Статья социолингвиста А.Хусаинова “Паразитирование за счет казахского языка продолжается” появилась на сайте “Нави” как нельзя точней своевременно. Как говорится, дорога ложка к обеду. Публикация вышла в тот же день, когда собралось в одном из престижных залов южной столицы собрание по вопросам программы “Культурное наследие”. И то, и другое состоялось как раз накануне объявленного ООН Дня родного языка.
Отдавая должное своевременности и актуальности статьи А.Хусаинова, хотел бы все же в связи с поднятой им темой пролить свет на некоторые обстоятельства, которые или сознательно проигнорированы автором, или ему просто не известны. Прежде всего, считать, что наше правительство и власти в целом игнорируют применительно к сфере культуры и образования возможности, которые проистекают из факта появления, закрепления и распространения в нашей жизни компьютерных технологий, — это, по меньшей мере, заблуждение. Другой вопрос – что в результате получилось и получается.
А.Хусаинов говорит о переводной части программы “Культурное наследие” как о профанации идеи развития казахского языка и казахской культуры. Но умалчивает тот факт, что задолго до того имела место другая профанация под предлогом не только образовательно-языкового и культурного, но и, прежде всего, именно компьютерного характера. То есть власти возможности, предоставляемые компьютерами, не только не игнорировали, но и постарались их всемерно использовать. Но в меру своего понимания и своих, надо полагать, интересов. От этого получился, разумеется, совсем не тот толк, о котором ведет речь А.Хусаинов. Иначе сейчас этому автору незачем было бы ставить вопрос о компьютеризации казахского языка. В общем, компьютеры уже однажды послужили властям как основа очередной специальной программы с огромными средствами, выделенными под неё. Но там речь шла о компьютеризации не казахского языка, с чего, казалось бы, все должно было начаться, а казахстанских школ. Фактически это начинание оказалось хорошим коммерческим проектом с очень привлекательным и актуально звучащим социальным лозунгом. Иными словами – еще одной профанацией, прикрытой высокой идеей. И что тут еще примечательно. У её истоков стояли те же лица, которые сегодня запускают “Культурное наследие”. Как видим, они неистощимы на изобретения с громкими лозунгами.
Не знаю, что говорилось про компьютеризацию в министерстве образования до 1997 года, но именно тогда в этом ведомстве вдруг стала часто и громко пропагандироваться её необходимость. Надо уточнить: тогда именно это министерство отвечало за казахский, или государственный, язык, так как в его состав входил Госкомитет по делам языков. Причем, с самого начало было дано понять публике, что власти предполагают осуществить масштабное мероприятие. Так общество стало методично приучаться к мысли о грандиозной компьютеризации в системе образования, прежде всего в сельской местности. А, следовательно, в казахских школах. Ибо в сельской местности они составляют подавляющее большинство. Наш президент однажды в те дни заметил, что около 67 процентов, или двух третей детско-юношеского населения страны, составляют отпрыски казахских семей. От себя добавим: львиная доля этого показателя приходится на социально запущенные и экологически больные сельские районы в засушливой зоне, где неказахского населения, как и неказахских школ, можно сказать, и нет. Где работы нет, зарплаты нет, где библиотеки, клубы и бани повсеместно закрыты, и школы остаются единственной сохранившейся формой организованной общественной жизни, единственным символом того, что есть еще нечто, что продолжает объединять как-то людей, поддерживая в них слабенький огонек надежды на будущее. В этих условиях власти в лице руководителей системы образования не раз и не два заявляют о своем намерении именно отсюда начать приобщение подрастающего поколения к информатике – наиболее передовой форме получения знаний… Не есть ли это потрясающий по своей трогательности государственный подход?! В наше беспутное время так хочется верить в искренность и доброжелательность. Но в рассматриваемом здесь случае, как и в прочих некрасивых историях, которыми изобилует наша сегодняшняя жизнь, речь может идти лишь о банальной спекуляции на нашей излишней доверчивости. Впрочем, посудите сами!
