Часть 1 см. здесь
Суждение О.Сулейменова о понятиях “гражданин” и “гражданское общество” в данном контексте удивительно еще и тем, что оно не выдает в авторе человека с прекрасным интеллектуальным багажом на базе русско-европейской культуры; человека, который вот уже 10 лет находится на дипломатической работе в самом сердце Западной Европы и имеет возможность близко и тесно общаться с признанными интеллектуалами Старого света; человека, который сейчас, в конце концов, живет в Париже, где 200 с лишним лет тому назад зародилась самая выдающаяся формула гражданского общества — “либерте, эгалите, фратерните” или “свобода, равенство, братство”, и работает в ЮНЕСКО, являющемся средоточием культурной жизни человечества. Ведь вовсе не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что своим содержанием слово “азамат”, даже если бы оно, выражаясь словами поэта, “таджико-персо-иранских средах” имело смысл, схожий с его казахским понятием, наверняка не отражает сколько-нибудь полно то, что подразумевают русский термин “гражданин” и его европейские аналоги. Потому что пути, по которым прошли в своем социальном развитии народы Европы и исламского Востока, в значительной мере разнятся.
Вплоть до позднейших времен в том же иранском или таджикском, турецком или азербайджанском обществах не было условий, которые способствовали бы тому, чтобы естественным образом вызрели качества, ассоциирующиеся с европейским “гражданином” и “гражданским обществом”.
Поэтому туда эти понятия пришли вместе с процессом модернизации, проводившимся где-то в подражание Западу, а где-то – по принуждению или при участии европейских наций. Так что, думается, нет ничего удивительного в том, что сейчас в “таджико-персо-иранских средах”, а также в крупнейших тюркских языках термины, дающие понятие “гражданин” в его современном смысле, не имеют, в отличие от своих европейских аналогов (английский “citizen”, немецкий “burger”, французский “citoyen” и русский “гражданин” изначально означали “горожанина”), никакой этимологической связи со словами, обозначавшими или обозначающими “горожанина”, “городского жителя”.
Так, в фарси-кабули (в языке таджиков Афганистана) “гражданин” — это “ватандар” (от слова “ватан” — “родина”), а “горожанин” — “ша(h)ри”, “аhл-е ша(h)р”. В пушту “гражданин” — это “таба’а”, а “горожанин” — “дә хар оседункай”, “харвал”. В турецком “гражданин” — это “ватандаш” (также от слова “ватан” — “родина”) и “юртташ” (от слова “юрт” — “народ”, являющегося аналогом казахского слова “жұрт”), а “горожанин” — “шехирли”. В азербайджанском “гражданин” — это “вәтәндаш”, а “горожанин” — “шәhәрли”.
Из крупных тюркских языков только в казахском языке в обозначении европейского просихождения общественно-политического понятия “гражданин” пошли своим путем и почему-то при этом решили взять за основу пришедший из иранских языков слово “азамат”, который там, ну, никак не может восприниматься ни как “горожанин”, ни тем более как “гражданин”. Этот факт, скорее всего, свидетельствует о некоем изначальном недоразумении.
Ведь даже исторически очень близкие нам узбеки не позарились на “азамата”, предпочтя называть “граджанина” на русский манер – “граждан” (к примеру. “Узбекистон гражданлари” — “граждане Узбекистана”). Теперь из этого казуса поэт О.Сулейменов, рассматривающий себя, судя по всему, как выдающегося лингвиста современности, выводит столь далеко идущие выводы. И толпа его поклонников безоглядно кидается отстаивать его в таком общем-то нелепом заблуждении. Грустно.
Говорить “гражданское общество в классическом виде должно было в первую очередь появиться в таджико-персо-иранских средах”, поскольку де “слово азамат – \»гражданин\» имеет таджико-персо-иранское происхождение – это все равно что, будучи русскоязычным человеком, упрекать поляков и чехов в том, что они-де “уродство” отождествляет с “красотой”, потому как у них слово “урода” (“uroda”) означает “красавица”. Однако ни один уважающий себя интеллигентный российский человек не опустится до того, чтобы строить на людях такое, скажем прямо, глупое умозаключение. Тем более, если он еще считает себя большим авторитетом в лингвистике. Понятно, все наперед знать невозможно. Но если у вас имя и трезвая голова на плечах, вы никогда не станете спешить с далеко идущими выводами относительно природы слов в других, малознакомых вам языках. Надо прежде проверить по словарям и, если есть такая возможность, проконсультироваться со знатоками тех языков или их природными носителями.
О.Сулейменову, надо полагать, навыков по работе со словарно-справочной литературой не занимать. Да и друзей у него среди признанных деятелей таджикской культуры, судя по всему, хватает. Некоторые из них сейчас живут в Алматы и, благодаря этому, продолжают поддерживать тесные связи с автором “АЗиЯ”. Выступление одного из них по телеканалу, если не ошибаюсь, “Рахат” автору этих строк довелось недавно слушать. К сожалению, имя его не сохранилось в памяти. Но он произвел впечатление незаурядной личности. Хотя бы этот человек, дорожащий, по его словам, своей дружбой с О.Сулейменовым вполне мог бы как нельзя лучше просветить своего именитого казахского друга относительно того, в каком значении слово “азамат” используется в таджикском, а также в других иранских языках. Если бы автор “АЗиЯ” обратился к нему с соответствующим вопросом заблаговременно, до обнародования вышеприведенного умозаключения дело, можно не сомневаться, не дошло бы. Таджикский друг нашел бы достаточно доводов для того, чтобы смочь отговорить О.Сулейменова от такого опрометчивого шага, как озвучание вывода, построенного на ошибочном предположении, и оказал бы ему тем самым ценную услугу. Но, увы.
Автор “АЗиЯ”, похоже, не практикует проверки и перепроверки своих лингвистических выводов посредством обращения к соответствующим источникам и консультаций со специалистами по ним. Не дорожит своим громким именем. Это достойно сожаления. Особенно с учетом того, что даже в наше нынешнее меркантильное время в Казахстане все еще, оказывается, много таких, кто почитает его как своего духовного и интеллектуального кумира. Надо бы дорожить этим и не дискредитировать свое имя. Как говорят в Париже, где теперь, будучи представителем Республики Казахстан при ЮНЕСКО, постоянно пребывает О.Сулейменов, “Ноблесс оближ” — “Благородство обязывает”. Однако все это теперь лишь благие пожелания. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. А оно уже вылетело. И отныне и присно будет служить для дискредитации того, кто его однажды столь опрометчиво изрек. Даже усилия всех поклонников О.Сулейменова, вместе взятых, не отменят этого факта.
Впрочем, автор этих строк – отнюдь не первый, кто ловит поэта на ошибках в его лингвистических выводах. Лет за 30 до наших дней еще Лев Гумилев обратил внимание на крайнюю несерьезность лингвистических упражнений О.Сулейменова. Он, выдающийся историк, профессионально владевший целым рядом языков, мастер слова, кстати, охарактеризовал опыты этого поэта в лингвистике как вопиющее невежество. Вот что пишет по поводу реакции Л.Гумилева на лингвистические экзерсисы О.Сулейменова Владимир Кореняко в своем труде “Этнонационализм, квазиисториография и академическая наука”, опубликованном Московским фондом Карнеги: “В 1975 г. вышла книга О.Сулейменова “АЗиЯ”. Вторая часть этого нашумевшего сочинения называлась \»Шумер-намэ\», т.е. содержала развернутое изложение шумерского сюжета — одного из наиболее распространенных, почти обязательных в тюркофильской квазиисториографии. Утверждение о близости тюркских и шумерского языков включается во всяческие “программные” тексты, издаваемые пантюркистскими организациями. Окажись Л.Гумилев действительно, как его упрекали, тюркофилом (“татаролюбом”), ему следовало бы обрадоваться неожиданному союзнику и взять его под защиту. Но после публикации в журнале “Молодая гвардия” направленной против книги О.Сулейменова статьи А.Кузьмина “Точка в круге, из которой вырастает репей”, он написал небольшой отклик “Спор с поэтом”. Отклик этот вполне презрителен: “Количество фактических ляпсусов в книге Сулейменова превышает число страниц”, “перед читателем поэтическая мистификация”, “эмоциональные фантасмагории”, “вымысел и безответственность суждений”, “буйное воображение алма-атинского поэта”.
Таким оценкам в адрес не поэтического творчества О.Сулейменова от выдающегося ученого автору этих строк добавить нечего. История всех и все расставит по своим местам. Что же касается уже ушедшего из жизни Л.Гумилева, ему даже в Казахстане (где кое-кто ставшего объектом его презрительного отзыва О.Сулейменова пытается объявить “духовным лидером казахского народа”) уже воздали должное. Его именем назван один из крупнейших вузов страны – Евразийский университет в Астане.