Два-три года назад в Сети имели место публикации, в которых авторы высказывали неудовлетворенность тем, что отечественная политология не дала однозначного ответа по волнующим общественность проблемам.
“За разговорами о причинах отсутствия в нашей стране полноценной политической жизни, как-то теряется вопрос о качестве казахстанской политологии. На первый взгляд, все вроде бы очевидно – политология это лишь надстройка производная от базиса, а базис сами знаете какой. Но если разобраться, то ведь задача науки не только в том, чтобы пассивно отражать статус-кво, но и по возможности указывать возможные пути его разумного преобразования в позитивную сторону. Создавать новые идеи и теоретические конструкции, которые могут лечь в основу партийных программ или государственных проектов. Впрочем, для этого надо хотя бы адекватно анализировать действительность, а вот с этим проблемы” (Арман Газизов. Патологии отечественной политологии ).
Прошло время, а воз и ныне там. Более того, события последних двух лет показали, что прежнее восприятие Казахстана как страны стабильности корректируется зарубежными аналитиками. Что касается восприятия отечественной политической науки, то общественность смирилась с плачевным состоянием научных исследований вообще и не ожидает никаких научных достижений и точности анализа происходящего.
Существуют внутренние причины для такого состояния отечественных политических исследований.
В начале 1990-х годов политология как учебная дисциплина пришла в Казахстан. Прежним преподавателям научного коммунизма (сокращенно: научком) и истории КПСС пришлось переквалифицироваться. Справедливости ради, не все смогли освоить новую науку. Над некоторыми “стариками” довлел груз прежних, оставшихся в прошедшей эпохе, идей. Зато молодые политологи, как правило, имевшие базовое историческое, реже философское образование нашли приложение способностям. Изучение политической жизни суверенного Казахстан представляло собой нераспаханную целину. Энтузиазма хватало у некоторых молодых, начинающих исследователей. Можно было наблюдать как “проглатывались” и затем обдумывались прочитанные книги и мудрёные научные статьи.
В 1992-1994гг. статьи историка и этнолога Нурболата Масанова, часть которых была написана в соавторстве с Нурланом Амрекуловым, обратили внимание на то, что ценностные ориентиры интеллигенции и элиты имеют следствием нерадужность будущего. Со второй половины 1990-х гг. социологические исследования под руководством Сабита Жусупова “по свежим следам” выявляли новые тренды в общественных настроениях: с конца 1995 г. высшие позиции по влиятельности и перспективности занимают только лица из исполнительной власти, затем уловили начавшуюся “усталость от деклараций” о реформах и т.д. Эти исследователи имели дар ненавязчивого ведения разговора о науке, что обогащало кругозор их собеседников — молодых аналитиков и научных работников.
Хуже обстояло дело с теми для кого политология могла бы быть теоретической и аналитической поддержкой. Политические партии того времени были равнодушны к аналитике. Первыми осознали важность исследований и аналитического обеспечения государственные органы: министерство печати (тогда министром был Куаныш Султанов, а начальником аналитического управления – Сейдахмет Куттыкадам), аппарат Президента и аппарат Правительства. Существовал Информационно-аналитический центр (ИАЦ) при Верховном Совете последнего, 13-го созыва. Действовал и действует поныне Казахстанский институт стратегических исследований (КИСИ) при Президенте РК.
Ситуация переменилась в середине 1990-х г. Грызня конституционных сил – борьба законодателей с исполнительной властью привела к сужению прерогатив парламента в 1995г. Затем, увидев потенциального политического конкурента в лице премьер-министра Акежана Кажегельдина, сочли необходимым ослабить аппарат Правительства. К 1997г. приказал долго жить отдел внутренней политики аппарата правительства.
Напряженность между администрацией президента и премьер-министром Акежаном Кажегельдиным в 1996-1997гг. нашла решение в мерах по ослаблению аналитического обеспечения правительственного аппарата. В последующем, этот аппарат был сужен до меньшей по численности Канцелярии правительства.
Сужение прерогатив парламента по сравнению с Верховным Советом отразилось и на деятельности ИАЦ парламента. В 1996 г. уже не было содержательных статей сотрудников ИАЦ, сравнимых с опубликованными в 1995г. в еженедельнике “Панорама”.
Однако в 1994г. перспективы политической науки в Казахстане казались радужными. Кроме государственных учреждений, вскоре появился Институт развития Казахстана, открывший выпуск журнала “Саясат” (т.е. “Политика”). В конце 1990-х гг. уже имелось достаточное количество научных работников по изучению политических институтов и процессов. Слабой стороной являлось почти полное отсутствие работ по политической культуре казахстанского общества.
Существенные последствия имела наметившаяся в конце 1990-х смена мотиваций у оперившейся молодежи. Молодые политологи, как правило, уходили на государственную службу. При этом, часто принятие на работу в аналитическое подразделение какой-либо государственной структуры рассматривалось как промежуточный этап для перехода в иные подразделения и органы, где меньше утомительной и малопрестижной работы мозгами, ближе к ресурсам и есть больше свободного времени после рабочего дня.
В начале 2000-х гг. внутриэлитная борьба вышла на открытое политическое пространство. Наступило время востребованности политической аналитики. Не только лидерам партий “Асар”, “Ак жол”, “Демвыбор Казахстана”, но и главам олигархических группировок потребовалось если не аналитическое обеспечение, то, скажем язвительно, хотя бы аналитическое сопровождение.
