В Алматы вышел справочник “Политические партии Казахстана”. Его авторами стали кандидат политических наук Юрий Булуктаев и политолог Андрей Чеботарев. Справочник содержит в себе сведения обо всех политических партиях нашей страны. Создана ли у нас по-настоящему партийная система и насколько близки политические партии народу? Об этом беседа с авторами справочника.
***
— Справочник о политических партиях Казахстана впервые издан в нашей стране. Но, честно говоря, он носит больше информационный характер и поэтому вряд ли заинтересует широкую публику. Если говорить о содержательной стороне, то что, с вашей точки зрения, представляют собой политические партии страны?
— Ю.Б.: Относительно содержательной стороны, то мы указали в введении, что справочник и не должен содержать в себе какие-то оценки партийной системы. Поэтому действительно мы привели строго данные информационного характера, как вы верно обратили внимание, и сам справочник структурно так и выстроен.
— Но можно ли говорить, что у нас сформирована партийная система?
— Ю.Б. Партийная система Казахстана развивается весьма своеобразно. Специфические особенности заключаются в том, что правовое поле деятельности политических партий чрезвычайно сужено. Это касается, прежде всего, самого закона о политических партиях, принятого в 2002 году. Норма о членстве в партии 50 тысяч человек для ее регистрации, согласитесь, препятствует партийному строительству. И второе, в парламенте у нас до сих пор политические партии представлены крайне низко, всего лишь 10 мест отводится по партийным спискам. Все это и предполагает, что сама партийная система у нас не развита по-настоящему. Это – результат управляемой демократии. Если брать по отношению к России, то там уже с 1993 года депутаты Госдумы избираются по партийным спискам. У нас же эти 10 мест только в 1999 году были закреплены за партиями законом и до сих такое положение сохраняется. Вообще-то партийная система свободно формируется, получает новый импульс к развитию, когда развивается свобода граждан на объединение. У нас же такой свободы нет. Норма о членстве в партии 50 тысяч человек является драконовской по сравнению с соседними государствами постсоветского пространства. Например, в Узбекистане необходимо наличие всего 10 человек для регистрации партии. Но, тем не менее, партийная система у нас, конечно, существует. Но она существует в том виде, в каком ей позволено существовать. Та же норма о членстве в партии 50 тысяч человек породила, на мой взгляд, систему приписок. И выборы это показали. Три партии у нас не набрали даже 50 тысяч голосов, за них проголосовали от 20 до 35 тысяч избирателей. Иначе говоря, получается, что сами члены этих партий за нее не проголосовали. По существу, данный факт и является подтверждением того, что существует система приписок при регистрации этих партий.
Перспектива развития партийной системы, как мне кажется, зависит от совершенствования правового поля деятельности партий. Чем шире правое поле, тем активнее станут партии, и быстрее будет формироваться настоящая партийная система.
— Один из выводов, который сделан по итогам недавних парламентских выборов, состоит в том, что сейчас необходимо укрупняться партиям или сливаться. Так, недавно один из сопредседателей партии “Ак жол” Алтынбек Сарсенбаев сказал, что необходимо добиваться формирования мажилиса по партийным спискам, хотя бы половину палаты следует избираться по ним. При этом он подчеркнул, что такой подход ускорит партийное строительство в Казахстане, а укрупнение партий позволит самим партиям стать стержнем гражданского общества. Как вы прокомментируете это мнение?
— Ю.Б. Объединение партий в блоки, альянсы – тактический ход, поскольку цели любого блока, любого союза – победить, чаще всего на выборах. Или в случае формирования коалиционного правительства выиграть в коалиции при голосовании. На мой взгляд, партиям дальше некуда укрупняться, учитывая численность населения страны. Но укрупнение может происходить за счет союзов. В мировой практике известно, что в канун президентских выборов количество союзов увеличивается, поскольку сужается поле деятельности и выдвигается единый кандидат. На парламентских же выборах партии борются за то, чтобы идентифицировать себя в глазах избирателей, показать себя самодостаточными структурами. Кстати, вот до сих пор неясно, насколько самодостаточными останутся Гражданская и Аграрная партии, вошедшие в блок АИСТ на выборах в парламент, будут ли они существовать по отдельности и если будут, то какие у них перспективы.
— Кстати, если говорить об АИСТе, то выборы показали, что далеко не всегда эффективно создавать подобные блоки. Ведь блоку не удалось провести большое число своих кандидатов, несмотря на те огромные финансовые и иные средства, затраченные олигархическими группами, спонсировавшими блок на выборах.
— Ю.Б. На мой взгляд, о неэффективности в данном случае говорить, наверное, не следует, потому что все-таки, объединившись, эти партии достигли своей цели, они ведь перешагнули 7-процентный барьер. А если мы представим, что эти партии по отдельности участвовали в выборах, то они оказались бы далеко от этого порога, поскольку по отдельности они бы его не преодолели. В этом смысле цель, которую они себе поставили при объединении, была достигнута.
— Юрий Очирович, позвольте с вами не согласиться. Дело в том, что мы все знаем, каким путем достигнута цель. Но, с другой стороны, действительно, по отдельности эти партии не сумели бы пройти в парламент.
— Ю.Б. Если говорить о честности и прозрачности выборов, то это уже отдельный разговор. Мы же ведем разговор без учета данного аспекта. Мы берем те данные, которые даны нам официально. Если АИСТ преодолел 7-процентный барьер, значит, они достигли своей цели. Аналитики или политтехнологи, которые разработали такой вариант, наверняка просчитывали все возможные сценарии, потому и предложили образовать блок. Но одна из причин неудач этого блока, как блока ДВК-КПК, то, что они поздно включились в предвыборную борьбу. Они образовались где-то в июне-июле, то есть за два-три месяца до самой избирательной кампании, а это считается маленьким сроком для проведения пропагандистской работы. АИСТ — птица счастья, как говорят, но в нашем случае она высоко не взлетела.
— Но ведь есть пример и того, как партия раньше других начала агитационную деятельность, но тем не менее успеха ей это не принесло. Я имею в виду “Асар”, который проиграл эти выборы. И многие политологи считают, что причина относительной неудачи этой партии – фальстарт.
— Ю.Б. Ну, “Асар” — это вообще отдельный разговор. На мой взгляд, “Асар” — это медиа-политический пиар-проект. Это вполне применимо; и в мировой практике известна партия Берлускони в Италии, которая также является пиар-проектом. Там был развернут медиа-политический план, и он на крыльях этой победы стал премьер-министром. “Асар” — это казахстанский проект с применением итальянского опыта (не зря Дарига Нурсултановна стала кандидатом наук именно по итальянской истории. – А.О.). Прежде всего, это введение медийного ресурса и воздействие на сознание массового избирателя. В современном толковании политическая партия без медийного ресурса не достигнет больших успехов. А то, что “Асар” не достиг больших успехов, то отчасти в этом сыграло свою роль отсутствие честных и прозрачных выборов. Ход этих выборов диктовался совсем другой партией, главной партией, имя которой — администрация президента, акиматы и т.д. Заранее было известно, что и как будет. И вообще у меня сложилось впечатление, что избирательная кампания, выборы в целом были большой игрой. Особенно в отношении партий.
— Андрей, ты многие годы наблюдаешь за становлением политических партий в стране, развитием партийной системы. Как, по-твоему, могут политические партии, созданные сверху, укорениться у нас? Ведь мы знаем немало примеров, когда партии, организованные таким образом, сходили с политической сцены, не успев встать на ноги, например, ПНЕК, СНЕК, Демократическая партия…
— А.Ч. По-моему, у нас постоянно создание политических партий идет по этому пути. Политические партии всегда были выразителями каких-то слоев, групп. Но у нас не развита социальная стратификация, нет четко определенных страт, групп, поэтому у нас объединяются либо под конкретного человека, либо под конкретную группу. У нас это может быть сверху, со стороны власти либо лиц, интегрированных с властью, либо снизу, но с поддержкой власти или, наоборот, в оппозиции к власти.
— Исходя из этого, можно ли говорить о том, что все политические партии в нашей стране, так или иначе, представляют интересы клановых группировок?
— А.Ч. Безусловно.
— Что произойдет с теми партиями, которые на нынешних выборах не набрали 7- процентный барьер?
— А.Ч. Одна из тех партий, которая не набрала 7-процентный барьер, — “Руханият”. На выборах 1999 года эта партия носила название “Возрождение” и тоже не смогла перешагнуть через 7-процентный барьер. Казалось, что у нее нет политического будущего и нужно интегрироваться с тем же “Отаном” или еще какой-то другой партией, но тем не менее эта партия сумела нынче собрать в своих рядах 50 тысяч членов, прошла через регистрацию и возродилась как партия “Руханият”. И этот факт говорит о том, что за этой партией стоят какие-то люди, которые так или иначе ее проталкивают. Что же касается новой Коммунистической партии – КНПК и Демократической партии, то видно, что эти партии – аутсайдеры, поскольку они не набрали даже минимального процента голосов. Другое дело, что раз эти партии создались, кто-то позаботился о том, чтобы эти партии собрали 50 тысяч подписей хотя бы для регистрации партии. Многие говорили о том, что КНПК создана в противовес Коммунистической партии, возглавляемой Серикболсыном Абдильдиным. Но сейчас, когда эта партия не вошла в парламент, никакой необходимости в КНПК в качестве противовеса КПК нет. Не сегодня-завтра эта партия тоже отомрет.
— Но посмотрите, что происходит. День рождения комсомола 29 октября праздновали во многих городах молодежные филиалы КНПК. Это что? Власть учитывает настроения масс и пытается выстроить партийную систему по классической формуле: “левые, правые и центристы”?
— А.Ч. Вряд ли власть использует эту классическую схему, хотя до этого и пытались построить такую систему, когда объявляли, что ПНЕК, а потом “Отан” — это центристские партии. Но на самом деле у нас нет разделения партий по такой формуле в связи с отсутствием четкой классовой дифференциации. И невозможно отнести партию “Ак жол” или ДВК к левому или правому флангу. По своему социальному составу и лозунгам это — партии правого толка, но поскольку они выступают в жесткой оппозиции действующей власти и блокируются вместе с Компартией, то их можно отнести к левому флангу. Хотя, например, Компартия по своим лозунгам и установкам — левого толка, а по своим действиям склоняется в сторону социал-демократов.
— А можно ли вообще все наши 12 партий разделить по этой классической формуле, ведь программные положения у многих схожи?
— Ю.Б. Если говорить о левом, правом флангах и центре, то можно их классифицировать по идеологическому признаку, во-первых. А во-вторых, по отношению к власти, существующему режиму. Если говорить об идеологических предпосылках, то они имеются у Компартии и у КНПК. Кстати, программы этих партий очень схожи. А все остальное, я считаю, выглядит как декорации. Разделение на чисто левых и правых может быть еще по отношению к реформам, либеральны ли реформы, выступают ли эти партии за рыночные преобразования или нет. У нас разделение по идеологическим критериям весьма условно, более реально сравнивать по отношению к существующему строю, власти. В этом отношении левый фланг – это оппозиция в лице блока ДВК и коммунистов во главе с Абдильдиным, хотя на самом деле, казалось бы, нонсенс, несовместимость в подобном союзе. Если ДВК выступают за рынок, либеральные реформы, то коммунисты по-прежнему – за плановую экономику. Но сегодня все это сглаживается, и, на мой взгляд, разделение на центр, левый и правый фланги выглядит как тактический ход. Например, партия “Отан” уже года два провозглашает себя партией социал-демократической направленности. А Компартия уже выражает социал-демократические взгляды. О том, что партии черпают силы у среднего класса, заявляют “Отан”, “Асар” и “Ак жол”. Поэтому разделение по классической формуле в казахстанской партийной системе относительное. И Андрей верно заметил, что истоки этого идут от социальной стратификации общества, поскольку социальная структура, которая ранее существовала в Советском Союзе строго иерархически – рабочие, крестьянство, интеллигенция, — все это разрушено, а новая структура у нас до сих пор еще не создана. Разделение, скажем, предпринимателей на мелкий и средний бизнес еще не устоялось. Сейчас людей больше делят на бедных и богатых. И разрыв между ними составляет примерно в 10 раз, судя по статданным.
— Итоги выборов, как отмечают многие политологи, не устраивают как саму победившую партию, так и партии проигравшие. 10 мандатов по партийным спискам не устраивают все партии. И власти видят, что нужно менять что-то, а любое изменение такого рода означает внесение поправок в Конституцию. Насколько реален такой шаг в преддверии президентских выборов?
