За годы экономического роста неправильная кадровая политика на уровне среднего звена привела к тому, что везде сидят чьи-то племянники, братишки, сестренки
Вчера стало известно о назначении нового главы фонда национального благосостояния “Самрук-Казына”. Умирзак Шукеев сменил на этом посту Тимура Кулибаева. Оставим политическую подоплеку рокировки, а также обсуждение самих этих фигур. Не менее любопытным представляется сам факт присутствия государства в экономике, рыночной экономике. Да, правительство спохватилось во время мирового кризиса, аккумулировав стратегические активы в созданном нацхолдинге. Но одно дело влить средства, другое – руководить, проводить политику, выстраивать стратегию развития отдельно взятой компании. В свое время Вернер Финк говорил, что государственное хозяйство – это такое хозяйство, в котором все хотят есть, но никто не желает мыть посуду. Так и в нашем случае, бюджетные деньги вливаются, а международные рейтинговые агентства почему-то снижают рейтинги, к примеру, некоторых банков.
Новый год сулит нам некоторые перемены в экономике страны. Впервые в стране должно пройти публичное размещение акций корпораций, входящих в состав госфонда, общий объем активов которого, кстати, достигает 70 млрд долларов. Кроме этого, топ-менеджеры “Самрук-Казына” вещают о скором полном избавлении от некоторых “непрофильных активов”. Своим мнением относительно того, что мы имеем сейчас в нашей экономике, и что будет завтра с нацхолдингом, делится директор Института макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов.
***
— Каковы итоги государственного участия в экономике страны? Насколько позитивными были перемены в экономике? Насколько государственный менеджмент показал себя с эффективной точки зрения?
— Основным двигателем экономического роста в этом году были цены на нефть и госрасходы. Впрочем, эта тенденция была и в прошлом году. Государство было активным практически во всех секторах – большая часть мер прошла в рамках программы ФИИР (форсированное индустриально-инновационное развитие), число проектов которой достигло 609. Также в этом году акцент был на инновационную составляющую. Где-то, конечно, за инновации выдавались обычные технологии, где-то действительно была попытка реализовать нечто новое. Но самое главное, почти все инновационные проекты были в рамках инвестиционных программ крупных государственных компаний.
Насчет менеджмента трудно оценивать. Практически в любой команде есть отличные управленцы, и есть те, кто мешает достигать результата всяческими интригами. Более того, для государственных проектов минусом является резкое несоответствие зарплат. Скажем, есть министерство, которое курирует соответствующую госкомпанию, там зарплаты низкие. А вот в самой госкомпании – зарплаты высокие. Министерству трудно набрать “спецов”, в отличие от той же госкомпании. Такая разница в оплате создает проблемы – наиболее квалифицированные кадры собираются в госкомпаниях, но отнюдь не в госорганах. Хотя они должны быть равномерно распределены. Решение вопроса здесь не в снижении зарплат сотрудникам госкомпаний, а в повышении оплаты труда госслужащих.
Есть и другая проблема. За годы экономического роста неправильная кадровая политика на уровне среднего звена привела к тому, что везде сидят чьи-то племянники, братишки, сестренки и т.д. И, не дай Бог, уволить их, начнутся проблемы у уволившего. Это сейчас, как в школах: если раньше родители ругали детей за плохую успеваемость, то теперь они “наезжают” на поставившего плохую оценку учителя. Конечно, есть случаи, когда эти родственники действительно обладают должным умом и образованием, а их родственные связи – лишь легкое подспорье. Но зачастую есть такие, у которых только одно достоинство – быть чьим-то родственником. Эти люди обычно не склонны быть благодарны судьбе за хорошую должность и зарплату. Наоборот, их непомерные амбиции становятся источником всякого рода подковерных игр.
Радует одно, что год за годом среди государственных чиновников растет число тех, кто старается подбирать представителей среднего звена в первую очередь за их профессионализм, подразумевающий должный опыт и образование, и личные морально-волевые качества. И эти люди стараются работать, без интриг, без отслеживания кого куда назначили, кто кому и кем приходится. Мне, скажем, импонируют отдельные управленцы в составе Министерства экономического развития или, скажем, Национального инновационного фонда.
— В следующем году на рынок будет выброшена часть акций части активов нацхолдинга “Самрук-Казына”. Кому будет выгодно это “народное IPO” – отдельно государству, эмитентам или инвесторам?
— Конкретно государству от этой акции выгоды практически нет. Но есть выгоды для самих компаний, которые выставляются на IPO. Они получают дополнительные средства на реализацию инвестиционных программ. Однако есть компании, у которых достаточно средств и они в принципе не нуждаются в IPO. Такие компании лучше не выставлять на продажу – в первую очередь это сырьевые компании.
Также это выгодно тем инвесторам, у которых достаточно средств и они ищут, куда бы вложить деньги. Обычным же людям, которые живут на зарплату и не имеют сбережений, не стоит покупать акции.
Действительно, за счет “народного IPO” может вырасти прозрачность этих компаний, качество управления. Но все будет зависеть от доли акций, выставляемых на продажу. Небольшие пакеты не изменят ситуации.
— Говоря о нацхолдинге, нельзя не обойти вниманием такую госпрограмму, как казахстанское содержание. Насколько компании “Самрук-Казына” были открыты для МСБ страны? Насколько богаче стали субъекты бизнеса за счет производства и продажи товаров, услуг, кадров для активов госфонда? Насколько вообще эффективно была реализована эта программа в целом для экономики страны?
— Казсодержание растет достаточно быстро. Скажем, когда госорганы и госкомпании покупают товары, то доля местного контента составляет 35-40%, а при закупе услуг уже доходит до 70-80%. Фактически рост составил в четыре раза с 2007-08 годов.
Что касается малого и среднего бизнеса, то здесь картина противоречивая. За 11 месяцев текущего года число субъектов МСБ выросло на 4%, однако число работающих в этом секторе сократилось на 4%. Причем падение числа занятых есть во всех отраслях. Кредитование предпринимательского сектора банковсками второго уровня также снизилось: доля МСБ в ссудном портфеле упало на треть с 22% до 16% за 3 года, а в абсолютном значении фактически уполовинилось. И, наконец, номинально объем продукции вырос на 2% по сравнению с прошлым годом, но за вычетом инфляции фактически упал на 10-15%. Сейчас можно сказать, что бизнес живет благодаря сырьевому сектору и госрасходам.
— ФНБ “Самрук-Казына”, несмотря на проводимую там работу по увеличению эффективности корпоративного менеджмента, все-таки представляется неким “монстром”, этаким гигантским спрутом в экономике. В то время, как в условиях рынка необходимо более гибкая политика, мобильность в принятии решений. Насколько эффективно дальнейшее существование этой громоздкой структуры?
— В идеале любой государственный актив должен курироваться профильным министерством. А их действия направляются общей государственной программой, пронизанной долгосрочной идеологией. Но в реалии отечественных обстоятельств неэкономического характера, а также невозможностью привлечь на зарплату, эти компании склонны демонстрировать слабый импульс. Возможно, в наших условиях объединение в единый госхолдинг является способом скоординировать их действий, ускорить их рабочие процессы. Но все же, этот инструмент может быть эффективным лишь в краткосрочном периоде.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена