Чьи интересы защищает актюбинская прокуратура?

В здании суда №2 г.Актобе оперативник напал на свидетеля, который готовился выступить против доводов стороны обвинения. Это из ряда вон выходящее событие произошло на одном из завершающих заседаний суда по уголовному делу, возбужденному против жителя Актобе, обвиненного в хранении и сбыте наркотиков в особо крупном размере

Чтобы разобраться в случившемся, необходимо хоть немного ввести читателя в курс дела. Постараемся по возможности коротко изложить дело, разбирательство по которому длится уже второй год.

оперативник напал на свидетеля

Взяли в разработку

В конце 2013 года Алматбаев Айбек работает заведующим учебно-производственными мастерскими Актюбинского политехнического колледжа и инженером по зданию и сооружению в Актюбинском колледже транспорта, коммуникаций и новых технологий. На хорошем счету у руководства, имеет отличные рекомендации. Женат, четверо маленьких детей.

Цепочка событий началась в ноябре того года со знакомства с девушкой, которая свела Алматбаева с новой компанией – своим парнем Нуриком и неким Ериком. Все вместе время от времени курили марихуану. По словам Алматбаева, который факт непродолжительного периода курения травки не отрицал ни на следствии, ни в суде, девушка оказывала ему знаки внимания, что могло спровоцировать ревность со стороны Нурика. Вероятно, тот испытывал неприязнь к Айбеку по этому поводу, но до поры до времени это скрывал: продолжал звать покурить с ним и Ериком, периодически они его угощали. Несколько раз по просьбе Нурика Айбек привозил ему травку от Ерика (деньги давал Нурик), за что получал “на один раз покурить”. Однажды уйти с работы по очередной просьбе Нурика не получилось, и Айбек попросил знакомого таксиста “съездить забрать пакет”.

Все это время Алматбаева “вели”, все встречи записывались на скрытую камеру, были оформлены два эпизода так называемых “оперативных закупов”, дело, в котором Нурик оказался не Нуриком, а засекреченным свидетелем под псевдонимом “Таскараев”, вели к тому, чтобы сделать из рядового жителя Актобе крупного наркоторговца.

“Хоть богу пишите!”

Шоковый момент наступил 26 декабря. Алматбаев находился в отпуске у себя дома вместе с 3-летним сыном Ернаром, жена ушла на работу. В обед в квартиру постучались, и Айбек открыл дверь, узнать, что случилось. В квартиру ворвались четверо мужчин, в одном из которых он, приглядевшись, узнал того Ерика, с которым не раз курил, им оказался оперуполномоченный, капитан полиции Даулетов Ерик. Имена остальных мужчин Алматбаев узнал при очной ставке в суде: оперуполномоченные УБН г. Актобе Арман Казиев, Виталий Андрющенко и начальник отдела УБН ДВД Актюбинской области Жанболат Байдаулетов. Именно Байдаулетов, войдя в квартиру, нанес удар Алматбаеву в лицо, потом ему скрутили руки, поволокли на кухню, там еще несколько раз ударили головой об стену. Айбек несколько раз “отключался”, слышал, как плачет напуганный сын, потом услышал “всё сделал”. Алматбаева вывели в коридор, и только тогда он увидел следователя, понятых, а позже и криминалиста, который начал вести видеосъемку. Запись видео действительно начинается с картинки в коридоре у квартиры Алматбаева, его в домашней одежде удерживают двое оперативников, хотя тот не оказывает никакого сопротивления и не проявляет агрессии, слышно, как громко плачет ребенок в квартире.

Оперативники – Даулетов и Андрющенко – дышат спокойно, а следователь Абат Досаналин заметно задыхается, говоря в камеру (не потому ли, что к этому моменту только поднялся на 4 этаж и не успел отдышаться, как оперативники, которые к этому времени уже успели “всё сделать”?), волнуется – путает дату обыска (с чего бы?). Он начинает говорить на камеру положенный в таких случаях текст, полностью игнорируя слова Алматбаева о том, что оперативники – он на них прямо указывает – только что побывали в его квартире и могли подкинуть ему что угодно. Точно так же повели себя и двое понятых – 18 и 19-летние студенты юридического колледжа, которые почему-то “не слышали” даже прямых к ним обращений со стороны Алматбаева. Без ответа остался и его вопрос о том, кто эти понятые и предложение пригласить в качестве понятых кого-нибудь из многочисленных соседей.

Вся сцена в коридоре занимает довольно много времени. В какой-то момент Алматбаев просит разрешения успокоить сына, который все это время громко плачет, но его удерживают, хотя для этого не видно никаких причин.

Видеосъемка неоднократно прерывается.

В итоге, как говорит Алматбаев, оперативники нашли то, что сами подкинули в квартиру: два газетных свертка в кармане его куртки, висевшей в прихожей, а потом два больших пакета, замотанных в скотч, под кроватью в спальне. Позже в деле будет написано, что найдено 1248,69 гр сушеной марихуаны. Обыск проводит не следователь Досаналин, а оперативник Казиев. При просмотре видео подтверждаются слова Алматбаева о том, что оперативники явно знали, где и что искать: Казиев не вытряхивает содержимое больших пакетов с вещами и игрушками, лишь ощупывая их снаружи, не пытается открыть выдвижные части мягкой мебели, под кроватью, где нашли два свертка, также лежал большой свернутый ковер – никто не озаботился тем, чтобы его развернуть и исследовать, таких моментов на видео много. Обрывов съемки тоже.

В один из таких перерывов съемки приехали родители Айбека и его зять. Им позвонил сосед – пока шел обыск, дверь квартиры была открыта (то есть в помещение могли пройти и пронести, что угодно, не попадая в объектив камеры), Алматбаев увидел своего соседа и крикнул ему номер телефона родителей. Они подняли шум, увидев состояние внука и сына – Айбек плохо себя чувствовал, у него порвалась изнутри щека от удара Байдаулетова, позже врач выявит еще закрытую черепно-мозговую травму и ушибы шеи, у 3-летнего Ернара выявят нарушения сна вследствие психологической травмы (мед. справка и эпикриз приобщены к материалам дела). Как вспоминают старшие Алматбаевы, их зять и сам Айбек, оперативники вели себя нагло. Когда отец Айбека заявил, что отправится в прокуратуру, начальник отдела УБН ДВД Актюбинской области Байдаулетов ответил: “Не то, что в прокуратуру, да хоть самому богу пиши, нам ничего не сделаешь! Если надо будет, то мы и тебя посадим!”.

Генеральная прокуратура и городская – кто что видит?

После этого Алматбаева увезли в Саздинский отдел полиции. Родители опасались за безопасность сына после избиения, которое могло повториться. Отец пытался добиться каких-то сведений от следователя Досаналина, который давал ему странные посулы – отпустить Алматбаева, если принесут его удостоверение личности и прочее. В итоге 60-летний инвалид-астматик провел на морозе почти 12 часов (что ему вообще противопоказано) – с обеда до полуночи, когда, наконец, приехал адвокат и сумел добиться результата – договоренности об освобождении Алматбаева под залог родительской квартиры.

Мать в это же день отправилась в городскую прокуратуру. Там ее никто не принял, а дежурный прокурор сказал, что прокуратура такого направления выдать не может и посоветовал идти разбираться в тот же Саздинский отдел полиции. Калия Айсовна все же написала заявление, где коротко описала произошедшие события с избиением и подбросом, с просьбой начать следствие в отношении следователя и оперативников, а также назначить судебно-медицинскую экспертизу на наличие побоев у ее сына.

В Саздинский отдел полиции она тоже пошла, где ее заставили прождать по разным поводам два дня на морозе, но в итоге результатов так и не было.

На ее заявление письменный ответ пришел только через 14 дней. В нем неправильно указаны ее инициалы, ее сын назван ее супругом, а по сути обращения дается ответ, что со стороны оперативников и следователя, никаких нарушений не выявлено.

За кого вы, г-н Алдияров?

