Влияние еврейских организаций и самого Израиля на политику Вашингтона – не миф… Трамп получил кресло в Белом доме, в том числе, благодаря поддержке со стороны еврейского лобби. Теперь для него пришла пора расплачиваться по счетам

Российский эксперт Кирилл Бенедиктов – о причинах и драматических последствиях выхода США из ядерной сделки с Ираном

Кирилл Бенедиктов

– Кирилл Станиславович, наверно, вначале есть смысл напомнить читателям, что представляла собой ядерная сделка, из которой вышел Трамп. В 2015 году предыдущий президент США Барак Обама заключил с руководителями Ирана договор, в котором подробнейшим образом прописывалось, какие работы с радиоактивными материалами иранские учёные имеют право вести, какие не имеют. Какие центрифуги им можно строить, какие нельзя и так далее. В общем, стороны согласовали регламент, позволяющий Ирану продолжить работы с «мирным атомом» и не позволяющий, как считается, создать ядерное оружие. А потом к власти в Америке пришёл Трамп. И самым хамским образом «разодрал кондиции». То есть в одностороннем порядке вышел из договора. Я правильно понимаю, что тут не обошлось без влияния Израиля?

– Не просто не обошлось. Во время своей предвыборной кампании Трамп обещал Израилю выйти из «ядерной сделки» с Ираном – и слово свое сдержал.

В своих выступлениях в 2015-2016 годы Трамп неоднократно обращался к теме иранской сделки. Он говорил: «Обама заключил жалкую и очень невыгодную сделку с Ираном. Он вознаградил Иран сотнями миллиардов долларов, иранские муллы получили ядерное оборудование и обещание того, что Америка в случае чего защитит Иран от израильского нападения… А республиканцы снова капитулировали перед Обамой, разрешив ему протолкнуть опасное соглашение с Ираном через Сенат без подавляющего большинства голосов. Обама отказывается называть свою ядерную сделку с Ираном договором. Это означает, что ни одна будущая администрация не обязана соблюдать это соглашение. Если президентом изберут меня, можете быть уверены: я не стану считать себя обязанным соблюдать это соглашение. Плохие сделки — не для меня».

Иранская угроза виделась Трампу вторым (первым был ИГИЛ и радикальный исламский терроризм) глобальным вызовом национальной безопасности США и всему мировому порядку. Его отношение к Ирану определялось тремя важными факторами – одним субъективным и двумя фундаментальными.

Субъективный фактор — это ненависть, которую Трамп испытывает к Обаме, в том числе, и за публичное унижение на ежегодном торжественном ужине Ассоциации корреспондентов Белого дома 1 мая 2011 года. О том, как глубоко был оскорблен тогда Трамп, говорит тот факт, что став президентом, он уже второй раз подряд демонстративно игнорирует это мероприятие, которое прежде посещали все американские лидеры.

Но фундаментальные факторы, разумеется, важнее. В 2016 году для Трампа было жизненно важно заручиться симпатиями Израиля и израильского лобби в США. Влияние еврейских организаций и самого еврейского государства на политику Вашингтона – не миф и не конспирологические выдумки. Такие структуры, как AIPAC –Американо‑израильский комитет по общественным связям – одни из самых влиятельных лоббистских организаций в США. А еврейские спонсоры обеих партий играют не последнюю роль в выдвижении и одобрении кандидатов на выборах.

— При этом отношения Трампа с еврейским лобби США были далеко не простыми.

– Это так. Хотя надо сказать, что с самого начала деловой карьеры Дональда Трампа его окружали влиятельные еврейские финансисты и юристы (например, Рой Кон – адвокат с неоднозначной репутацией, который во многом стал учителем и наставником будущего президента США, или Ален Вейсельберг, на протяжении многих лет бывший правой рукой Трампа и его финансовым директором в Trump Organization). Дочь Трампа Иванка вышла замуж за ортодоксального иудея Джареда Кушнера (чьи предки перебрались в Америку из белорусского Новогрудка), и перешла в иудаизм. Их дети – внуки президента США – тоже иудеи. А как любит шутить сам Трамп, «еврей – этот тот, у кого внуки евреи».

Однако, несмотря на эти связи, несмотря на то, что Трамп не раз публично демонстрировал свои симпатии к Израилю, еврейское лобби относилось к Трампу весьма настороженно. Возможно, дело было в том, что в отличие от других кандидатов в президенты Трамп не просил финансовой поддержки у спонсоров. Миллиардер сам финансировал свою кампанию (в основном через фонд Donald J. Trump for President и несколько организаций поменьше). Причем его расходы на кампанию были почти в два раза ниже, чем у Хиллари Клинтон (та потратила на выборы $565 миллионов, а Трамп – $322 миллиона).

