Кредиты можно не отдавать!

Американский (не британский) учёный Дэвид Гребер провёл масштабное исследование товарно-денежных отношений с древнейших времён и пришёл к революционным выводам

Гребер — социальный антрополог. Изучает историю человеческих сообществ. Кроме того, он профессор Лондонской школы экономики и один из лидеров движения «Occupy Wall street», автор знаменитого в США анти-банкирского слогана «We are the 99%!» («Нас – 99 процентов!»).

И вот такой человек, три в одном, взялся доказать, что «невидимая рука рынка» и другие базовые принципы современной экономики, позволяющие одним людям складывать на свои банковские счета миллиарды долларов и разоряющие в хлам других людей, целые страны и континенты — большая-пребольшая разводка.

Дэвид Гребер

Дэвид Гребер изложил свои доказательства в книге «Долг: первые 5000 лет истории». Книга написана легко, «вкусно» и оснащена богатым, потрясающе интересным историческим материалом. Если обычные экономисты ныряют в историю за примерами неглубоко и чувствуют там себя не слишком уверенно, то американский экономист-антрополог в этой стихии настоящий Ихтиандр. Он выводит на чистую воду самого Адама Смита, отца-основателя современной экономики как науки. Доказывает на исторических примерах несостоятельность смитовой концепции перехода от меновой торговли к денежной. А это, на минуточку, краеугольный камень рыночной теории.

Для современных экономистов, пишет Гребер, история денег всегда начинается с воображаемого мира меновой торговли. Только вот как его локализовать во времени и пространстве? Где и когда существовал этот мир? Мы говорим о пещерных людях, о жителях островов в Тихом океане или о Северной Америке XVII-XVIII веков? Непонятно.

И самое главное: в истории народов Земли нет никаких следов существования мира меновой торговли. Отсутствуют его признаки и в сообществах, которые сегодня живут или до недавнего времени жили вдали от цивилизации. Адам Смит всё придумал. Взял из собственной головы.

Например, индейцы сиу в XIX веке вовсе не меняли наконечники стрел на мокасины. Экономическая жизнь племени была устроена иначе. На принципах, близких к коммунизму. Общие припасы хранились в Длинном Доме, и распоряжался ими женсовет, который состоял из наиболее уважаемых индейских матрон. Если охотнику нужны были мокасины, он просто говорил об этом своей жене. Она сообщала женсовету о возникшей потребности, получала со склада нужное количество кожи и шила мужу мокасины.

Дэвид Гребер

Дэвид Гребер утверждает, что практически никакой мены внутри общины быть не могло. Мена это всегда немножко риск, немножко авантюра. Не случайно в английском данное понятие передаётся словом truck, которое близко по звучанию и происхождению к trick – обман, фокус, трюк. То же самое во французском, итальянском, испанском языках.

В древности, пишет Гербер, менялись товарами редко и только с чужими. Автор книги также рассказывает, как это происходит сейчас у одного из первобытных племён в Южной Америке. Племя насчитывает примерно сто пятьдесят человек. Никакой внутренней мены там не бывает. В ней нет необходимости: потребности у людей простейшие. Но время от времени мужчин племени посещает желание развлечься, хватануть адреналина. И они посылают депутацию к чужакам, которые живут за рекой, с предложением немножко поменяться. Если те согласны, мужчины первого племени отправляют в безопасное место женщин и детей и устраивают приём. Обмен ведётся по сложному ритуалу с риском в любую минуту перейти в драку, а то и в боевые действия.

Гребер также рассказывает о традиции, которая сохранилась у афганских и пакистанских пуштунов. Они периодически съезжаются из дальних краёв в условленное место и устраивают азартный меновой торг. Велосипед меняется на радиоприёмник, старое ружьё на пару овец и так далее. Затем пуштуны опять разъезжаются в свои далёкие края, и кто-то хвастается дома удачным обменом: мол, классно я развёл этого простофилю из Пешевара. А над другим, прогадавшим меновым торговцем в это время потешаются земляки… Остатки такой драматургии сохранил и «денежный» (не меновой) восточный базар.

Но какая разница, спросит нетерпеливый читатель, процветала меновая торговля внутри первобытной общины или нет?

Огромная! Поскольку Адам Смит, придумавший в XVIII веке «невидимую руку рынка» и вообще современную экономику как науку, искусственно оторвал экономические отношения от других важнейших и драматичных сторон человеческой деятельности: от войны, от насилия, от страстей и опасностей. «Законы рынка» по Смиту это практически законы гравитации. На самом же деле «холодной», «спокойной» экономики никогда не было, утверждает Дэвид Гребер. Внутри традиционной общины она отсутствовала вовсе, как в наши дни отсутствует экономика в значении «купи-продай и получи прибыль» внутри семьи и родственного круга. А экономические отношения с чужими, как правило, носили характер экспансии и защиты от экспансии. Ну, или, по крайней мере, содержали в себе риск, угрозу, холодок опасности.

Но ведь торговля в древности процветала. Как же купцы продавали «чужим» товары и делали покупки до появления денег? Всё-таки через обмен?