Письмо за подписью прокурора города Амирова Г. было оформлено исполнителем – Алдияровым Е.С. При этом он же впоследствии (после обращений Алматбаева в прокуратуру области и позже – в Генпрокуратуру) дважды возвращал дело на дополнительное расследование, указывая, что “предъявленное обвинение не соответствует обстоятельствам совершения преступления”. Как говорит защитник Алматбаева – Куангалиева А. – Алдияров мог бы тогда закрыть дело, видя объем допущенных нарушений (который тянет на еще одну такую публикацию), но предпочел дошлифовать дело и с третьей попытки все-таки передать в суд…

То, что Алдияров дважды возвращал дело на доследствие, позволило стороне защиты надеяться на какую-то его объективность, когда тот был представлен в суде в качестве государственного обвинителя. И только в тот день, когда оперативник набросился на свидетеля защиты, фигура прокурора стала вызывать серьезные сомнения.

Если помните, Нурик и Ерик “приняли” Айбека в свою компанию. Озвучивая свои просьбы “забрать”, оперативники просто гоняли парня между собой, инсценируя свои “оперативные закупы”, поскольку Нурик, он же Таскараев, в итоге был рассекречен и оказался тоже оперативником – Жарылгаповым А. На очной ставке Ерик – оперуполномоченный Е.Даулетов – заявил, что никогда не видел Алматбаева, тем самым выключая себя из схемы провокации. Критическое значение приобрел тот факт, что было еще одно лицо, видевшее Даулетова – тот самый знакомый Алматбаеву таксист.

На очную ставку оперативника Даулетова привели в наручниках: он содержится в СИЗО по обвинению в мошенничестве в рамках другого дела (можно ли допрашивать в качестве свидетеля человека, имеющего проблемы с законом?). Во время очной ставки Даулетов и государственный обвинитель Алдияров Е.С. тепло улыбались друг другу, как старые знакомые.

Конечно, Айбек пытался и раньше уговорить таксиста дать показания. Однако молодой парень боялся связываться с полицией и наживать себе врага в ее лице. Когда дело приняло такой оборот, что либо таксист выступит и скажет, как все обстояло на деле, либо оперативникам удастся их план представить Алматбаева сбытчиком, тот предпринял последнюю попытку уговорить свидетеля, сказав, что будет ходатайствовать о засекречивании его анкетных данных. Парню было жаль Алматбаева в его непростой ситуации и, несмотря на свои опасения, он согласился.

Что после этого произошло на суде, приведем из заявления Алматбаева А. на имя прокурора Актюбинской области Абдирова Н.М.:

“16 января 2015 года, в суде №2 города Актобе, при рассмотрении дела № 13151203103805, сторона защиты ходатайствовала об опросе свидетеля, явка которого была обеспечена в суде, а также засекречивании его анкетных данных. После этого суд удалился в совещательную комнату. В это время действия стороны обвинения, а именно старшего помощника прокурора г. Актобе Алдиярова Е.С., были следующими: подойдя к свидетелю, он (Алдияров Е.С.) начал фотографировать его (свидетеля) на сотовый телефон, далее позвонил по сотовому телефону и описал кому-то свидетеля, после этого звонка приехал оперативник ОБН капитан Казиев А. и напал на свидетеля в здании суда, очевидцы пытались защитить свидетеля, после чего Казиев А. ударил ногой свидетеля и увидев адвокатов (сторону защиты), выбежавших из зала заседания, спешно скрылся. Так образом оказывалось давление на свидетеля.

Судья Ахметова Р.С. удовлетворила ходатайство о допросе свидетеля и присвоила ему псевдоним Алиев Мурат Советович. Помимо показаний, относящихся непосредственно к делу, Алиев М.С. дополнительно заявил, что его сфотографировал государственный обвинитель и указал на Алдиярова Е.С. Суд проходил с видеофиксацией”.

Очевидцами нападения оперативника на свидетеля защиты стали: отец и мать Алматбаева, его адвокаты – члены Актюбинской областной коллегии адвокатов Арыстанов Ж. и Даулетьяров А., его защитник Куангалиева А. Надо отметить, что процесс в тот день начался в пять вечера, к моменту инцидента здание суда опустело, в противном случае, вероятно, очевидцев было бы больше. Но тогда, вероятно, и оперативник и не решился бы на такой вопиющий шаг.

Таксист-свидетель даже после этого все же дал показания, указал на обвинителя, и сторона защиты подала ходатайство об отводе Алдиярова Е.С. Ходатайство было отклонено. В тот вечер родственники Алматбаева видели и других “своих оперативников”, не только Казиева. Напряжение росло.

