Окончание. Начало: Часть 1, Часть 2.
***
Хотя эта партия только зарождается, деятельностью связанных с ней людей уже порождены такие обстоятельства, которые могут лишний раз подтвердить правоту тезиса о том, что все попытки облечь казахстанскую общественно-политическую жизнь в форму современных общегражданских и демократических организаций с самого начала бывают обреченными на провал. Дело не успело еще устояться, а уже, как говорится, кто – в лес, а кто – по дрова. Но никто не удивляется. Более того, все относятся к обнаруживающейся еще в начале пути разлаженности как к чему-то само собой разумеющемуся.
Общим местом всех этих партийно-политических инициатив, видимо, является то, что люди, которые собираются под знаменем заявленной в том или ином случае идеи, делают это вовсе не потому, что собираются разделять ее. Другими словами, они бывают слишком разными, чтобы делать успешно общее дело. Иногда даже со стороны и с первого взгляда очень хорошо видно, что им в действительности просто нет никакого дела до идеи, ради которой они все якобы собрались вместе. И вовсе не по той причине, что она негодная или плохая. А просто потому, что не ради нее, а по просьбе какого-нибудь авторитетного лица, решившего поднять ее над своей головой, те или иные из них зачастую оказываются в одном строю с такими людьми, с которыми имеют полярно противоположные взгляды на жизнь. Так что идея в таких случаях имеет вторичное значение. Если понадобится, можно будет собраться и без нее. Но правила игры на общественно-политическом поле Казахстана нынче таковы, что определяющие и устанавливающие их “судьи” со стороны (скажем, из ОБСЕ и аналогичных западных структур) императивным образом требуют, чтобы объединения осуществлялись в форме партий.
Чем ближе очередные выборы общенационального масштаба, тем большую актуальность приобретает такое требование. Сейчас уже время откровенно поджимает. Поэтому некоторые идеи возникают на ходу и, не будучи еще всесторонне обдуманы и взвешены, принимаются на вооружение. Но еще более поспешным оказывается подбор кадров для раскрутки вновь создаваемой партии.
А идея “Асара” — это, бесспорно, очень хорошая идея.
Другой вопрос – название. “Асар” от узбекского слова “хашар”. То есть понятие, которое оно обозначает, порождено не просто в рамках традиций вековечной оседлой жизни, а именно в специфичных условиях махалли. С началом перехода казахов на оседлость “хашар” стал практиковаться и в их среде. Причем это понятие напрямую ассоциируется именно с новой жизнью в обществе вчерашних кочевников, которая восходит корнями к совсем недавним, по историческим меркам, временам. Речь идет о 1920-1930 гг., когда казахи в рамках объявленной Ф.И.Голощекиным, тогдашним коммунистическим руководителем республики, кампании по коренизации в массовом порядке, насильственным образом были переведены на оседлость. Только после этого в казахском обществе в целом появилась возможность для перенимания и практики “хашара”. Потому что с укреплением оседлости стал преобразоваться не только образ жизни, но и также составное свойство аулов, разраставшихся до немыслимо больших, по прежним представлениям, размеров. То есть коренным образом и необратимо менялась характеристика основной формы казахского социума – аула.
Теперь он мог представлять из себя сообщество не только близких родственников или хотя бы сородичей, но и вообще абсолютно чужих, по традиционным казахским понятиям, людей. И в такой среде, естественно, оказались более применимы свойственные издавна оседлым народам обычаи добрососедства и сотрудничества, а вовсе не свои. А поскольку казахские роды и племена издавна находились в тесном контакте с узбеками, им обычаи и традиции этого народа были хорошо знакомы. Что-то из них они со временем постепенно перенимали, а что-то — стойко отвергали. Так в казахском ауле нового типа появились условия для заимствования узбекской традиции “хашар”. В тех районах Южного Казахстана (на севере – до низовьев Сырдарьи, на востоке – до Узунагача под Алматы), которые с начала XIX века находились под властью Кокандского ханства, с ней были знакомы давно. После коллективизации сначала эта узбекская традиция стала находить применение там. Потом оттуда и от тамошних казахов она распространилась дальше на север и восток по Казахстану. Нет слов, в условиях сегодняшнего аула, где население, как правило, пестрое в смысле не только родоплеменного, но и национального состава, традиция не просто хорошая, но и очень полезная. Но говорить, что она восходит корнями к историческому прошлому казахского народа, едва ли уместно.
А поднимать ее над головой как выдающийся знак, символизирующий собой извечную духовную ценность казахов, и делать на этом основании из нее знамя вновь создаваемой общенациональной партии – это, мягко говоря, полное недоразумение.