— Это вполне реально, потому что выборы лишний раз показали, что нужно было давно расширить партийное представительство в парламенте. И потом выборы свидетельствуют, что затраты, произведенные партиями в период избирательной кампании, неадекватны тем призам, которые они получили. Вот представьте себе, какие ресурсы затрачены партией “Асар”. А прошел один человек по партийному списку. Возьмем партию “Ак жол”. Какие ресурсы ею были затрачены?! В итоге – один мандат. Или возьмите даже тот же АИСТ. Ясно, что партии задыхаются в той 10-местной системе, которая им дана. А в целом, если говорить об изменениях в Конституции, партийная система всего лишь элемент всей политической системы. И поэтому необходимо менять всю политическую систему, а для этого, несомненно, нужны изменения в Конституции. На мой взгляд, такие изменения должны произойти, потому что эти изменения были продекларированы президентом на шестом съезде партии “Отан”. Эти изменения предусмотрены в предвыборных платформах той же партии-победительницы, и теперь обещания надо выполнять. Иначе не только оппозиционные партии, но и все избиратели отвернутся от партии-победительницы. Собственно говоря, партия “Отан” сейчас находится в непростом положении. Много было обещано, а теперь наступает период, когда это все необходимо выполнять.
— Вы считаете, что именно этим было вызвано заявление Жармахана Туякбая? Теперь уже бывший спикер пытался указать на просчеты, допущенные в партстроительстве, и он пытался сказать главе государства, что надо менять ситуацию, иначе нерешенность этих вопросов чревата последствиями? Или это хорошо спланированная акция, которая направлена на то, чтобы в Казахстане появилась новая политическая партия?
— Ю.Б. Может быть, и то, и другое. Но сам поступок Жармахана Туякбая оценивается, на мой взгляд, совершенно объективно, как мужественный поступок. Потому что взять на себя такую ответственность и открыто выступить против тех, кто нарушал избирательные права граждан, будучи третьим лицом в государстве, — это, конечно, поступок смелый, неординарный и, как я уже говорил, мужественный. Мотивация его поступка, к сожалению, большинству населения Казахстана неизвестна. Он сам хранит молчание, но я думаю, что он еще не все сказал. Но, с другой стороны, он знает больше нас и что-то такое, что неведомо нам, раз он решился на такой поступок. Видимо, на такой шаг его подвигло данное знание. В своем заявлении он сказал, что не только итоги выборов его подвигли на это. Мы помним, как он подавил в себе волю гражданина и подчинился большинству, хотя пытался высказать свое мнение при обсуждении Земельного кодекса, бюджета. Все это говорит в целом о той обстановке, которая сложилась в политических верхах нашего государства. К тому же не только Жармахан Туякбай выразил свое несогласие с выборами. Именно после выборов и Григорий Марченко, тоже можно сказать, демарш совершил, это же тоже неспроста. В самой элите обостряются противоречия, это и так было ясно до того, но мы видим теперь это наглядно, что идет внутриэлитное размежевание. Выходит, не все в этих кругах согласны с тем курсом, который официально провозглашается и проводится.
— А.Ч. Соглашусь с тем, что заявление Туякбая – показатель того, что обостряются, причем накануне президентских выборов, противоречия между разными элитными группами. Мы не знаем, пойдет ли на выборы сам действующий президент, потому что многие эксперты неоднократно говорили о передаче власти преемнику. Но преемник остается в тени, и это как бы еще больше обостряет напряженность. Если вспомнить, например, когда были произведены перестановки в высших эшелонах власти, когда Имангали Тасмагамбетов возглавил администрацию президента, а Нуртай Абыкаев стал спикером сената, тут же последовало жесткое неординарное заявление Заманбека Нуркадилова. Теперь выборы прошли, победила партия “Отан”, хотя и формально. Это, с одной стороны, усилило позиции руководителя администрации Имангали Тасмагамбетова, и тут же последовала реакция Жармахана Туякбая. Имангали Тасмагамбетов, руководя администрацией президента, в организационном плане провел такую эффективную модель управляемых выборов, что, безусловно, ему и поручат проведение выборов президента. И никто не знает, может быть, именно его выдвинут в качестве преемника. Реакция Туякбая вполне закономерна, он как бы понимает, что в дальнейшем при укреплении позиции Тасмагамбетова он остается в политической тени.
— Юрий Очирович, вы затронули весьма болезненную тему как для пропрезидентских партий, так и для оппозиционных. Выборы показали, что большинству электората не до политических партий.
— Ю.Б. На мой взгляд, это тоже один из итогов прошедших выборов. Действительно, речь идет о том, что, как таковое, гражданское общество в Казахстане не созрело. Дело в том, что нарушения, которые проявились в ходе выборов, ведь совершались гражданами нашего государства. Эти граждане были в составе избирательных комиссий, в структурах исполнительной власти, по существу, эти граждане и нарушали законы. В условиях нечестных выборов нельзя категорично говорить о проигравших и о победителях. Здесь то, что я не устаю повторять. Политические партии не проводят черновую работу с массами. Лидеры партий сетовали на то, что в ходе прошедших выборов широко использовались учителя, которые и нарушали закон, будучи в составе избирательных комиссий. Но вот какие из партий пытались работать с этими учителями, хотелось бы знать. А время для этого было. Потому что у нас, действительно, учителя, те люди, которые работают с молодежью, несут свет, еще сами для себя не уяснили и не дали ответ на вопрос, а почему вообще нужны выборы. И с какой целью нужно идти на выборы, и какие выборы являются прозрачными, честными и т.д. Вот с этого надо начинать, потому что, как говорится, сразу прыжка от традиционного общества к современному не совершить. А такой прыжок и является сутью трансформационного периода. Наши партии любят говорить о демократии. Но опять вопрос, а какая из партий пыталась пропагандировать демократические ценности среди населения? Партия “Ак жол”, к примеру, переводит труды мыслителей, в основном прошлого, но перевод — только одна часть вопроса. А людям надо разъяснять, пропагандировать идеи демократии. Если перевести многотысячным тиражом Жан-Жака Руссо или других классиков, то от этого избиратель ничего не получит. Избиратели, если честно, мало обращают внимания на программы партий. Где-то подсчитали, что на изучение программы одной партии избиратель должен потратить один час, а если знакомиться с программами всех партий, то получится 12 часов. А это не все могут позволить себе. Среднестатистический избиратель никогда не выделит на это такое количество времени. Работа с населением, конечно, является самой тяжелой, черновой, как ее называют, но без нее не обойтись. Если партия хочет привлечь в свои ряды как можно больше сторонников, то надо больше всего и работать с населением в регионах. Я недавно принимал участие в одном проекте с НПО. Проект назывался “Предвыборный отчет”, и недавно я прочитал данные этого проекта. Очень любопытная информация. В задачу этой НПО входила организация дебатов между лидерами политических партий в регионах даже на уровне районов. Вырисовывается ужасающая картина. Большинство региональных партийных деятелей уклонялись и избегали этих дебатов. Во-первых, они не публичные политики, во-вторых, не чувствовали ответственности. Нельзя не согласиться с советником председателя партии “Отан” Казбеком Казкеновым, что необходимо партийный аппарат обучать. Без так называемых партийных работников, которые будут заниматься чисто партийной работой, особенно на местах, партиям трудно будет представлять большое количество сторонников в свои ряды.
Почти все партии называют себя народными, а некоторые официально закрепили это слово в своих названиях – КНПК, к примеру. Но с народом по-настоящему никто не работает. Выборы закончились трагично, на мой взгляд, еще и потому, что даже победившая партия не может считать, что она представляет интересы всего народа. Конфликтность, которая существует в обществе, не может решаться сегодня в парламенте. А между прочим, одна из функций парламента – разрешение возникающих конфликтов в обществе. Поэтому в цивилизованных странах и оппозиционные партии представлены в большинстве в парламентах. А у нас получается, что теперь в парламенте представлены интересы одной партии. Конфликты же не разрешены, а заглушены. И они будут прорываться.
— А.Ч. Я согласен с Юрием Очировичем, что у всех прошлых и ныне действующих партий есть уклон. Они либо апеллируют к действующей власти, критикуя ее или предлагая ей какие-то свои предложения, либо апеллируют к себе подобным в плане критики, противопоставления или, наоборот, союза и, наконец, обращаются к международному сообществу, ожидая от него какой-то помощи. К народу апеллируют только в самых крайних моментах, когда надо сделать резкое заявление против той же власти, либо на выборах, когда все партии вдруг начинают просыпаться.
Есть еще и другая проблема, которую я уже отмечал. Не все партии могут четко сформулировать свою социальную базу. Например, партия “Ауыл”, несмотря на интернациональные лозунги, является партией мононациональной. Скажем, об “Ак жоле” все думают, что это — партия предпринимателей, а на самом деле партийцы говорят, что они – партия и домохозяек, и пенсионеров. То же самое можно сказать и о других партиях. Если говорить об “Отане”, которую все представляют как партию чиновников, для них чиновники – естественно статистическое дополнение, чтобы заставить работать в интересах партии тех же учителей, медиков и т.д. Никто с массами по-настоящему не работает, пытаясь зацепиться за какой-то слой в нужный момент.
— Многие партии не высказывают свои приоритеты относительно внешней политики, хотя в геополитических реалиях, в которых находится Казахстан, этот вопрос должен занимать одно из первых мест в программных установках…
— Ю.Б. Относительно внешнеполитических приоритетов, это уже отдельный разговор. Есть ряд таких приоритетов, которые партиям выгодно обходить стороной. В том числе внешнеполитические, межэтнические, межконфессиональные. Может, они и правильно выбрали социальный сектор, потому что это волнует больше всего население. Отношения с Россией стоят на первом месте, скажем, в Украине, у нас же внешнеполитическая ситуация считается более стабильной, а поэтому в качестве индикатора в разработке партийных программ использовались социальные ожидания. В целом, если говорить о партиях, то я бы сравнил партию с деревом, и у нас получается, что дерево шумит только вверху, голос еще слабенький. А вот корней как таковых нет…
— Но власти, в отличие от партий, очень тонко улавливают эти настроения и пытаются упрекнуть оппозиционные партии в том, что они раскачивают лодку и им не по душе стабильность в обществе… Тем более, что у нас, похоже, появилась прослойка, которая не желает никаких перемен.
— Ю.Б. Идея стабильности была положена в основу модернизиционного процесса еще в начале девяностых годов и до сих пор является тем катком, на котором ездят власть и провластные партии. Иногда стабильность может перейти в стагнацию. И вот сейчас, на мой взгляд, наступает такой период. И об этом говорят не только оппозиционные партии, но и действия, которые мы наблюдаем внутри самой элиты. Сама политическая система задыхается в той системе, которая создана. Что-то надо уже предпринимать, и это уже начинают осознавать все больше и больше людей, представителей среднего класса.
— А.Ч. Действительно, средний класс у нас развивается, и в последнее время все больше активно начинают действовать представители именно среднего слоя предпринимателей, а не крупного. Но эта прослойка пока еще таится, видимо, помня печальную судьбу Мухтара Аблязова, других предпринимателей, у которых отобрали бизнес или даже выдворили за пределы страны. Возьмем такой факт. Если предприниматели активно участвовали в выборах в маслихаты в прошлом году, то нынче в эту избирательную кампанию они практически не проявили себя. Может, по отдельности и выдвигались, но в целом предприниматели не заявили о себе, как о консолидированной силе. Хотя все ресурсы не только просто для объединения, но и создания партии типа Партии экономической свободы Константина Борового, что была некогда в России, у них есть.
— Ю.Б. На мой взгляд, выборы продемонстрировали непонимание властью той ситуации, в которую власть сама себя загнала в результате этой избирательной кампании. Можно было представить оппозиции пять-семь мест в парламенте, от этого ничего бы не изменилось. Перестарались… и тем самым резко повысили потенциал напряженности в обществе. Потому что те партии, которые были умеренными, теперь будут резко радикализироваться. А среди населения страны неверие в честность выборов может превзойти ту планку, на которую опирается сама власть. Власть всегда должна опираться на политический капитал в виде доверия населения. Но когда власть использует приписки, удерживает позиции нечестным путем, то политический капитал может истончаться и постепенно власть может лишиться той поддержки, которую имеет. Выход не только в изменении Конституции, но и в возвращении кредита доверия населения. То же и по отношению к оппозиции… Нечестность выборов не дает замерить уровень поддержки оппозиции населением. Реальной картины мы не знаем по-настоящему.
— Возможно ли выдвижение единого от политических партий демократического толка на предстоящих президентских выборах?
— Ю.Б. Выдвижение единого кандидата от партий возможно, как и объединение самих политических партий в один блок. Хотя есть одно “но”. У нас нет партий, не называющих себя демократическими, но понимание демократии различно у каждой партии. Для одних демократия как инструмент, для других — средство, но, тем не менее, объединение вероятно, как и выдвижение единого кандидата.