху, все обошлось! Все закончилось благополучно. А не то, по возвращению в Казахстан, чувство вины терзало бы меня бесконечно.
Солнечный полуостров
|
|
Тампа |
Тампа – маленький городок в штате Флорида. Это почти крайний юг Соединенных Штатов. Двадцать пять градусов северной широты и 3 000 километров до экватора. Если взглянуть на географическую карту, то можно заметить, что на этой параллели находятся Дели, Каир, Эль Кувейт… Но климат в Тампе разительно отличается. Здесь он более мягкий, нет изнурительной жары и высокой влажности. Возможно причина в том, что маленький полуостров со всех сторон обдувается океаническими ветрами, и это создает особый микроклимат. В моей памяти Тампа навсегда останется нежным солнечным пятном. Добрый, мягкий, ухоженный. Раскинувшись на берегу Мексиканского залива, он похож на уютную деревушку, оторванную от мира, и живущего своей размеренной жизнью. Весь город заполнен запахом океана, птицами, добродушными людьми. Я полюбил его, и, наверное, всегда буду скучать по нему.
Помню первые ощущения, когда ступил на эту землю. Ослепленный искрящимся океаном, высокими пальмами, устремленными в бездонное небо, я пребывал в состоянии эйфории. “Хочу здесь жить…” — неожиданно пронзила меня мысль. Желание показалось странным. Почему именно здесь? Ведь наверняка есть города и получше. Может быть, причина тому необычная аура? Словно огромная океанская волна вдруг накрыла меня с головой, погрузив в состояние ликования и блаженства.
|
|
Пеликаны |
Но самое прекрасное время в Тампе – раннее утро. Представьте себе гладь океана, спящий город, пустынную набережную, дремлющие яхты. Металлические склянки на мачтах колышутся под порывами ветра, издавая нежные звуки, словно листья гигантских реликтовых деревьев. Пеликаны вразвалку бродят по пристани. Они как ручные, можно подойти близко, протянуть руку… Но, нет. Погладить они не позволят. Взмахнув тяжелыми крыльями, улетают. Здесь столько тишины и умиротворенности! Я заметил, что атмосферу города очень точно передают обитающие в нем животные и птицы. Если они доверчивы и спокойны, значит в человеческом обществе мир и согласие.
Водная гладь океана напоминает мне степные просторы. Возможно, причина тому — ветер и безграничное пространство. Человек, время от времени, испытывает потребность в созерцании пустоты, когда хочется смотреть вдаль и ничего не видеть кроме тонкой линии горизонта. Бессознательное желание оказаться в пространстве, не загроможденном предметами, строениями, деревьями, людьми и животными; хочется почувствовать абсолютно чистое пространство, идеальную пустоту, бесконечность. Там, на берегу океана я почему-то вспомнил студенческую целину. Удивительное ощущение, когда, из городских трущоб тебя выбрасывают в бескрайнюю степь и, оказавшись в объятиях безграничного пространства, ты мгновенно теряешь все ориентиры. Вокруг только ветер, обилие воздуха, ощущение прозрачности неба, окружающих предметов и человеческих душ. И ранее утро, когда к запаху степных трав вдруг неожиданно примешивается запах талого снега. Неистовый ветер пронизывает насквозь, наполняет изнутри, поднимает в небо, и ты паришь над землей, словно воздушный змей.
|
|
Фермеры |
Каждое воскресенье мэрия Тампы устраивает на центральной площади ярмарку. Фермеры привозят свой урожай, художники рисуют прямо на асфальте, кулинары предлагают сладости, много торговцев цветами и одеждой. Горожане приходят сюда с детьми и собаками, чтобы сделать покупки, отдохнуть, выпить кофе, поделиться новостями. Возникло странное впечатление, что люди здесь для того, чтобы приятно провести время; а торговля и покупки – это нечто второстепенное. На этом рынке никто не зазывает покупателей, не расхваливает товар, не видно полицейских и бойких джигитов из базаркома. И только небольшой эпизод вдруг нарушил идиллическую картину. Когда я хотел запечатлеть китайца, торговавшего детскими игрушками, он вдруг вскочил, замахал возмущенно руками, не желая, чтобы его фотографировали. В те минуты я понял, что за этой безмятежностью скрывается и другой мир со своими проблемами, невзгодами и грустью.
|
|
Пианист |
Но зато как прекрасен был этот пианист! Строгий, торжественный, грациозный. Он не просто зарабатывал на жизнь. Он гордился и ликовал. Здесь, на базарной площади он нашел своих поклонников, и это вдохновляло его бесконечно. Он гениален, загадочен, неотразим. На этой базарной площади, игнорируя модные шлягеры, он исполнял этюды Моцарта, Бетховена, Шопена. Странная это была компания: фермер торгующий фруктами, грустный китаец среди детских игрушек, музыкант парящий под облаками, а между ними неприкаянно слонялся мусульманин из далекого Казахстана с фотоаппаратом в руках – абсолютно чужеродное тело, Бог знает каким ветром, занесенный сюда.
Воистину, в те дни я увидел город весьма удивительный! Он был похож на осколок инопланетного мира. Если на то будет воля Аллаха, я непременно сюда однажды вернусь.
Франкфурт – Вашингтон – Тампа