“Асар” все же не везде и не по всему казахскому обществу утвердился как атрибут национальных традиций. Среди российских казахов, к примеру, многие имеют о нем смутное представление. И вообще, чем дальше от Южного Казахстана, тем меньше он известен. Потом, нет у этого понятия единого лексического обозначения. Где-то принято название “хашар”, а где-то – “кашар”, еще кое-где – “ашар”. В общем, это – типичное заимствованное понятие и, соответственно, перенятая традиция. Оно еще не успело даже устояться в общественном сознании. И вот что тут интересно отметить.
Те, кто пытается в агитационно-пропагандистском ключе “раскрутить” это понятие, добиваясь его отождествления в общественном мнении с вновь создаваемой партией “Асар” и ее лозунгами, сами не заметили, как на самом деле сместились от пресловутого заимствованного “хашара” или “асара” (помощи в строительстве дома или ином значительном хозяйственном деле, которая оказывается одному из членов общины или коллектива все миром) к исконно казахской традиции под названием “жылу” (сбор скота сородичами для восстановления стада или отары того члена рода, который, лишившись своего поголовья вследствие какой-то напасти, оказался в бедственном положении). Она, кстати, до сих пор практикуется, хотя и не известна столь широко. Поскольку речь идет о Казахстане и преимущественно казахской среде, не стоит, наверное, недоумевать по поводу того, что люди, заведя речь об “асаре”, подразумевали, оказывается, на самом деле “жылу”.
Это, по большому счету, и не удивительно. И вот почему. “Хашар” в советское время популяризировался в масштабах всей большой тогда страны как одна из народных форм коллективизма. Слово было на слуху у советских людей наряду с такими общесоюзного употребления терминами центральноазиатского происхождения, как “аксакал”, “джигит”. В Казахстане даже городскому человеку ассоциировать “хашар” со ставшим его казахским аналогом “асаром” не составляло труда. И поныне не составляет. Поэтому даже рядовой русифицированный городской казах о заимствованном у узбеков “асаре” вполне может иметь представление или хотя бы слышать. А вот о “жылу”, схожей с узбекской традицией своего народа, он, скорей всего, ничего не знает. После перехода казахов на оседлость она, между прочим, вовсе не отмерла.
В советское время эта традиция, как и испокон века, находила применение в случаях, когда с кем-то из своих людей происходила беда. К примеру, при проверке сверху у материально ответственного должностного лица обнаруживалась значительная растрата или у чабана в отаре крупная недостача голов овец, и им грозило попадание под суд. Зачастую такая ситуация возникала не по причине расхищения самими этими людьми вверенных им материальных ценностей или животных, а просто вследствие допущенной ими халатности или бесхозяйственности. Такую опасность отвести от себя они могли лишь путем немедленного восстановления ущерба государству. А поскольку им чаще всего не из чего было восстанавливать его, оставалось полагаться на милосердную помощь своего “эля”, или сообщества сородичей. И они отправлялись “жылу жинау”, или, иными словами, собирать материальную помощь. Не предполагается, что она должна быть возвращена. Но тот, кто ее получает, должен будет внести свою долю помощи при случае, когда в ней возникнет нужда у другого члена сообщества сородичей. За соблюдением таких неписаных обязательств следят аксакалы или иные авторитетные представители данного рода.
Сейчас “жылу” среди своих может собираться и при иных крайне бедственных ситуациях. К примеру, когда кто-то берет под залог своего жилья кредит и, потерпев неудачу в затеянном предприятии, оказывается под угрозой остаться вместе со всей своей семьей без крыши над головой или попросту на улице. Или тогда, когда кому-то срочно требуется дорогостоящая операция.
Именно такая акция под эгидой и лозунгами партии “Асар” была, как это рассказывалось по “Хабару” 27 ноября с.г., осуществлена в Атырау. Сын одной жительницы этого города срочно нуждался в операции по пересадке печени стоимостью в 45 тыс. долларов. В рамках организованной “Асаром” и “Хабаром” кампании по сбору средств откликнулись на призыв о помощи, как сообщается, разные лица и организации от соседки по дому до областного акимата. Дело не просто хорошее, но и очень благородное. Такое начинание можно только приветствовать. Но по форме и сути – это не “асар”, а именно “жылу”. И не в рамках какого-то отдельно взятого сообщества сородичей, а масштабах целой области или даже страны. То есть это что-то новое с точки зрения практики продолжения традиций.
Но удастся ли “Асару” эту новую интерпретацию старинной казахской традиции вывести на уровень нормы нынешней казахстанской общественной жизни? Ведь именно таков лейтмотив идеологии этой новой партии – “партии малых дел”. Удастся такая задача – удастся, можно совершенно не сомневаться, и сама партия. Поскольку она, эта задача, непосредственно перекликается с проблемой отсутствия общественного единства — краеугольным вопросом сегодняшнего Казахстана. Ведь более или менее гомогенного по критерию мировоззренческой общности общества в Казахстане как не было прежде, так нет, тем более, сейчас.
И в самом деле нынче ситуация в этом смысле куда горше, чем в недавнем прошлом. А между тем сегментация общества по центробежному вектору продолжает набирать силу. Этому процессу способствует, с одной стороны, обуславливаемая несовместимостью цивилизаций полярность культурно-мировоззренческих приоритетов составляющих население страны различных этнических общин. А с другой – возрождение и стремительное укрепление патриархальных атавизмов, способствующих развитию бесконечного дробления внутри самого казахского населения.
И такие моменты находят достаточно яркое отражение и в рамках только создаваемой еще партии “Асар”. Возьмем не ее вообще, а только ядро. Людей, так или иначе связанных с политсоветом еще только создаваемого “Асара”.
Самая значительная здесь фигура, за исключением лидера партии, — это В.Рерих, достаточно ярко проявившая себя в сфере культуры личность. Причем он снискал славу не только творческими достижениями, но и также как талантливый менеджер от, так сказать, культурной деятельности. Тот “Хабар”, который сейчас известен всей общественности как один из самых конкурентоспособных медиа-структур, своим успешным становлением не в последнюю очередь обязан его администраторскому и организаторскому таланту. Но такая сторона достижений В.Рериха – это все же следствие деятельности, всецело обусловленной должностными обязанностями. То есть надо, раз взялся руководить делом и отвечать за результат, добиваться вне зависимости от того, нравится ли идеология проекта или не нравится, его успешной реализации. Что он и сделал.
Но есть ведь и другая, творческая, а посему глубоко личностная сторона деятельности у В.Рериха. Здесь выбор только за ним самим, за его культурно-мировоззренческим приоритетом. Так вот, самое успешное дело для души, осуществленное им, — это фильм, посвященный жизни и творчеству С.Довлатова, эмигрировавшего в конце 1970-х гг. в США ленинградского писателя, который никоим образом не был связан с Казахстаном и в своих произведениях ни разу даже случайно не упомянул нашу республику. Картина получилась замечательная, ее удостоили премии на профильном конкурсе в Москве. Этот пример свидетельствует о том, что натуре этой творческой личности для самовыражения отнюдь не обязательна идейная или вообще какая-нибудь иная связь с Казахстаном.
А теперь возьмем другого человека, входящего в ядро руководства “Асара”. Это – молодой, но уже достаточно широко известный в Казахстане политолог Е.Карин. В прошлую пятницу (28 ноября), выступая в качестве эксперта на казахоязычном ток-шоу “Бар мен Жок” на телеканале “Казахстан-1”, резкими словами обрушился на тех, кто-де считает казахские СМИ по уровню ниже русскоязычных СМИ, и совершенно ясно дал понять, что усматривает за подобным мнением злые козни и далеко идущие нехорошие цели определенных кругов. В принципе в казахской среде, и не только там, всем понятно, о ком при таких выводах идет речь. Даже на самом “Хабаре” работники его казахской службы в неформальных разговорах уже давно в такого рода недоброжелательстве и злых кознях обвиняют, прежде всего, В.Рериха.
В начале 2001 года эти самые обвинения в адрес руководства “Хабара” практически открытым текстом были озвучены с трибуны мажилиса являющейся депутатом видной казахской поэтессой Ф.Унгарсыновой. В результате этого громкого скандала от непосредственного руководства агентством были вынуждены отстраниться не только В.Рерих, но и даже его президент Д.Назарбаева. То есть те, с чьими именами, в первую голову, ассоциируется создаваемая сейчас партия “Асар”. Тогда Д.Назарбаева заняла пост председателя совета директоров АО “Хабар”, а В.Рерих был вынужден удовлетвориться должностью ее советника. Позже он был возвращен в руководство телекомпанией в качестве заместителя президента. А нынче весной он стал уже президентом “Хабара”. То есть для зрительской аудитории ток-шоу “Бар мен Жок” подразумевающиеся в выступлении Е.Карина определенные недоброжелательные в отношении казахских СМИ круги ассоциируются, прежде всего, с личностью В.Рериха.
То есть принципиального характера мировоззренческие противоречия находят уже проявления в рамках ядра еще только создающейся партии “Асар”. А что будет, когда она станет зарегистрированной партией с десятками тысяч членов?!
Приведенный тут пример говорит о том, что у нее нет объединяющей идейной платформы. А идея “асара” (или “хашара”) – это действительно идея всего лишь “малых дел” благотворительного характера. И, как таковая, годна в полной мере только для структур типа НПО (неправительственных организаций), ставящих перед собой задачи социального характера.