Как ни прискорбно это признавать, но заметка посвященная дню отечественной журналистики, по определению не может походить на традиционную юбилейную здравницу или даже доброжелательное напутствие в духе “учтем отдельные недостатки, обратим внимание, повысим профессионализм, будем работать ещё лучше”.
Недостатки давно затмили достоинства (если таковые вообще когда-нибудь были), профессионализма нет и взяться ему, похоже, неоткуда, а взывать к профессиональной совести сообщества бессмысленно, потому как существование цехового коммьюнити также под большим вопросом.
Строчить эпитафию тоже как-то не с руки, ибо пациент все-таки жив, пусть даже чувствует себя прескверно (хотя и не всегда отдает себе в этом отчет – со способностью к рефлексии здесь тоже большие траблы).
Следовательно, можно попытаться набросать черновик врачебного диагноза, отметив постскриптум крайнюю дороговизну, если не сказать невозможность лечения. Но об этом позже.
В принципе, состояние пациента можно кратко охарактеризовать той же универсальной формулой, которой определяют практически любую сферу нашей жизни: гораздо хуже, чем ТАМ, но много лучше чем у ближайших соседей с неблагополучным суффиксом “стан”.
В сравнении с ними у нас всё просто замечательно. И неофициальная цензура помягче (за исключением, пожалуй, Киргизии), и одаренных авторов целая колония, и рынок шире, и креатив фонтаном хлещет.
Легко быть великаном в стане лилипутов.
Не будем заводить этот заведомо неблагородный разговор. Какое нам дело до чужих уродств?
Просто надо спокойно и честно признать, что за 20 хваленых лет суверенитета, отечественная журналистика (и в телевизионной, и в радийной, и в печатной и в нарождающейся сетевой ипостасях) не совершила ни единого прорыва, не создала никакой профессиональной школы (напротив, разрушила немногие достижения советской), пользуется унизительно низкой популярностью у населения, заслуженно презирается власть имущими, а самое главное – с каждым годом всё больше деградирует.
Лучше всего, это видно, конечно, на примере телевидения.
Отрасль призванная быть одним из основных инструментов для контроля над населением, в наших специфических условиях стала для властей – чем-то вроде потешного войска, а для крупных собственников – престижным, обязательным, но крайне хлопотным в смысле окупаемости ресурсом.
На государственных каналах творческие коллективы занимаются чем угодно кроме творчества, потчуя условного (если не сказать воображаемого) зрителя пепельно-серым официозом. Впрочем, конкретный и единственный потребитель у этой продукции, конечно, имеется. И всем он хорошо известен.
Частные же телекомпании, вынужденные хоть как-то обосновывать своё право существование, прилагают некоторые усилия, но без особого энтузиазма.
Монополизация цифровых медиа привела к тому, что большая часть населения (даже по оценкам премьер-министра около 70%) отечественное ТВ вообще не смотрит – там нет ничего, что могло бы их заинтересовать, кроме вечерних новостей, качество которых также оставляет желать лучшего.
Какой материал может изготовить съемочная группа, состоящая только из двух доходяг: навьюченного спецтехникой оператора и журналиста, в обязанности которого входит и подбор натуры, и поиск общей информации по затронутой теме, и создание репортажного текста, и даже просиживание в монтажной, где он компонует кадры для сюжета (т.е. делает работу, для выполнения которой не имеет специализированных навыков)?
Меж тем съемочная группа новостей на телеканале, скажем, НТВ, укомплектована как минимум четырьмя работниками – помимо вышеназванных, в неё входят редактор и режиссер, а иногда и помощник оператора, помогающий ему управляться с многочисленным и тяжелым инструментом.
Неудивительно, что любой новостной репортаж на отечественном телеканале это набор скучных, затянутых (либо напротив – срезанных по живому) и слабо связанных друг с другом кадров, сопровождаемых косноязычным и зачастую безграмотным текстом.
То, что у нас называется “итоговыми программами” и демонстрируется в воскресный прайм-тайм, на государственных каналах представляет второе издание телепередач эпохи позднего брежневизма, а на известном коммерческом – пылкое подражание известному российскому телекиллеру эпохи “войны компроматов”. Трогательное как попытка пятилетнего ребенка выдать пулеметную очередь из суковатой палки и примерно такое же по уровню эффектности. В качестве материалов – недельный дайджест новостных выпусков.
Усилия по созданию своих ток-шоу не имеют особого успеха, причем даже в тех случаях, когда тематика программ не связана с политическими вопросами, которые необходимо обходить и замалчивать.
О серьезных аналитических программах речь в принципе не идет.
Каждый проект по созданию отечественного сериала, — в независимости от того, был он реализован или остался на уровне задумок, — дискредитирует саму мысль о возможности появления качественного “мыла”. (Состояние казахстанского кинопрома – тема отдельная и не менее болезненная).
Т.н. “духовка”, в отличие от тех российских телеканалов, задвинута не на глубокую ночь, а вообще за пределы голубого экрана. Недавно власти объявили о скором открытии нашей “Культурки”, но предварительные данные уже не внушают оптимизма. Судя по словам ответственных за это дело бюрократов, дорогим казахстанцам, в качестве “духовки” будут скармливать кинопродукцию КазССР и концерты национальной музыки. Наши чиновники, похоже, рассуждают как завзятые второгодники. Высокая культура в их понимании непременно должна быть скучной и покрыта благородной патиной нафталина.
Словом, у нас есть телевидение только двух видов: плохое и ужасное.
С радиовещанием таких проблем не возникает. Работа любой из станций сводится только к тому, чтобы ставить на проигрывание трэшевый трек-лист и перемежать его обезьяньей болтовней со своими слушателями. О музыкальном разнообразии и концептуальности речь не идет. “Наше радио”, — единственная частота, которая пыталась взрастить на здешней почвы нечто, что хоть немного выделялось бы на фоне торжествующей пошлости, — закрылось пять лет назад, не выдержав финансового дефицита, вызванного всегдашним скепсисом отечественных рекламодателей.
Печатная пресса, в свою очередь, делится на ту которую читать скучно (неприятно, пошло, стыдно), и ту, что невозможно в принципе. Последние несколько лет, паритет в сторону последней неуклонно повышается.
Газеты окончательно превратились в ньюслеттеры тех или иных ФПГ, которые не возражают против того чтобы нужные им материалы (как правило, не представляющие интереса для широкой публики) перемежались экономическими выкладками, подчистую слизанными из корпоративных пресс-релизов; политической аналитикой и комментариями от экспертов, больше всего боящимися ляпнуть что лишнее и при этом сообщить хоть что-то; культурными обзорами, авторы которых отчаянно ищут признаки этой самой культурной жизни.
Со всем остальным как-то не ладится. Казахстанская печать напрочь лишена целых жанров и рубрик, составляющих неотъемлемую часть любого уважающего себя издания.
Жанр журналистского расследования существует только в формате “слива” — ни о каком самостоятельном поиске эксклюзивной информации речь не идет. Тех, кто пытался проводить нечто подобное, как правило, расплачивались с несоизмеримыми издержками.
Наш читатель может только мечтать об очерках и эссе. Для этого нет ни достаточного количества литературно одаренных авторов, ни понимания того, что в таких материалах нуждаются очень многие читатели. Хотя они могут об этом не догадываться, как человек никогда не употреблявший в пищу устриц, может нуждаться в них больше кого бы то ни было.
Рубрика авторских колонок существует во многих изданиях, но практически ни в одном из них нет понимания того, что представляет собой этот специфический жанр. Редактора и авторы (не говоря уж о большинстве читателей) искренне считают, что колонка – это всего лишь текст, напечатанный столбиком и снабженный фотографией автора размером 3х4, а не своеобразный стиль подачи.
Впрочем, как бы ни обстояло дело с газетами, но с журналами ситуация во сто крат хуже.
Точнее говоря, наши журналы, что отечественные партии или официальные профсоюзы. Формально существуют, но таковыми не являются.
Глянец представляет собой рекламные проспекты с вкраплениями явного и скрытого плагиата. Казахстанский потребительский рынок слишком незначителен, чтобы на него приходили гиганты типа “Vogue” или “GQ”. Забегавший на огонёк “Esquire”, быстренько смотался, даже не выпив чаю. Слишком уж странно вели себя хлебосольные на первый взгляд хозяева. Сам “Огонёк” тоже не задержался надолго, смущенный низким спросом. Хотя виной тому было не отсутствие подходящего читателя, а чудовищная деформация издания под прессом местной квази-цензуры.
Толстые литературные журналы – тихий ужас, который никак не кончится ужасным, но все-таки необходимым концом.
Информационно-аналитические издания, хило косящие под “Newsweek” или “Forbes” читаются только своими авторами и может быть владельцами, хотя тоже не факт.
Словом, неудивительно, что одно время многие возлагали большие надежды на сетевую прессу, которая де покончит со всеми этими недомолвками, оглядками, притирками, зависимостью от государственных или корпоративных владельцев, и откроет ширнармассам (пусть даже лишенным доступа к Интернету) окно в мир свободной информации и всех причитающихся к ней бонусов.
Наступивший затем облом оказался столь сокрушительным, что о нём даже вспоминать лишний раз не любят. Особенно те, кому обломали.
Выяснилось, что поводок по-прежнему короткий, ошейник тесный, а хозяин лютует пуще прежнего.
Надежда уйти в блогосферу наткнулась на соответствующий закон, а страх владельцев перед блокировкой или даже банальным уничтожением сайта, сделал их весьма восприимчивыми к вежливым угрозам из казенного дома.
Круг замкнулся.
О путях его разрыва можно говорить долго и непродуктивно, поскольку решение упирается не в отдельный плохой закон или нерадивого чинушу, а в неохватное бревно по имени Система.
Что тут можно посоветовать себе и другим собратьям по несчастью? Ну, не убиться же “ап стену”?
С праздником вас, дорогие коллеги.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена