Сегодня в обществе довольно много говорят о возрождении казахского языка. Этот вопрос поднимают практически все: и депутаты, и политики, и простые граждане. Но если мнение депутатов всем давно известно, то отчего-то мнение простых людей обычно редко где услышишь. Решила я поинтересоваться их мнением, да и возможность пообщаться выпала просто замечательная. Обычно люди, спешащие по делам, ловят такси и до самого места назначения сидят молча, бессмысленно вперив взор в окно, либо всю дорогу говорят о делах по сотке. Но тут мне просто повезло, и пассажиры попались очень даже разговорчивые. Тема общего разговора – внедрение казахского языка. Сразу оговорюсь, что, наверное, имена попутчиков в статье называть будет просто некрасиво, да и потом, мы как-то не знакомились, а просто разговаривали. Началось все с того, что водитель такси вдруг заявил, что у некоторых казахов отношение к родному языку довольно-таки приземленное. Многие знают язык на уровне бытового, разговорного, сленгового и мало кто стремится познать литературный язык, например язык Абая.
Самой “подкованной” в этом вопросе оказалась сидящая рядом со мной преподаватель казахского языка в средней школе. С ее точки зрения возрождение казахского языка не происходит по той причине, что в стране практически ничего не делается для того, чтобы, например, дети нормально изучали родной язык. “Они (прим. ред.: дети) не читают литературу, естественно, у них язык не развит. Возьмите хотя бы детей подросткового возраста, они же книги не читают. Они заинтересованы только компьютерными играми, а эти игры, как правило, на английском, реже на русском языке. Если бы появился хороший перевод книг на казахском языке, например, фантастики, детективов, да хотя бы тех же комиксов, то детям было бы уже интересно изучать язык. А в принципе, мы же живем в такое время, что это требуется. Почему нам говорят, что мы должны знать русский язык?! Это нужно для того, чтобы присоединиться к мировой культуре. Если бы мировую культуру можно было бы изучать на казахском языке, было бы вообще замечательно”, — говорит преподаватель.
Впрочем, что касается литературы, то здесь все пассажиры проявили единодушие. “О переводах художественной литературы вообще нет речи. Вы когда-нибудь видели перевод на казахский язык хотя бы Байрона или Эмиля Золя? А детская литература… Сейчас дети зачитываются Гарри Поттером или серией \»Властелин колец\». А вы видели эту книги на прилавках в книжных магазинах, переведенные на казахский язык?” — заметил водитель такси. Конечно, здесь можно было бы возразить, что мировых классиков можно читать в подлиннике. Но с другой стороны, для того чтобы познавать мир, например, зарубежной литературы, нужно быть полиглотом. Ну, будет стоять Шекспир в подлиннике на книжных полках. Его же покупать будут только единицы. Поэтому выход один — делать красивый грамотный перевод.
Что касается методических пособий для изучения языка, это, конечно, отдельный вопрос. С точки зрения третьего пассажира, “многие городские казахи не знают родного языка только по той причине, что нет нормальной методической литературы”. Опять-таки обращая взор на прилавки книжных магазинов, видишь те пособия, где информация изложена таким сухим языком, что в ней сложно разобраться не только ребенку, но и взрослому человеку. “У нас есть все, что угодно. У нас есть самоучители испанского, французского, немецкого, японского языков. Но самоучителей казахского языка как таковых нет. А если есть, то эти книжки стоят достаточно дорого, в то время как методическое пособие вместе с аудиозаписями стоит намного дешевле. Нет хорошей специализированной литературы”, — подытожил третий пассажир. Разумеется, у нас есть прекрасные книги казахских авторов, но при наличии книг, например, того же Магауина, особым спросом они не пользуются. Итак, по мнению пассажиров, “люди не знают языка еще и потому, что нет специальной литературы, которая позволяла бы самостоятельно изучать язык”. Получается замкнутый круг.
Кстати, помимо перечисленных причин, незнание казахского языка связано и с тем, что в стране практически полностью отсутствует казахский технический язык. В основном вся техническая литература предлагается на русском языке. Существует очень много терминов, которые в казахском языке просто отсутствуют. “Ну, возьмите слово “поезд”. Его перевели как “шайтан арба”. Это же ерунда! А перевод слова “компьютер” вообще стал притчей во языцех. Этим специалистам-языковедам нужно просто больше работать с народом”, — привела пример преподаватель казахского языка.
Без сомнения, переводить все слова подряд просто бессмысленно. Но речь не об этом. На мой взгляд, здесь играет большую роль то, что Казахстан был долгое время аграрной страной, но не технической. В этом сыграли свою роль не только массовые переселения русского народа, высылки политических и уголовных элементов в Казахстан два века назад. Кочевой образ жизни, геополитические условия и ряд других причин далеко не способствовали развитию здесь точных наук и развития промышленности. Те же представители коренного народа, которые так или иначе приобщились к научным знаниям, проходили обучение на русском языке. Да и когда в Казахстан пришел научно-технический прогресс, то и в тот момент специалисты были в основном из России. Были, конечно, специалисты и других национальностей, например, немцы, но их было намного меньше. Поэтому в основном вся техническая интеллигенция была воспитана на русском языке. Как ни прискорбно, но особой потребности в изучении казахского языка в тот момент просто не было. Впрочем, и сейчас, несмотря на заявления властей и выступления национал-патриотов, в стране особой потребности в изучении казахского языка тоже не наблюдается. Конечно, возможно, правительством и принимаются какие-то определенные программы, законодательные акты и постановления, но, как правило, значительного эффекта от этого нет.
Взять хотя бы, к примеру, телевидение. Казалось бы, все телеканалы исполняют статьи принятых законов о рекламе и СМИ, и определенный процент вещания ведется на казахском языке. Но, как правило, за исключением лишь 3-5 программ на казахском языке, слух телезрителя ублажается бесконечным песнопением. Впрочем, если бы клипы казахстанских исполнителей создавались на должном уровне, то, возможно, это бы тоже как-то привлекало и толкало любителей музыки или просто любознательных к изучению казахского языка. Не хочу показаться ханжой, но не могу не отметить, что, например, качественно выполненная картинка дорогостоящего ролика, вкупе с ее простотой и обыденностью, без всяких наворотов и вычурности, а также прекрасным исполнением, заставляет телезрителя будить и удовлетворять свое любопытство в надежде узнать, о чем именно говорят исполнители. Но, к сожалению, казахстанский телевизионный эфир не изобилует такими вот клипами. Что же касается телевизионных уроков казахского языка, то помимо того, что они вызывают откровенное отторжение, не у каждого желающего выучить казахский язык есть свободное время, чтобы поспеть к определенному сроку к экрану телевизора. Видимо, прав водитель такси, затронувший этот вопрос, что по большому счету те, кто “создает эти уроки казахского языка, сами не заинтересованы в том, чтобы делать свои передачи интереснее”. Влившись в конъюнктуру и плывя по течению, создатели таких программ просто рубят деньги. Вопрос о рекламе вообще вызвал у преподавателя казахского языка бурю возмущений. “Я думаю, что они к языковедам не обращаются, наверное, как сами могут, так и переводят. Например, реклама прокладок: “Убей в себе жабу, купи…!”. Но ведь в казахском языке нет такого словосочетания, нет поговорки про жабу. Ведь это выражение “жадность — жаба”, в казахском языке отсутствует. У нас “жадность” с “жабой” не сравнивают. Можно же было на казахском языке как-то иначе сделать эту рекламу. Нашли самый легкий вариант, переведя рекламу с русского на казахский, и рады”, — говорит преподаватель. Что касается печатных изданий, то, по мнению женщины, в казахоязычных газетах материалы подаются на примитивном казахском языке. По идее, можно было бы изучать язык, используя газеты. “Но этот казенный язык просто отталкивает. Ну, может быть, исключение составляет лишь газета “Казахская литература”, — заметила преподаватель.
“Между прочим, — сказал таксист, — опыт Эстонии в этом очень показателен. Такие города, как Нарва или Пярну, всегда говорили на русском языке. Сначала было гигантское вливание средств во все ту же набившую оскомину методическую литературу. Причем это было повсеместная продажа изданий не только книг в хорошем переплете, но и на современных электронных носителях. Стоили они буквально копейки. Второй момент, который предприняли эстонцы, может быть, это было в ущерб коренному населению, но они поощряли людей не эстонской национальности изучать эстонский язык, увеличивая заработную плату тем, кто владел эстонским языком. Государство таким людям, согласно специальному указу, доплачивало к заработной плате еще 20%”. Надо сказать, интересное решение. Наверняка ведь коренное население Эстонии было против такого внедрения новшеств. Наверняка и были возмущения тем, что у людей просто отбираются рабочие места и хлеб. Но, в конце концов, пришли же к выводу, что человек другой национальности, знающий эстонский язык, еще выше поднимает эстонскую культуру. Возможно, у нас здесь нужно сделать точно так же. Тогда бы действительно возникла потребность в изучении казахского языка. Сейчас же такой потребности просто нет. Если нет экономической заинтересованности в изучении казахского языка, население просто не будет его изучать. Не то что там казахи-горожане, которые сейчас предпочитают изучать английский, но и представители других национальностей. У основной массы людей владеющих хотя бы бытовым казахским языком, извините, низкая квалификация. Поэтому и вывод один: прежде всего, заинтересовать горожан, чтобы поднять культуру языка и традиций в крупных городах, тогда и село само по себе придет к этому. До тех пор, пока не будет экономической заинтересованности или поощрения в какой-то иной форме, кстати, не только граждан, задействованных на госпредприятиях, но и в коммерческих структурах, возрождение казахского языка так и останется языковой политикой, “являющейся важнейшей составной частью государственной политики”, но только на бумаге.
(Продолжение следует)