Организации, которые называют себя представителями гражданского общества Казахстана, существуют в стране уже не первый год и ведут летопись своего существования с зари независимости. В принципе, спектр действующих лиц НПО-сектора в Казахстане сильно не изменился, как и сама власть, где “старая гвардия” до сих пор держится с уверенностью и прямотой геронтократии. Если же просмотреть в дневники борьбы за демократию в Казахстане начала 2000-х, то мы увидим те же фигуры, которые сейчас восседают на олимпе некоммерческого сектора и являются наиболее влиятельными экспертными источниками по правозащитным и социальным вопросам. Список “могикан” можно продолжать долго, если вникать в каждый сегмент НПО-сектора с его разделением на социальные и правозащитные направления, где работа в “высокой” политике определяется риторикой и борьбой за умы казахстанцев, а в нижних слоях социальной инженерии, поддержкой целевых групп. Почему же за “всего 19 лет независимости” не произошла ротация элиты в общественном секторе Казахстана? Кроется ли причина в том, что НПО-сектор в стране несколько искусственен, элитарен и уподобился властной структуре “общества стабильности”? Или же молодое поколение лидеров предпочитает реализовывать себя в других сферах, нежели в некоммерческой сфере, где уже есть устоявшиеся лидеры и которая полна системных неожиданностей и проблем с финансированием?
Если посмотреть на организационную эволюцию НПО-сектора в Казахстане, то можно с достаточной уверенностью сказать, что большинство работающих НПО трудно назвать действительно “общественными организациями” в реальном понимании этого слова, т.е. теми организациями, которые пользуются массовой поддержкой народа. Подавляющее большинство из них поддерживают свое существование за счет грантов международных организаций или же распределяемого госзаказа, имеют в своем штате ограниченное количество специалистов, держат связи с небольшой массой политически активных людей в Алматы и регионах, и в основном используются СМИ в качестве экспертных источников информации в правозащитных и социальных темах. При этом, лицо лидера НПО неотъемлемо связано с брендом организации, поскольку примитивная персонализация институтов в Казахстане не обошла и неправительственные организации. Во многом, казахстанские НПО являются “самоназначенными” представителями общества, так как они порой представляют только узкую прослойку своих целевых групп, имеют слабую связь с населением и полагаются на свой экспертный потенциал, который в основном прибывает из-за рубежа и не всегда улавливает процессы внутри коренного общества. Из-за этого многие НПО не отвечают новым вызовам времени, не применяют инновационных инструментов и часто инерционно реагируют на инициативы властных структур вместо разработки новых идей по улучшению моделей управления в обществе.
Возможно, что некоторая оторванность казахстанских НПО связана с тем, что становление многих из них происходило при поддержке международных доноров. Постоянные головные боли с нахождением финансирования часто заставляют НПО ориентироваться на понимание ситуации в Казахстане в социальных и правозащитных сферах с точки зрения потенциальных доноров. В то же время, большинство международных фондов, финансирующих социальные и правозащитные проекты, имеют смутное представление о социо-экономических процессах в Казахстане или же не имеют разработанных стратегий выделения некоммерческого финансирования в стране. Это зачастую происходит потому, что сейчас многие международные донорские организации испытывает острый “кризис идей” после того как инструменты демократических перемен в форме тренингов, круглых столов и семинаров показали свою беспомощность перед лицом постсоветского цинизма и инерции. Но самое главное, что руководители этих организаций подотчетны центральным офисам своих организаций в Женеве, Лондоне и Нью-Йорке, но никак не народу Казахстана.
Показательным примером оторванности международных организаций от казахстанских реалий можно назвать недавний скандал вокруг миссии ОБСЕ в Астане, которая не смогла адекватно отреагировать на позывы общественности в Атырау, потребовавшей позитивных изменений в работе Орхусского центра в регионе. Международные бюрократы предполагали, что пренебрежение и закрывание глаз на происходящий там произвол может сойти им с рук, однако, смелость атырауских общественников не дала ход такой халатности.
Между тем, международные фонды также своей деятельностью укрепляют элитарность НПО-сектора тем, что в основном они поддерживают только те организации, которые имеют развитию грантовую историю. Таким образом, новые НПО, которые могут принести новые идеи в социальный сектор, зачастую не имеют возможность начать деятельность при отсутствии финансирования и подвинуть существующих монстров на рынке НПО-услуг, которые продолжают сохранять свое монопольное положение, закрепленное годами. Есть, конечно, единицы, которые получают финансирование сразу же после своей регистрации, но обычно они связаны с известными политическими деятелями в стране. Но это показывает, что такие гранты ориентированы на людей, а не идеи, хотя должны управлять последние. Несмотря на единичные случаи, неравные условия сотрудничества зачастую приводят к тому, что многие местные НПО с долгой грантовой историей начинают работать в различных, совершенно далеких друг от друга сферах, при этом, имея финансовую поддержку от диверсифицированных источников.
Особенно серьезно затруднили перспективы получения финансирования молодых НПО в Казахстане результаты Парижской донорской конференции в 2005 году, когда большинство доноров начали применять политику оказания финансовой поддержки на проектной основе, исключив возможность выделения институциональных грантов. Сейчас, чтобы выйти на уровень хотя бы самофинансирования и выживания молодым НПО необходимо минимум реализовывать три-четыре проекта, в которых бы шло перекрестное финансирование на офисные затраты и минимальные зарплаты для сотрудников. И это в то время, когда на НПО, ставшие уже “элитными”, начинается капать “грантовый дождь”, результаты которого плачевны. В итоге, лидеры таких НПО теряют голову от астрономических сумм и забывают о миссии своих организаций, ставя перед собой приоритетом обогащение, которое выливается в их разложение и низкую гражданскую активность.
Любопытно взглянуть на саму идею финансирования НПО со стороны доноров с точки зрения здравого смысла. Налицо возникает конфликт интересов, поскольку если определенная проблема с реализацией какого-либо политического или социального права будет решена в казахстанском обществе, то на решение этой проблемы не будут выделяться большие средства, так как доноры сочтут ее уже решенной. Это будет означать медленную смерть некоммерческой организации, которая будет специализироваться на данной проблеме и должна, по логике, ее решать. Поэтому становится ясно, что стимула для ликвидации это проблемы у данного НПО не будет, ведь если она исчезнет, то иссякнет и финансирование. Видимо, это и объясняет, что некоторые проблемы, о которых иногда заявляют представители некоммерческого сектора, надуманы и несколько раздуты.
Интересно отметить, что большинство решений о выделении грантов со стороны международных организаций выделяются по решению неких экспертных советов, имена членов которые скрываются от широкой публики. Такая непрозрачность аргументирована тем, что якобы она может избавить членов таких кворумов от давления извне. Однако, проблем лоббирования интересов “своих” организаций со стороны членов экспертных советов такая скрытность в стиле Полишинеля не решает, ведь НПО-сектор в Казахстане очень узок и все игроки знают друг друга в лицо. Критика такой непрозрачности работы международных фондов уже озвучивалась ранее со стороны главы НПО “Жалгас” Михаила Тюнина, который по информации газеты “Панорама”, напрямую заявил, что в международных организациях не объясняют причины отказа по грантовым заявкам и НПО не знают, кто выносит решения по ним.
Возможно, нарастание государственного заказа на оказание социальных и правозащитных услуг может существенно повлиять на развитие общественных инициатив в стране, однако, коррупция в среде чиновников и отсутствие “идейной” автономии для НПО, получающих госзаказ, могут быть серьезными препятствием для реальной деятельности некоммерческих организаций. Хотя в принципе, в Казахстане уже есть прецеденты, когда деятельность общественных организаций обеспечивалось за счет членских взносов. К примеру, общественная кампания “За достойное жилье!” в Астане собирает членские взносы у своих членов – дольщиков и ипотечников, чьи права она отстаивает. Однако, такие примеры самофинансирования общественных движений самими гражданами редкость и зачастую возникают, когда затронуты “очевидные” интересы людей, чьи права были нарушены. Только тогда граждане готовы вносить свой материальный вклад в ожидании решения своих насущных проблем.
Молодые волки
Возможно, в вышеназванных факторах и есть причины застоя в устоявшемся гражданском обществе. Старые НПО уже истощили свой идейный потенциал и энтузиазм, а молодые общественные организации не могут получить финансовую поддержку для реализации своих новых идей, которые действительно могут взволновать общественную мысль в Казахстане. Однако, со временем все больше раздается голосов “молодых волков”, недовольных “статусом-кво” и ждущих своего часа. Время от времени, они уже вступают в открытые дебаты с НПО-истеблишментом, как это показал недавний конфликт правозащитника Вадима Курамшина и его соратников с Казахстанским бюро по правам человека, где каждый пытался доказать свою правоту в полемике по поводу нарушений прав заключенных.
Молодые профессионалы
Пока же, попытки становления молодых лидеров в гражданском обществе заканчиваются неудачами, из-за чрезмерных амбиций и банальной жадности нового поколения. Показателен пример ОФ “Общество молодых профессионалов Казахстана”, где после получения многотысячного гранта от Европейской Комиссии разгорелся конфликт за право контролировать организацию. Несколько схожая ситуация сложилась в движении “За свободный Интернет!” в Алматы. Раскол произошел после создания внутри Движения ЗСИ общественного объединения “Казнет Фридом”. ОО Казнет Фридом, создавался исключительно для получения грантов от международных организаций и все получаемые финансовые средства должны были идти на подпитку деятельности Движения ЗСИ. На данный момент, контроль над всеми финансовыми потоками в организации установлен бывшими молодыми профессионалами. Стоить отметить, что грант, полученный от Посольства Королевства Нидерландов в Казахстане, составил 64 тысяч евро.
Перемен требует общество
Получается, что казахстанский НПО-сектор на данный момент представляет из себя миниатюру Казахстана – “истеблишмент” заинтересован в статусе-кво, который продолжает его кормить, но уже идет перепроизводство элит и налицо спрос на их ротацию. Казахстанские власти скорей всего заинтересованы в старой гвардии, а если говорить о молодых кадрах, то власть будет работать исключительно с теми, с кем можно договориться, как например, с главными героями несостоявшегося митинга 11 апреля 2010 года в городе Алматы. По своей сути такая договоренность тормозит, и даже рушит строительство гражданского общества в Казахстане. Власть умело, продвигает свои идеи, через своих ручных НПО и покладистых общественников. Но все же, остается надежда на то, что “молодые волки” не смотря на монополию в гражданском и политическом секторах, придут с новыми требованиями и идеями, на смену старогвардейцам и так называемым молодым профессионалам. Они действительно смогли бы изменить лицо и менталитет казахстанского общества, которое нуждается в больших переменах.