Именно тогда же, то есть почти 7 лет тому назад, в середине мая 1997 года в Алматы, в конференц-зале отеля “Анкара” состоялось совещание, организованное и проведенное региональным отделением компании “Майкрософт” — мирового лидера в области программного обеспечения компьютеров. Кстати, как раз в том месте в прошлый четверг, 19 февраля, проходило под председательством Государственного секретаря РК И.Тасмагамбетова и заместителя руководителя администрации М.Тажина собрание по вопросам реализации той самой программы “Культурное наследие”. А в субботу, 21 февраля, уже состоялся учредительный съезд народной партии «ДВК». Но это так, к слову. В ходе того вышеназванного совещания семилетней давности официальному представителю компании “Майкрософт” был задан такой вопрос: “Не собираетесь ли вы подготовить казахскоязычный вариант своих программ?” Ответ был таков: “В Казахстане никто – ни правительство, ни какая-либо власть вообще, ни общественные и иные организации, ни бизнес – не проявил никакого интереса в каком бы то ни было сотрудничестве с нами по реализации такого проекта. То есть наша инициатива в этом направлении на месте, или, иными словами, в Казахстане в целом никакой поддержки не нашла. Следовательно, перспектива появления казахскоязычных программ отдаляется как минимум на 10 лет”. Там же выяснились такие детали. Для подготовки казахскоязычного варианта последней на тот момент продукции “Майкрософта” под названием “Windows-95” (у нас принято ее называть “Виндус-95”) с инкорпорированной в неё программой “Word-7” (“Ворд-7”) требовались 10 миллионов долларов. А для минимума, то есть под освоение более ранней, базовой программы “Word-6” (“Ворд-6”) – всего 4 миллиона долларов. Другими словами, если бы правительство, власти вообще или еще кто-то другой в Казахстане обеспечили максимально или, хотя бы, минимально нужную сумму, “Майкрософт” бы организовал и запустил процесс подготовки казахскоязычной версии своей программы. И через определенное время не только школьники, но и все казахстанское общество получило бы возможность общаться с компьютерами на казахском языке, как говорится, “от и до”. Ведь даже освоение минимальной базовой программы “Word-6” (“Ворд-6”) сделало бы реальным поистине революционные преобразования в области развития и систематизации казахского языка, в колоссальной мере облегчило бы его внедрение во все сферы общественной жизни. То есть те преимущества, которые получили бы в этом случае казахский язык и казахскоязычное население, трудно переоценить. По масштабу и значению данное мероприятие можно сравнить разве что со всеобщей ликвидацией неграмотности.
Да об этом говорить можно долго даже сейчас, спустя 7 лет. Но, к сожалению, лишь в сослагательном наклонении. Представитель “Майкрософта” в своем тогдашнем предположении об отсрочке компьютеризации казахского языка на 10 лет, по меньшей мере, оказался прав. Сейчас на дворе 2004 год. Новое тысячелетие и новый век. Век информатики и компьютеризации, век бурного развития цифровых технологий. А с казахским языком в этом смысле воз и поныне там. Лучшее наше электронно-языковое достижение всего 12-летнего периода государственной независимости и почти 15-летнего государственного статуса родной речи – это караоке на казахском от корейской компании LG. У нас этим так сильно гордятся, что на каждом углу в Алматы висят билборды с возвеличением этого достижения.
А вот компьютер до сих пор не говорит по-казахски. Не говорят на нашем языке и ставшие за последнее время очень распространенными сотовые телефоны и множество новинок окружающего нас технического мира с их электронными начинками. В общем, все новейшие достижения начала XXI века и III тысячелетия лишены возможности говорить на казахском языке. А вот на родственном нам турецком языке они все спокойно говорят. И уже давно.
И не только турки добились такого достижения уже свыше 10 лет тому назад. Упомянутый у А.Хусаинова эстонский язык, имеющий всего 1 млн. носителей (а казахов, как мы знаем, раз в 10 больше, даже в одном только Китае граждан казахской национальности насчитывается 1,5 млн. человек), располагал своей версией еще в рамках “Windows-95”. То есть эта крохотная приморская страна и маленький народ рыбаков 10 лет тому назад на равных языковых правах вписался в общемировое электронно-информационное развитие. А 15-миллионый Казахстан, чьи власти кичатся, что они продвинули преобразовательные социально-экономические реформы дальше всех в СНГ, со своим государственным языком не попал туда и сейчас. И самое удивительное — и деньги вроде бы есть, и желание помогать культуре, основой которого является язык, имеется. Но, странным образом, все это все время как-то мимо самых основополагающих приоритетов направляется и как бы уходит в песок. Ведь компьютеризация казахского языка — это ведь первостепенная проблема далеко не только одной только культуры. Она на сегодняшний день касается всего и всех в Казахстане вне зависимости от того, в какой сфере человек проявляет себя.
Поразительно, что никто из тех, кто принимает решения и делает политику у нас, не обращает на нее внимание. Даже кыргызам, которых так же, как и эстонцев, гораздо меньше нас и страна которых обладает куда меньшими ресурсами, тоже хватило ума заняться прежде подготовкой версии “Windows-95” на своем языке. Еще в середине 90-х над этим работали их люди в представительстве “Майкрософт” в Санкт-Петербурге. К сожалению, эти работы так остались не доведенными до конца ввиду отсутствия средств и возникновения колоссальных военно-политических проблем у Кыргызстана в течение последних лет. Но очень бедная и сильно терзаемая внешними и внутренними проблемами страна кыргызов хотя бы занималась компьютеризацией своего языка. А у нас вновь и вновь бросаются колоссальные средства по специальным отдельным программам на образование и культуру. Но при этом ни разу не возникал вопрос о компьютеризации казахского языка.
На том совещании в отеле “Астана” 7 лет тому назад говорилось еще о том, что в 1993-94 гг. группа математиков работала в Академии наук Казахстана над созданием программы электронного чтения (распознавания текстов) на казахском языке (так называемый “Fine Reader”). Результатом явилось бы появление возможности сканировать казахскоязычные тексты. Но работы, в конце концов, оказались свернуты из-за отсутствия финансирования, а оставшиеся не у дел математики разбежались кто куда.
Вот таким образом зашла в тупик реальная компьютеризация казахского языка и казахскоязычного общества (в том числе школьного образования).
Тем временем усилиями правительства и министерства возникла и набрала обороты мнимая компьютеризация, да настолько, что оказалась включена в “Послание Президента народу Казахстана” (“Стратегия-2030”). Пункт 4 этого документа в разделе “Восемь конкретных заданий правительству на 1998 год” гласил: “Приступить к реализации широкомасштабной программы компьютеризации школ, прежде всего в сельской местности, выделив на эти цели уже в 1998 году не менее 22 млн. долларов США”. Но еще до этого министерством образования был “пробит” кредит на эти цели 5 млн. долларов из Азиатского банка развития. А на 1999 год были выделены еще свыше 30 млн. долларов. Речь шла о многих десятках тысяч компьютеров. Таким образом, министерство образования (культуры и здравоохранения) сделалось крупнейшим в Казахстане оптовым покупателем компьютеров на все те годы. “Ну и что?” — спросите вы. А то, что все это крупномасштабная торговая операция. И она к реальной компьютеризации отношения, можно сказать, не имела. Разве что дискредитировала идею и вовлекла в оборот с сомнительным исходом отпущенные под нее огромные деньги. И широкий идеологический размах тут был вовсе не уместен.
В 1999 году у правительства дела пошли плохо. 2 секвестра социальных статей бюджета под угрозой дефолта. Но огромные деньги уже успели уйти на компьютеризацию. И как они осваиваются там, что это были за компьютеры и что с ними в дальнейшем сталось в далеких аулах и селах в глубинке, где зачастую не бывает ни света, ни тепла нормального, никого уже не интересовало в дальнейшем. Мне лично за прошедшие годы довелось побывать в различных населенных пунктах в 5 областях страны. Нигде в тамошних школах я не видел работающих компьютерных классов. Более того, в ряде случаев их просто отказывались директора школ показывать, ссылаясь на какие-то то ли приказы, то ли инструкции сверху. А среди тех компьютеров, которые мне были показаны, попадались еще советские саратовские “Агаты”. Они тоже были куплены то ли на кредит Азиатского банка развития, то ли на бюджетные средства 1998 года. В общем, программа компьютеризации сельских школ явно не дала и малой толики тех плодов, на которые якобы рассчитывало правительство и министерство образования, отпуская на закупку и установление компьютеров многие десятки миллионов долларов. А главное, она так же подозрительно тихо, как и продвигавшаяся до этого программа “Медицинское страхование”, закончилась. Никакого подведения итогов не было. Потому что не было масштабной проверки с выездом на места с тем, чтобы выяснить, какой же получился толк. Правительственным чиновникам была, видимо, страшна сама мысль посмотреть своими глазами на то, что же получилось от расходования столь огромных денег на это.
И теперь вот запускается программа “Культурное наследие”. Много говорить о ней бессмысленно. Достаточно, думается, напомнить только то, что во главе ее стоит тот же человек, с именем которого были связаны и “Медицинское страхование”, и “Компьютеризация школ”. Страна должна знать своих антигероев.