На очной ставке с Даулетовым, тот, как и прежде, все отрицал. Свидетель же его опознал по приметной внешности. Уходя, Даулетов обронил: “Көрсетем әлі саған…” (“я тебе еще покажу”).

Обвинение в сбыте было снято.

Казахстанцам нужна справедливость

Суд принял во внимание, что Алматбаев ранее не был судим, на учетах не состоял, имеет хорошие рекомендации, отец 4 маленьких детей. Приговор – 4 года колонии общего режима. Поскольку защита не смогла доказать, что найденные при обыске наркотики были подброшены в квартиру.

Хотя сторона обвинения не доказала и обратного. По заявлению Алматбаева против оперативников ДБЭКП по Актюбинской области было возбуждено уголовное дело. В его рамках вспыли интересные детали: значительные расхождения между показаниями оперативников, особенно отличалось от первоначального показание криминалиста, который вначале сознался, что когда он поднялся с камерой и следователем на этаж, там уже стояли оперативники, а потом принял версию своих коллег. Плавали в показаниях и понятые – то один сотрудник к ним подошел, то несколько, то они мимо дома проходили, то мимо школы, то сами шли, то их привез на машине оперативник. Самое интересное – уголовное дело было начато по заявлению “Нурика”-Таскараева-оперативника Жарылгапова, которое было написано 29 ноября 2013 года. Начато им же самим! По своему собственному заявлению, получается. А между тем, Жарылгапов в суде заявил, что до 29 ноября с Алматбаевым не был знаком. Защита резонно поставила вопрос, как же он в таком случае мог заявить против Алматбаева, что тот “сбывал марихуану в особо крупном размере и на протяжении длительного времени”? На это Жарылгапов ответил: “это стандартный образец заявления” (?!). Как так? И таких нарушений, “белых ниток”, которые торчат из дела, – масса.

Но что это дает? Сторона защиты пишет обращения в Генеральную прокуратуру, та отписывается в областную, областная – в городскую, и в итоге сторонами конфликта оказываются все те же лица.

Приговор еще не вступил в законную силу. Родные Алматбаева готовят апелляцию. Он сейчас содержится в том же СИЗО, что и Даулетов. Понятных опасений много, но не только в этой связи. Среди адвокатов поговаривают, что по такому сценарию было отработано уже 3-4 дела, причем настолько схоже, что “никакой фантазии у людей нет”. Схоже в них еще и то, что областной суд, опять же по разговорам, не смягчает, а ужесточает решения городского суда. Ва-банк, получается. Мама Алматбаева полна решимости биться за судьбу единственного сына до последнего. “Хоть до Верховного Суда, хоть до президента Нурсултана Назарбаева дойду, но попытаюсь добиться справедливости”, – говорит Калия Айсовна.

Не хотелось бы загадывать на случай такого сценария – почти буквального воплощения фразы, брошенной Байдаулетовым – “хоть богу пишите!”.

По делу Алматбаева в Актобе неравнодушными журналистами были написаны одна и вторая статьи. Но дальше редакции потеряли интерес и их можно понять – не убийство, не покушение, не голодовка или что-то иное радикально-резонансное.

Поэтому автор публикации выражает искреннюю признательность редакции за неравнодушие.

Смеем также сказать, что проблема справедливости в Казахстане – самая настоящая боль тысяч казахстанцев. По данным Комитета правовой статистики Генеральной прокуратуры, в 2013 году граждане написали 101 565 жалоб из 8 062 987 обращений. Как правильно пишет политолог Марат Шибутов, это действительно один из наиболее массовых видов выражения народом своих проблем – не сравнить по численности ни с каким митингом, протестом, акцией или просто социологическим опросом (даже по всей стране это редко больше 3 тысяч человек). Среди этих жалоб на первые места вышли проблемы справедливости – вопросы следствия и дознания, а также вопросы правосудия. Мало изменилась картина и за 6 месяцев 2014 года.

Больше всего в Казахстане люди хотят справедливости.

Автор надеется привлечь этой публикацией внимание тех, для кого буква и дух Закона не пустой звук и кто может помочь восстановить справедливость если не для тысяч казахстанцев, то хотя для одного из них.

***

© ZONAkz, 2015г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...