С 2005-2006гг. ситуация опять меняется. Партия “Отан” к концу 2006 г. объединяется с другими пропрезидентскими партиями в “Нур Отан”. Неоднократные напоминания в адрес финансовых групп: “Не вмешивайтесь в политику” дают о себе знать. В течение последующих лет закрываются, либо в лучшем случае переходят в “замороженное” состояние почти все негосударственные аналитические центры. “Золотой век” казахстанской прикладной политической аналитики закончился. Что совпало с волной мирового экономического кризиса 2008г. и, соответственно, спонсоры в первую очередь волновались не о политической аналитике.
К 2008-2009 гг. общественность дозрела до вопросов к отечественной политологии и политологам. Как и во времена правления Юрия Андропова вспомнили, что “мы не знаем общество, в котором живем”. Однако к этому времени ряды правофланговых поредели: уже не было в живых Нурболата Масанова, Сабита Жусупова, скоропостижно скончался молодой ученый и аналитик Меиржан Машан, автор содержательной монографии об особенностях политической системы Казахстана.
Политические события и их освещение, а затем и комментарии с элементами анализа стали актуальными в Сети. Но согласимся, что разговор для публики и на публику отличается от научных обсуждений, кропотливого научного анализа. Так что уже в 2008-2009гг. были очевидными упущенные возможности.
Во-первых, прошло время энтузиазма первой поросли молодых политологов. Во-вторых, ни государственные органы, ни частные научные и аналитические подразделения не проявляли и не проявляют заметного интереса к фундаментальным исследованиям. Доминировал и по-прежнему существует подход, отчасти приемлемый к аналитике, но полностью не допустимый по отношению к фундаментальным исследованиям: “Сейчас и всё сразу”. Даже на проведение сравнительных политических исследований в отечественных научных подразделениях не имелось финансирования. В-третьих, политическая жизнь в стране в последние годы все более определяется “за кулисами” и, как следствие, резкий спад интереса и спроса со стороны заказчиков, т.е. лиц из политической и экономической элит к политологам.
Действительно, для непубличных, закулисных внутриэлитных разборок и интриг политология не нужна. Вспомним, что камарильи при дворах абсолютных монархов конца средневековья не нуждались в знании, актуальном и действенном только при публичности политики. Аналогично мастерам политических интриг и интриганам при дворе Людовика XIV (“король-солнце”) незачем было прилагать к политической жизни Франции теории Монтескье, Гоббса и Локка.
Следует отметить, что проблема развития науки, в том числе политической, забалтывается. С одной стороны, каждый видит только один аспект: например, ученые зачастую упоминают наиболее злободневные вопросы финансирования исследований, забывая о подготовке кадров и их качестве.
С другой стороны, любимое словцо “должен” перекидывает ответственность с “низов” на “верхи” в речах и статьях научных работников, и с “верхов” на “низы” в выступлениях больших чиновников. При этом, ни те, ни другие не удосуживаются глянуть системно на проблему.
Помимо внутриполитических и собственно научных обстоятельств, необходимо отметить внешнеполитический аспект. Мир вокруг Казахстана отнюдь не спокоен. Имея в качестве соседей такие державы как Китай и Россия, испытывая воздействие со стороны исламского мира и не иметь соответствующих научно-исследовательских институтов по этим направлениям выглядит по меньшей мере странно, если бы не стало настолько привычным.
От ученых-политологов ожидать чуда не приходится. Зажечь свет в конце туннеля накапливавшихся общественно-политических проблем – для этого усилий даже самых лучших талантов недостаточно. Необходим интерес и запрос от элиты. Что же касается самих политологов, то присмотревшись несложно различить увлеченных беспристрастным поиском научных истин от тех, кто склонен пропиарить самого себя и от тех кто готов прогнуться под любого господина-покровителя. Именно эти прогинающиеся лица в угоду краткосрочной выгоде занялись написанием диссертаций для высоких чиновников. Что, конечно, не способствовало авторитету научных исследований и самих ученых в глазах этих чиновников, так легко и без мыслительных усилий получивших ученые степени.
Банальный распил денег не миновал политическую аналитику. Создание новой аналитической структуры так любимо некоторыми чиновниками и партийными функционерами, ибо позволяет потратить часть средств на закупку компьютеров, офисной мебели у своих же фирм, заодно записать в число сотрудников явный балласт в лице своих протеже. Как следствие, было достаточное количество примеров, когда “один с сошкой, семеро с ложкой”.
Вместо абстрактных претензий к политической науке и политологам в целом, присмотримся к исследованиям и точности прогнозов того или иного политолога. Жанаозень декабря 2011г. показал нищету анализа у некоторых авторов. Вспомним, что среди тех, кто причисляет себя к политологам был своеобразный водораздел по теме реэмиграции, проще говоря, по вопросу об оралманах, ускорять ли процесс их возвращения на историческую Родину. После Жанаозеня сторонники быстрой репатриации словно воды в рот набрали. Но жив синдром агронома Лысенко – уходить от темы, где опростоволосился, и вновь громко заявлять о себе любимом уже по иной теме. Так что такие, к слову сказать политологи, продолжают шуметь и их имена на слуху.
***
© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена