|
|
Решетников Л.П. |
Решетников Леонид Петрович, директор РИСИ, кандидат исторических наук.
Родился 6 февраля 1947 года. С 1974 по 1976 год работал в Институте экономики мировой социалистической системы АН СССР. С апреля 1976 года по апрель 2009 года – во внешней разведке. Последняя должность – начальник информационно-аналитического Управления СВР России, член коллегии СВР, генерал-лейтенант. В апреле 2009 года Л.П.Решетников уволен в запас в связи с достижением предельного возраста пребывания на военной службе.
29 апреля 2009 года, Указом Президента Российской Федерации Решетников Леонид Петрович назначен директором Российского института стратегических исследований.
Входит в состав Научного совета при Министре иностранных дел РФ, Научного совета при Совете Безопасности РФ и Общественного совета Министерства обороны РФ.
***
— То, что происходит сегодня в Ливии — это некий “проект”, привнесенный извне? Или, все же, итог накопившихся за длительный период до “критической массы” внутренних проблем?
— Я думаю, что это сочетание и внутренних проблем, и “проектов” западных стран.
Если смотреть отдельно, по странам, то до ливийских событий было сложно говорить о вмешательстве внешних сил, все происходящее выглядело более похожим на внутренний взрыв. А вот ливийские события с самого начала давали основания задуматься, что все здесь не просто и присутствуют внешние силы. Почему?
Посмотрите – практически уже на второй-третий день выступлений оппозиция в Ливии оказалась вооружена. Оказалась хорошо организованной. И это в Ливии, при традициях довольно жесткого контроля со стороны властей, контроля, имеющего долгую традицию. Даже такой, казалось бы, “мелкий” факт – откуда столько знамен старого, предшествовавшего Каддафи, режима короля Идриса? Их же надо было успеть сшить, распространить среди выступающих. А знамена – с фабричным качеством пошива. И это во время действия диктатуры Каддафи? Или за первые два дня выступлений? Многое, видимо, было подготовлено…
Конечно, в тех арабских странах, которые сейчас пребывают в состоянии разброда и шатаний, накопились огромные проблемы. Те, кто бывал в Египте не в курортных местах, а в срединной части страны, видели огромную нищету, буквально толпы безработной молодежи. Ведь население страны выросло чуть ли не в два с половиной раза за последние двадцать – тридцать лет. При том, что в это же время шло стремительное обогащение представителей власти, вождей, их превращение в олигархический слой. Это, конечно, не могло не “выстрелить”.
Второе, что “выстрелило”, это влияние западной культуры, идеологии, притягательность образа общества, основанного на модели постоянно растущего потребления. Это распространялось в традиционно мусульманской среде; появился этот конфликт “традиционного” и “нового” в сознании людей, и, в первую очередь, что особо важно, в сознании молодежи. Этот, в чем-то созвучный с известным тезисом булгаковского профессора Преображенского, “раскол в умах”, особенно молодой части населения, тоже способствовал социальному взрыву.
И, конечно, проекты. Проекты ряда западных государств, прежде всего, США. Проекты “развития демократии”. Все это реализовывалось через создание неформальных организаций, клубов, которые планомерно пропагандировали образ жизни “современного западного общества”. Ну и, плюс, политическая зажатость, порожденная самими местными режимами, отсутствие жизни в политике и общественном развитии, устоявшиеся формы и структуры, уже надоевшие за 20 – 30 лет одни и те же физиономии. Например, Сулейман, которому Мубарак попытался “передать” власть на острие кризиса. Но тот был с ним все эти последние десятилетия! На людей такие маневры не действуют, должна быть какая-то смена персоналий, политическая жизнь, чего остро недоставало в этих странах.
Поэтому, в бунтующих ныне арабских странах все наложилось одно на другое и произошел взрыв.
Что же до конкретно Ливии, то здесь я уверен, что загодя были разработаны планы свержения режима. Каддафи не устраивал западный мир, как и часть арабского мира. Почему? С одной стороны, экстравагантен, занимался безудержной критикой своих соседей из мусульманского мира…
— И – Локкерби?
— Да, и поддерживал терроризм. Но дело не только в этом. Благодаря нефти и он лично, и страна, стали довольно богатыми. Это позволило Каддафи проводить достаточно сильную социальную политику. Качество и уровень социальных гарантий в Ливии для представителей среднего класса и ниже оказались довольно высокими, за что его также не любили в арабском мире. Посмотрите – в Ливии работали сотни тысяч иностранных рабочих, в том числе, из бедных арабских стран, как в ОАЭ или Саудовской Аравии. Естественно, эти люди не могли не проводить параллелей между жизнью в Ливии и в своих странах, не в пользу их режимов.
— А как же обвинения в диктате спецслужб?
