“Мы сделали “домашнюю работу”: техрегламенты, пошлины, квоты и хотим уже иметь рынок в 200 млн человек” — Кайрат Мажибаев на конференции ЕБРР

Глава RG Brands Кайрат Мажибаев, глава ТОО “Олжа” Габдулла Атарбаев, управляющий директор фонда АО “ФРП “Даму” Нурлан Акшанов ответили на вопросы журналиста “Financial Times” Джека Фарчи в дискуссии на конференции ЕБРР в Алматы, посвященной поддержке предпринимательства в Казахстане

 

европейский банк реконструкции и развития

Модератор дискуссии — Джек Фарчи задавал сразу по два-три вопроса всем участникам.

— Как вы начинали свой бизнес? Какие проблемы возникали? Какие уроки извлекли?

Г. О.: Мы обращались в банки и банки научили нас работать. Ведь для них требовалась эффективная и прозрачная финансовая модель. Следующим этапом стало получение инвестиций в капитал от одного из фондов прямых инвестиций, функционирующих с участием “Казына Капитал Менеджмент” — “Ситик Казахстан”. Такой инвестор в числе участников проекта (- козырная карта – авт.). Мы получили более дешевое и длинное фондирование. Ставки ЕБРР отличаются от ставок наших локальных банков. Компания получила три кредита от ЕБРР и смогла, например, обновить парк вагонов.

К. М.: Мы управляли “проектами с нуля” до средних активов. Предприниматели все время должны трансформировать бизнес под завтрашний день и группа имела опыт общения со многими международными институтами. Но через два-три года общения с ЕБРР мы были шокированы отсутствием результатов. … (Потом все уладилось – авт.). ЕБРР ближе к бизнесу, чем АБР (Азиатский банк развития) или IFC (Международная финансовая корпорация). За ЕБРР инвестируют те, кто инвестирует на его базе, следом за ним. Это — значительный сегмент частных инвесторов, ориентирующихся именно на кредиты ЕБРР, и очень разнообразных поставщиков, готовых осуществлять выгодные поставки заемщикам банка.

Первый кредит мы получили от ЕБРР в январе 2009 года, на $50 млн, на 7 лет — на супер льготных условиях. Он позволил нам использовать кризис как время возможностей. Второй — на меньшую сумму, в конце 2013 года. Оба – перед девальвациями. Эти деньги нам понадобились. Наши же банки пользуются девальвацией так, что именно с хороших клиентов надо “задрать” деньги.

Я недавно с удивлением узнал о подготовленной кредитной линии ЕБРР, в рамках которой бизнес будет кредитоваться в тенге на общую сумму, эквивалентную $1 млрд. При этом тенге будут предоставляться Нацбанком в рамках валютного свопа в обмен на валюту.

Общение с ЕБРР дисциплинирует. Ты знаешь все детали стратегии, отслеживаешь изменения на рынке – держишь постоянно этот “градусник” подмышкой.

Н.А.: Я начинал работать кредитным офицером именно в рамках программы ЕБРР по кредитованию МСБ во второй половине 90-х. Во многом благодаря этой программе выдавались десятки тысяч кредитов в год. Выдавались быстро, за несколько минут. Получить деньги на финансирование бизнеса сейчас – сложно. Банки “обожглись на молоке и дуют на воду”.

— Как сейчас ваш бизнес чувствует себя? Что вы думаете о следующем годе?

Г. О.: Кроме внешних факторов: снижения цен на нефть, ситуации в России, есть внутренние, позволяющие сформулировать ответ на эту ситуацию. Кроме рынка перевозок нефти, есть транспортировка сжиженного газа, другие сектора рынка перевозок, в которых можно компенсировать какие-то из потерь.

К. М.: У нас в RG Brands импортозависимость сырья и комплектующих — около 42-43% и ослабление тенге требует увеличения стоимости продукции. Тем не менее, компания должна расти и мы исходим из того, что в среднесрочной перспективе спрос будет расти. У нас должен быть рост физического объема в 10%. Мы не собираемся амортизировать задачи под ситуацию. В жесткой бизнес-модели заложен среднегодовой курс тенге в 220 за доллар, а в стрессовом сценарии, который предусматривает падение физического объема до 10% — 250 тенге/$1. Мы не ссылаемся на правительство, ситуацию в Украине, России. Бизнес должен работать.

Н.А.: Предоставление господдержки бизнеса должно быть как покупка билетов Air Astana по интернету: минимум контактов заемщиков и кредиторов. Представление, что для участия в программе необходимо знать кого-то лично в фонде “Даму” или в банках, уже не доминирует. Недавно в фонд пришел запрос от заемщика из сельского района на западе страны. Он запрашивает гарантии на 560 тысяч тенге при сумме кредита в 5 млн тенге. Вот не пошел к родственникам. — Система гарантирования начинает восприниматься как работающий механизм даже “в глубинке”.

Документы на гарантии клиент к концу года будет собирать “одним кликом” на сайте e-gov. Мы сможем принимать решения о выдаче гарантий за 15 минут. Причем это может происходить до принятия решений о выдаче кредита банками. Сейчас фонд — крайнее звено в цепи и многие проекты до него просто не доходят. Да, теперь отказов в кредитах будет больше, но времени у заемщика мы не отнимем.

Сейчас фонд предоставляет максимально гарантии на сумму до 70% кредита. По настоянию Министерства национальной экономики, максимум увеличен до 85%. Рост размера гарантий по отношению к размерам кредита должен сопровождаться ростом компетенции заемщиков. А они в большинстве случаев должны приходить к выводам о ненужности кредитов и гарантий в максимальных объемах. Остра проблема залогового обеспечения — есть много проектов с хорошими бизнес-моделями и даже финансовыми потоками, у которых для получения кредитов и расширения нет достаточных залогов.

— Вы видите эффект “Нурлы жол” — стратегии диверсификации экономики?

Г. О.: Есть проекты, получившие преференции по налогам. Другое, дело, что не все могут легко и быстро добраться до этих услуг финансирования. На сайте http://doingbusiness.gov.kz предлагается 140 видов разных программ поддержки. Теперь, надо, чтобы люди узнали об этом портале.

— Каков эффект ТС (Таможенного союза) для вашего бизнеса? Как вы видите присоединение Казахстана к ВТО?

К. М.: RG Brands не очень получает прямую государственную поддержку. В “Даму” нам говорят: “Вы – не малые, вы – большие”. Мы не подходим для получения поддержки и как крупный бизнес. …

Главное – какая у тебя бизнес-концепция, что ты делаешь. Мы – прагматики. — Все должно быть материальным. Мы сделали “домашнюю работу” — техрегламенты, пошлины, квоты. И мы хотим уже иметь рынок в 200 млн человек. Но видим российскую продукцию и видим свою продукцию – она к нам возвращается на 30% дешевле. Я поверю в ЕАЭС, если у нас будет: рост потребительской и инвестиционной активности, рост количества рабочих мест. И я хотел бы, чтобы господдержку получали наши клиенты и поставщики.

***

© ZONAkz, 2015г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

Новости партнеров

Загрузка...