Гребер утверждает, что – нет. По его мнению, деньги существовали с глубокой древности. Их никто специально не изобретал, как никто не изобретал музыку или арифметику. Аналоги современных денег возникали в древних сообществах стихийно. Обычно это были драгоценные металлы. Гребер пишет, что в Месопотамии уже в третьем тысячелетии до нашей эры (то есть 4,5 — 5 тысяч лет назад) использовался серебряный эквивалент стоимости товаров. Это серебро обычно хранилось в храмах и принадлежало сначала жрецам, которые выступали гарантами, а в необходимых случаях и арбитрами сделок. Затем этот опыт переняли правители Месопотамии. К определённому весу серебра приравнивалась цена, допустим, меры ячменя или стоимость вола, коровы, овцы. Обмен овцы на ячмень шёл через серебро, которое оставалось в хранилище. Это были, пишет Гребер, виртуальные деньги. Они на пять тысяч лет старше пластиковых банковских карт.

Дальше ещё интересней. Дэвид Гребер рассказывает, что кредитные отношения тоже существуют с глубокой древности. В той же Месопотамии сохранились тысячи глиняных табличек с записями о том, кто кому сколько был должен и на каких условиях.

Там бушевали великие страсти! Такие драмы разыгрывались! Похлеще теперешних. Поскольку современные банки и микрокредитные организации всё же не забирают в погашение долга детей и жену заёмщика. А тогда забирали. Строго в соответствии с кредитным договором.

Месопотамская практика кредитования продолжалась почти тысячу лет. За это время был наработан огромный опыт. Например, такой. Когда ситуация доходила до крайнего предела, и сыновья неисправных заёмщиков пахали поля заимодавца, а дочери обслуживали самого кредитора в спальне, несчастный заёмщик бросал опустевший дом и уходил в разбойники. Таких разбойников становилось много. Они угрожали безопасности государства. И правитель Месопотамии включал административный ресурс: объявлял долговую амнистию. Она распространялась только на потребительские кредиты и не касалась торговых. Семьи несчастных заёмщиков воссоединялись, получали обратно свои поля и виноградники. А лет через 20-30 правителю снова приходилось обнулять кредиты, поскольку тогдашние ростовщики были ещё более жадными, чем теперешние.

История современного потребительского кредитования в Казахстане и России насчитывает немногим более десяти лет. Пожалуй, ещё столько же – и месопотамский опыт может пригодиться.

Гребер разбирает в своей книге такой парадокс. Слово «долг» очень глубоко вошло в моральный кодекс всех народов. Понятия «священный долг», просто «мой долг» — высокие и торжественные. Но почему в этих сочетаниях используется то же слово, что и в гораздо менее пафосных «долг по ипотеке» и «долг за электричество»? Как вышло, что термины, описывающие коммерческий заём, смыкаются с базовыми моральными императивами? Кто устроил этот фокус, эту разводку?

И почему возвращать долги, в том числе кредиты — вопрос чести, но люди, дающие в долг под проценты, во все времена были презираемы и ненавистны?

С маленьким добавлением: средневековый ростовщик не просто мерзкий крючконосый старикан, которого дюжий крестьянин-заёмщик плевком мог бы перешибить. Нет, это атаман вооружённой банды «коллекторов». Точнее, владелец банды. Во все времена ростовщики опирались на бандитов. В основе, в базе отношений кредитора и заёмщика – страх, насилие и кровь, а вовсе не «рыночные законы».

Гребер в своей книге рассказывает не только о седой древности и первобытных племенах. Но и о том, например, как в 1980 годы МВФ под высокие проценты давал миллиардные кредиты странам третьего мира. Некоторые короли и президенты этих стран тут же переводили деньги на свои счета в швейцарских банках. Потом правителей свергали, а по кредитам до сих пор расплачивается нищее население. У людей нет денег на самое необходимое, от нехватки лекарств умирают дети – но отдавать долги это священный долг каждого человека, верно? И попробуй не отдай долг американцам с их шестым флотом.

В то же время сами США — как раз в 1980 годы – стали активно занимать деньги за рубежом. Чтобы меньше работать и ещё лучше жить. Сейчас государственный долг Америки составляет астрономическую сумму в 19 триллионов долларов. Отдавать их никто не собирается. Значительная часть долга помещается в ценных бумагах, которые держат государства, экономически зависимые от США и ни в коей мере не заинтересованные в обрушении доллара.

В общем, перед читателем этой удивительной книги страница за страницей открывается реальная экономическая жизнь, гадкая и страшная. Она имеет мало общего с румяными идеями Адама Смита.

Жулики с Уолл-Стрит сильно достали и самих американцев. Простых янки тоже поджимает ипотека и угнетает безработица, выводят из себя растущие цены и остановившийся рост доходов. И главное – американцы, в отличие от жителей далёких бедных стран, видят великих банкиров и финансовых брокеров современности вживую. И задумываются: вот эти чуваки с двумя руками и двумя ногами, такие же, как мы, только в костюмах подороже — они и есть владельцы мира? Из-за них мы теряем работу и не можем свести концы с концами?

Антибанкирские настроения в США сильно обострились во время мирового финансового кризиса. Он обнажил, сделал видимыми те бесчестные приёмы, посредством которых банки разводят население. И вот тысячи американцев в ярости выходят на улицы и грозят оккупировать Уолл-Стрит. А потом организатор этого движения пишет вот такую замечательную книгу, в которой объясняет, что долги банку никакие не священные, их отдавать не обязательно. Если ты можешь себе это позволить.

Устоит ли теперь мир капитала?

***

© ZONAkz, 2016г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...