— Это было, но – как и во всех арабских странах, в том же, например, Тунисе, которые никогда не критиковали не в арабском мире, не на Западе. Это в течение всех последних десятилетий стало имманентной чертой региональных режимов. В этом смысле Каддафи ни чем особым не отличался, ни в ту, ни в другую сторону. Можно для контраста здесь вспомнить Саудовскую Аравию, где существует мощнейший контроль спецслужб над всеми сферами развития общества.
Так что здесь Каддафи ни чем не отличался. Но – он отличался тем, что больше, чем все остальные уделял внимания социальным вопросам. Поэтому он до сих пор держится — у него есть не только племенная, но и социальная опора.
И такой режим не устраивал ни Запад, своим стремлением к самостоятельности в экономическом, финансовом и социальном плане, ни арабский мир.
Наши эксперты считают, что в отношении ливийского режима уже довольно давно существовал план его свержения, и его авторы решили на фоне стихийных арабских революций в других странах, что сейчас удобный момент, и этот план пора запускать. Что и случилось. Конечно, в сочетании с многими проявлениями стихийного протеста, но в нем явно присутствует, в отличие от Туниса и Египта, наличие организованного ядра. Отсюда и быстрое вооружение повстанцев, и быстрое налаживание их контактов с Западом.
Все это проявляется и в информационной “картинке” этих событий в западных обществах. Но, во-первых, никто не видел убедительных свидетельств “зверств” армии Каддафи против мирного населения. А, с другой, ведь никто не собирается бомбить Бахрейн или Йемен, где расстреливали мирные выступления против правящего режима.
— Да, это противоречие бросается в глаза.
— Так что, в случае с Ливией мы вновь, как сравнительно недавно в Ираке, наблюдем борьбу за контроль над источниками энергоносителей и за устранение неудобного политического лидера. Хотя, стоит сказать, что в России ни экспертное сообщество, ни население симпатий к режиму Каддафи не питает, для нас он, по меньшей мере, странен. И что говорить, своей политикой, в которой сочетались и социальная ориентация с одной стороны, и племенная рознь и диктатура репрессивных органов, с другой, он и создал социальную базу для оппозиции.
— Складывается впечатление, что во всех последних событиях в упомянутых арабских странах собственно исламский политический фактор оказался где-то на периферии, что отнюдь не он стал двигателем революций, вопреки многочисленным политологическим и публицистическим прогнозам.
— Действительно, в оппозиционном движении этот фактор не играет ведущей роли. Он, конечно, важен, там, по прежнему, люди называют себя мусульманами и демонстрируют это, но – в общественном спектре этот фактор уже играет подчиненную роль. Если бы было иначе, то ситуация бы развивалась по другому, во всяком случае, не было бы обращений за помощью к внешним силам, тем более, к Западу. Революционеры старались бы, по крайней мере, внешне, действовать самостоятельно, без апелляции к Европе и США.
Это говорит о том, что традиционное исламское общество в Северной Африке, на Ближнем и Среднем Востоке находится в нестабильном состоянии: массовая западная культура, идеологическое влияние уже вошло туда. Сейчас много говорят о влиянии через Интернет на традиционные общества, и отчасти это справедливо, но этим оно не исчерпывается. Здесь все – и Интернет, и личные контакты, и телевидение. Все это способствует вхождению западной идеологии в арабские общества и из раскалыванию.
Конечно, до настоящего раскола еще очень далеко, и у этих обществ есть шанс устоять. Но, то, что у части населения ослабевают связи с традиционным обществом, это факт.
— То есть, можно говорить о “второй волне” вестернизации арабских, исламских обществ?
— Да, сопротивление данным процессам продолжалось несколько десятилетий, оно “пережило” и ввод западных войск в Афганистан и Ирак, и другие попытки расколоть его. Но – вот всем продемонстрировано, что в мусульманском обществе появились серьезные “трещины”, куда можно из вне вставить “рычаг”. И, обратите внимание, как на все происходящее реагирует исламский мир. Лет 20 назад это было бы иначе, не так спокойно, как сейчас.
— Получается, что то, что во времена СССР не смогла сделать активность и пропаганда левых партий в арабском мире, сделал Интернет?
— И Интернет, и западная массовая культура. Посмотрите – в Тунисе произошла революция, и в результате массы молодых людей, 20 – 30 лет, просто толпами бегут оттуда в Европу. Не хотят так называемые “революционеры” строить новый Тунис, а только уехать оттуда поскорее. Получается, что за это они и боролись. А сейчас эти потоки станут еще больше, и за счет египтян, и за счет ливийцев, которых раньше не пускал Каддафи.
— Эти процессы способны серьезно активизировать правых в западноевропейских странах? В СМИ уже сообщалось о визите Марин Ле Пен на остров Лампедуза.
— Естественно. Я не знаю, как в западных, европейских, аналитических центрах и спецслужбах просчитывают последствия всех последних событий в северной Африке. Ведь, что получится? Сейчас во всех этих странах установятся режимы, пришедшие к власти в результате “революций”. Но для улучшения социально-экономической ситуации они ничего сделать не смогут – нет на это ресурсов, из-за огромного демографического давления возможности будут перманентно ограничены. Значить, что они сделают? Станут обращаться за финансовой и экономической помощью к Европе и США. Пойдут с “протянутой рукой”, и больше, чем это делали их свергнутые предшественники. И Западу придется на это реагировать. Это первая проблема, а вторая – нарастающая волна миграции, которую Средиземное море не остановит. И все это на фоне недавних заявлений лидеров Франции, Германии и Великобритании о крахе политики “мультикультурализма”.
— Но ведь мы говорим о том, что арабская молодежь, захваченная обаянием современного западного потребительского общества, будет тяготеть к нему?
— Да, но приезжать в Европу она, зачастую, будет без знания языка, без навыков, без необходимого мировоззрения. С иной ментальностью. И это будет толкать людей в закрытые диаспоры, которые будут увеличиваться до огромных размеров, до актуализации вопроса контроля над городскими районами и целыми городами. Реакция коренного населения в таких условиях будет естественной – это, по меньшей мере, требования ограничить поток мигрантов, убрать их, отправить на родину. А то и приведет к распространению нацистских и фашистских взглядов. В этой ситуации сейчас рост правых, консервативных настроений, совершенно естествен, о чем и говорит, в частности, пример Франции. Сегодня многие представители французского общества, которые раньше относилось к партии Ле Пена отрицательно, а это солидные люди, далекие от того чтобы исповедовать какие-то античеловеческие взгляды, начинают откровенно заявлять, что эта партия сегодня единственная, которая обеспокоена судьбой Франции как Франции. И этот процесс будет только нарастать.
Так что, последствия для Запада всех нынешних событий, очень многогранны и сложны. Это очень тяжелый груз: коль скоро вы поддержали революции, а то и бомбили, то – помогайте, давайте поддержку и инвестиции.
— А ситуация в Иране может начать развиваться по египетскому или ливийскому сценарию? Или все же, там “стержень” крепче?
— Прочнее, однозначно. Хотя попытки раскачать ситуацию там идут и будут идти, поддержка иранской оппозиции из вне очень сильна. В том числе, на это направлены и экономические санкции против Ирана. Ситуация для страны весьма сложная, хотя, наш анализ показывает, что у существующего там режима есть широкая социальная опора. И – это опора организованная, в том числе, и в политические, и в полувоенные формирования. И если там произойдут более широкие оппозиционные выступления, более массовые, чем последние демонстрации 5-6 тыс. человек, то это приведет к очень жесткой вооруженной борьбе в стране, что может спровоцировать даже гражданскую войну в Иране, более масштабную, чем то, что мы видим в Ливии. Для России, как и для других стран СНГ, стабильность в Иране крайне важна, нам абсолютно не выгодно, чтобы там реализовывался “арабский сценарий”.
— Позиция России по вопросу военных санкций против Триполи многих удивила…
— Я считаю, что Россия заняла в ситуации вокруг Ливии правильную позицию, воздержавшись от принятия резолюции и, в то же время, не наложив на нее вето. В противном случае, поддержи мы военное вмешательство извне в ливийские события, мы обратили бы на себя критику на Востоке, а помощи от вето никакой бы не было – Запад все равно начал бы военную акцию. Решение России было прагматичным. Хотелось бы, чтобы все мы, и Россия, и Казахстан, на примере событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке, понимали, что с Западной Европой, с США, конечно надо поддерживать сотрудничество, экономическое и политическое, в нормальных рамках. Но при этом помнить, что как только мы дадим какую то слабину, допустим какую-то ошибку, этим наши партнеры сразу же воспользуются, исходя из своих интересов. И места моральным ограничениям здесь не будет, достаточно вспомнить Югославию, Ирак, Афганистан. Теперь – Ливия. Столько однотипных примеров за очень короткий исторический период.
— В Центральной Азии достаточно распространено мнение, что военное пребывание западных военных в Афганистане является “страховкой” от полного хаоса в этой стране, который затронет и граничащие с ней страны, или от того, чтобы с афганской территории не началась вооруженная экспансия. То есть, это фактор, работающий на нашу общую стабильность. И многие боятся того момента, когда коалиция начнет вывод войск из Афганистана.
— Это сложный вопрос. Можно разделять и такой взгляд, почему нет? Но стоит изучать и альтернативный взгляд – а действительно ли талибы обладают сегодня такой энергией и силами, что двинутся в Центральную Азию? До прихода войск коалиции таких импульсов у них не было.
— А если это будут не талибы, а группировки выходцев из стран СНГ, которые будут опираться на базы в Афганистане?
— Такой вариант возможен, но – эти группировки и сейчас имеют базы. И в Пакистане, и в Афганистане. И в ряде закрытых стран арабского мира пользуются полной свободой.
Ситуация в Афганистане очень сложна и нужно тщательно анализировать все варианты. Пока наши страны, и Россия, и Казахстан, проводят в отношении этой страны оптимальную политику.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена