Нижняя палата парламента Казахстана ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции. В случае одобрения ее сенатом, а в этом сомневаться не приходится, мы станем 148 страной, подписавшейся под этим документом.
С докладом по этому вопросу повестки дня вчера в Мажилисе выступил заместитель председателя агентства РК по борьбе с экономической и коррупционной преступностью, генерал-майор Кайрат КОЖАМЖАРОВ.
После пленарного заседания мажилиса он ответил на вопросы “ZONA.KZ”.
***
— Кайрат Пернешевич, Вы сказали, что нормы Конвенции ООН против коррупции станут основанием как для экстрадиции преступников, обвиняемых в совершении коррупционных преступлений и скрывающихся за границей, так и возвращению в страну доходов, полученных ими преступным образом. Есть ли у Вас уверенность в том, что ратификация данной Конвенции поможет вернуть в Казахстан экс-посла Рахата Алиева вместе с принадлежащими ему активами?
— На сегодняшний день в Казахстане по линии преступлений по коррупции заключено десять соглашений о выдаче лиц, обвиняемых в коррупционных преступлениях. Ратификация Конвенции расширяет наши возможности.
Но есть одна оговорка, которая гласит, что при решении вопроса о выдаче преступников и возврату активов ее нормы не должны противоречить национальному законодательству. Что имеется в виду?
Допустим, Казахстан, согласно УПК, может отказаться от выдачи иностранных лиц, обвиняемых в коррупционных преступлениях в четырех случаях.
Например, если мы дали лицу, запрашиваемому другой стороной, политическое убежище; если то деяние, которое там считается преступлением, а у нас нет; если истекли сроки привлечения к уголовной ответственности. В этих случаях мы имеем полное право отказать в выдаче.
Конвенция распространяется на все уголовные дела и на всех лиц. В первую очередь, имеются в виду преступления коррупционного характера. Как Вы знаете, есть общеуголовные преступления, есть преступления коррупционного характера. В нашем кодексе предусмотрено 13 видов состава преступления. Могу заверить однозначно: именно по этим видам состава коррупционных преступлений, естественно, Конвенция будет работать.
— Извините, но Вы не ответили на мой вопрос о конкретном лице.
— Казахстан работает строго в рамках действующего национального и международного законодательства. Что же касается лица, которого Вы имеете в виду, то, я уверен, Конвенция не будет делать исключений.
— Австрия подписала Конвенцию?
— Да. При ратификации Конвенции Казахстан берет на себя обязательство, что мы свое национальное законодательство будем приводить в соответствие с ее требованиями. Конвенция очень демократична. Не ограничивает Казахстан во времени. То есть не ставит жесткие ограничения, что в течение такого-то времени надо принимать те или иные нормы. Поэтому мы считаем, что на сегодняшний день и правоохранительные органы, и общественность, с учетом актуальности борьбы с коррупцией, настолько созрели, что наше мировоззрение и взгляды полностью совпадают с нормами и положениями Конвенции ООН.
В рамках госпрограммы по борьбе с коррупцией до 2010 года мы запланировали принятие ряд норм, предусмотренных Конвенцией. Это вопросы уголовной ответственности юридических лиц, доказывания самими госслужащими либо должностными лицами законности появления тех принадлежащих им активов, происхождение которых выходит за рамки законности их источников.
— За рубежом скрываются от казахстанского правосудия люди, обвиняемые в коррупционных преступлениях. До сих пор не было прецедента экстрадиции в нашу страну кого-либо из них, хотя общественности известны все громкие скандалы, связанные с хищением и вывозом за границу огромных финансовых ресурсов. Сколько их?
— Да, есть такое. Но я не могу сказать их количество.
— Хотя бы ориентировочно…
— Ориентировочно это десяток человек со времени независимости нашей республики. Но не во всех случаях вопрос стоит таким образом, что другая сторона отказывает нам в выдаче. Дело еще в том, что казахстанское законодательство позволяет нам заочное осуждение. Например, по ФОМСу. Человек сейчас находится в бегах. Страна, где он пребывает, предоставила ему соответствующие льготы, хотя эти и некоторые другие вопросы носят спорный характер. Поэтому, я думаю, в случае ратификации Конвенции мы сможем поднять многие вопросы.
— Сегодня в мажилисе Вы озвучили показатели коррумпированности Казахстана. Несмотря на то, что Казахстан чуть ли не каждый год объявляет масштабную войну с коррупцией, мы опускаемся все ниже. Почему?
— По уровню коррумпированности среди 180 стран Казахстан занимает 150-е место. Год назад были на 116-ом. На сегодня существует пять международных Конвенций по вопросам борьбы с коррупцией. Конвенция ООН – первая из них, которую мы ратифицируем. Страны, которые выше нас в этом рейтинге, как раз ратифицировали и все остальные. По странам-членам Совета Европы существуют две Конвенции. Поэтому, чтобы ратифицировать все Конвенции по борьбе с коррупцией, мы должны стать членами этих международных организаций. В первую очередь оцениваются вопросы международного сотрудничества, признание Казахстаном международных норм. Кроме того, существует 15 норм, связанных с опросом представителей международных бизнес-сообществ и т.д. Это уже специальная тема.
Но поверьте мне, в части выявляемости и привлечения к ответственности субъектов коррупции к уголовной ответственности мы работаем на самом серьезном уровне.
— Спасибо.