Поэтому влиятельные еврейские круги относились к независимому от спонсоров Республиканской партии Трампу подозрительно – а некоторые и враждебно. Исторически еврейские спонсоры Республиканской партии были связаны с неоконсерваторами, а те видели в Трампе врага, несмотря на все его реверансы в сторону Израиля. Постоянно клеймили Трампа в СМИ неоконсервативный журналист Ной Ротман и влиятельный идеолог неоконсерватизма Джон Подгорец. Единственным неоконсервативным тяжеловесом (который, впрочем, сам себя неоконом не считает), выступившим в поддержку Трампа посреди той вакханалии, которую устроили еврейские публицисты и «пандиты» (так в США называют авторитетных экспертов), оказался Джон Болтон, бывший сотрудник администрации Рейгана и экс-посол США в ООН. Трамп Болтону этой поддержки не забыл, и в апреле 2018 г. сделал своим советником по национальной безопасности.

Но вернёмся к отношениям Трампа с еврейским лобби. 21 марта 2016 года миллиардер выступил на ежегодной конференции AIPAC, начав свою речь с того, что обращается к собравшимся «как человек, который всю свою жизнь был сторонником и верным другом Израиля». Трамп также заявил, что намерен перейти от разговоров к делам ради укрепления Израиля, и вновь назвал еврейское государство «единственной демократией на Ближнем Востоке». Пообещал он и выйти из «иранской ядерной сделки», заключенной с Тегераном администрацией Обамы – президента, которого многие в Израиле считали скрытым мусульманином и уж точно не «другом Израиля».

AIPAC в целом поддержал Трампа, хотя его выступление на конференции и было омрачено бойкотом нескольких групп ортодоксальных раввинов и еврейских религиозных лидеров, которые раздавали антитрамповские листовки и призывали участников мероприятия либо вообще не являться на выступление миллиардера, либо демонстративно встать и уйти. Главным организатором акции протестов выступила еврейская «Коалиция против ненависти», в заявлении которой утверждалось, что против Трампа на конференции AIPAC у стадиона в Вашингтоне соберутся не менее тысячи человек. Основатели «Коалиции», раввины Давид Пескин и Джесси Улицки, в интервью CNN объяснили, что решили выступить против «ненависти к иностранцам и призывов к насилию, которыми полна избирательная кампания Дональда Трампа». Пескин сказал, что в Коалицию вступило больше 300 раввинов, канторов и избирателей‑евреев. Оппозицию Трампу поддержал также флоридский раввин Джеффри Залкин, который выступил против миллиардера, заявив: «История евреев учит, что, если не сдерживать ненависть, она лишит тебя жизни».

Тут надо иметь в виду: вокруг Трампа в 2016 году была создана такая атмосфера ненависти (не только демократами, кстати, но и многими антитрамповскими республиканцами) что открыто его поддерживать означало навлечь на себя крупные неприятности. Поэтому американские еврейские организации попросту опасались выражать поддержку кандидату-миллиардеру, даже если он обещал им исполнение их заветных желаний.

А вот премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сразу почувствовал, что Трамп – это его выигрышный лотерейный билет. Поэтому, посетив в сентябре 2016 года Нью-Йорк, встретился сначала с Дональдом Трампом, и только потом, «для равновесия» — с Хиллари Клинтон, которую не без оснований считал продолжательницей некомфортного для Тель-Авива курса Обамы.

Реальные размеры поддержки, которую оказали Трампу Нетаньяху и еврейское лобби США, разумеется, не являются предметом открытого обсуждения. Но то, что такая поддержка была, и что Трамп получил вожделенное кресло в Белом доме в том числе, и благодаря ей, несомненно.

Теперь пришла пора расплачиваться по счетам.

– Предыдущий иранский президент Махмуд Ахмадинежад в середине нулевых заявил, что «сионистский режим должен быть стерт с карты мира, и с помощью божественной силы в скором времени мир будет жить без США и Израиля». Выступая в ООН сразу вслед за Бушем, тот же Ахмадинежад сказал, что он чувствует около трибуны оставшийся после американского президента запах серы. В общем, у руководителей Ирана с одной стороны, Израиля и США с другой традиционно «тёплые» отношения. Они действительно теперь могут перерасти в горячие?

– На излете второго срока Буша-младшего война с Ираном казалась почти неизбежной. В американском обществе даже наблюдалось некое подобие консенсуса: разобраться с Тегераном с позиции силы стремились не только неоконсерваторы, группировавшиеся вокруг президента, но и считавшаяся тогда главным претендентом на Белый дом от демократов Хиллари Клинтон, и, разумеется, кандидат от республиканской партии Джон Маккейн.

Израильское лобби в США предприняло серьезные усилия для переформатирования американского общественного мнения, которое после нескольких лет войны в Ираке относилось к идее нового вооруженного вмешательства на Ближнем Востоке более чем прохладно. С этой целью израильские ястребы вели переговоры с Хиллари Клинтон, пытаясь убедить ее оказать публичную поддержку Бушу в его возможных действиях против Ирана.

Но в 2008 году стало ясно, что войны с Ираном не будет – во всяком случае, в ближайшее время. Клинтон так и не стала кандидатом от республиканцев, проиграв праймериз Бараку Обаме, которого можно было назвать «другом Израиля» лишь с большой натяжкой. На протяжении первого срока Обамы велась негласная, но интенсивная подготовка к тому, что впоследствии было названо «иранской разрядкой»

Под влиянием «рокфеллеровских глобалистов» администрация 44-го президента США искала пути заключения компромисса с Тегераном, что исключало прямые военные акции против ИРИ. При этом усиливалось дипломатическое давление на нового президента страны Роухани, с целью заставить его как можно скорее сесть за стол переговоров по ядерной программе, и одновременно предпринимались значительные усилия, направленные на разрушение так называемой «шиитской оси» на Ближнем Востоке (Ирак, Сирия, шиитские районы Афганистана и зона «Хизбаллы» в Ливане): стратеги Обамы предполагали, что это оставит Иран в окружении недружественных суннитских государств, что ослабит его позиции и ускорит начало переговоров о сворачивании ядерной программы на американских условиях.

В итоге мир получил Совместный Всеобъемлющий План Действий, или иранскую ядерную сделку. Ту самую, которую так яростно критиковал Дональд Трамп – и, надо признать, со своей точки зрения критиковал правильно.

Дело в том, что заключение ядерной сделки в 2015 году позволило Ирану удвоить усилия по реализации долговременной и сложной стратегии, которая в перспективе должна была превратить его в доминирующую державу Ближнего Востока, а, возможно, и всей Восточной Евразии. Сама по себе ядерная программа вряд ли нужна была Тегерану так, как это пытаются изобразить «ястребы» в Тель-Авиве и Вашингтоне. Известно, что шиитские богословы Ирана в принципе отвергают возможность разработки и применения ядерного оружия (как и бактериологического, и других видов ОМП). Целый ряд религиозных постановлений (фетв) великих аятолл ИРИ, включая и рахбара Хаменеи, подтверждают, что теократический режим Ирана считает тему ядерного оружия «запретной» и «нарушающей принципы ислама». Так, Али Хаменеи в феврале 2010 года издал фетву, в которой были следующие слова:

«У нас нет веры в атомную бомбу и атомное оружие, и мы не будем его добиваться. Согласно нашим убеждениям и религии, применение такого рода средств массового уничтожения абсолютно запрещено и недозволенно. Это уничтожение «посевов и потомства» (то есть всего живого), которое запрещено Кораном».

Можно, разумеется, возразить, что соображения национальной безопасности всегда будут выше абстрактно-этических норм, к тому же основывающихся на религиозных текстах почти полуторатысячелетней давности, но заявления о непозволительности использования ядерного оружия не только звучат на самом высоком уровне, но и являются неотъемлемой частью авторитетных международных конференций, посвященных «ядерному фикху».

Таким образом, ядерная программа Ирана хотя и могла привести к созданию ОМП, совсем не обязательно имела именно эту цель. Но, пугая Тель-Авив и Вашингтон якобы создаваемой бомбой, Иран решал совсем другую задачу: укрепление своих позиций в регионе, в том числе, и путем создания военной инфраструктуры на территории стран-соседей Израиля – Сирии и Ливана.

– И эту задачу Тегеран до последнего времени решал вполне успешно.

– Да. Поэтому теперь Израиль находится в гораздо менее комфортной ситуации, чем находился на излете второго срока Дж. Буша-младшего. Война с Ираном по-прежнему возможна, только Израилю придется наносить удары по территории ИРИ, используя авиацию и крылатые ракеты с подводных лодок. Однако это будет крайне сложная в техническом отношении и очень дорогостоящая операция (например, израильским самолетам потребуется дозаправка в воздухе – и именно возможности дозаправки будут влиять на масштабы операции). Даже для того, чтобы нанести единовременный удар по труднодоступным и разрозненным целям в Иране (к тому же без гарантии, что этот удар достигнет своей цели – большинство объектов, которые хотят уничтожить израильтяне, спрятаны глубоко в недра скальных массивов), Израилю придется действовать на пределе своих возможностей.

В то же время, у Ирана, значительно уступающего Израилю в техническом отношении, есть возможность с относительно небольшими затратами наносить удары с территории Сирии и Ливана. Недавний обмен ударами между (предположительно) силами Аль-Кудс и ЦАХАЛ в районе Голанских высот показал, что Израиль способен отразить такие атаки без особого ущерба для себя. С другой стороны, есть болезненный для Израиля опыт войны 2006 года в Ливане, когда силы «Хизбаллы» успешно сдерживали натиск ЦАХАЛ на протяжении месяца и смогли нанести противнику ущерб, который многими в Израиле был расценен, как «неприемлемый» (после окончания войны в Израиле прошли акции протеста резервистов ЦАХАЛ, требовавших отставки премьер-министра Ольмерта, министра обороны Переца и начальника Генштаба Халуца – за «военное поражение Израиля»). С этого времени «Хизбалла» только укрепила свои позиции в Ливане – не только приумножив (с помощью Ирана) свой арсенал ракет, но и получив на недавних парламентских выборах более половины из 128 мест в парламенте страны. И хотя нынешний премьер-министр Ливана, проамериканский политик Саад Харири, сохранит свой пост, главную скрипку в политической жизни страны отныне будет играть именно «Партия Аллаха». Таким образом, министр образования Израиля Нафтали Беннет (еще один израильский «ястреб», возглавляющий ультраправую партию «Еврейский дом») вряд ли далек от истины, когда заявляет, что «между шиитской группировкой «Хизбалла» и суверенным государством Ливан нет никакой разницы».

Таким образом, если Израиль все-таки решится начать войну с Ираном (тут не стоит обольщаться: удар по ядерным объектам ИРИ будет воспринят Тегераном именно как объявление и начало войны), ему угрожает ответный удар по крайней мере с двух площадок: с территории Сирии и Ливана. И если этот ответ будет хорошо подготовленным и скоординированным, то ущерб от него может быть достаточно чувствительным.

Поддержат ли своего союзника Соединенные Штаты Америки – вопрос сложный. То есть, на уровне риторики поддержат безусловно. А вот станут ли вмешиваться в горячий конфликт – не уверен. Даже, скорее, напротив: уверен в том, что Трамп, несмотря на все свои антииранские настроения, войны будет стремиться избегать до последнего.

– Прокомментируйте, пожалуйста, действия израильского премьер-министра Нетаньяху, который 9 мая, надев георгиевскую ленточку, принимал с Путиным парад в Москве, прошёл по Тверской в составе Бессмертного полка – а на следующий день дал распоряжение нанести удар по иранским военным объектам в Сирии.

– На самом деле первый серьезный удар по иранской военной инфраструктуре Израиль нанес еще накануне визита – вечером 8 мая ВВС Израиля выпустили несколько десятков ракет по складам и военным базам Ирана в районе Аль-Кисуа (погибло при этом не менее 15 человек).

А на следующий день, 9 мая, в Москву прилетел премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху. Он был одним из двух иностранных лидеров, прибывших на празднование Дня Победы (вторым был сербский президент Александр Вучич) – и единственным, нацепившим на лацкан пиджака георгиевскую ленту. Жест Нетаньяху, который любому другому политику западного мира обошелся бы дорого, принес Израилю неплохие дивиденды. Вернувшись домой, израильский премьер заявил, что ему удалось убедить русских отложить продажу Дамаску самых современных систем вооружений, включая комплексы С-300. Но успехи дипломатии Нетаньяху этим, очевидно, не ограничились – не случайно The New York Times написала о «невероятной терпимости» России, которая «ободрила» Израиль и подтолкнула его к решительным действиям.

Мы вряд ли узнаем, что именно сказал Нетаньяху Путину во время праздничного визита, но, если верить издающейся в Лондоне саудовской газете «Аш-Шарк аль-Аусат», сразу же после встречи Путина и Нетаньяху заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков в экстренном порядке прибыл в Тегеран и провел переговоры со своим коллегой, замминистра иностранных дел Ирана, Аббасом Аракчи. Москва пыталась предотвратить возможную атаку иранских сил в Сирии на объекты ЦАХАЛ на Голанах, которая рассматривалась Тегераном как ответ на удар по базе под Дамаском. Рябков, по словам саудовцев, предупредил иранское руководство, что власти Израиля намерены жестко ответить на любую военную провокацию.

Как известно, дипломатические усилия Москвы не возымели успеха: в ночь с 9 на 10 мая между иранскими силами и ЦАХАЛ произошел обмен ударами в районе Голанских высот, причем, если верить израильским СМИ, начали иранцы, выпустив по позициям ЦАХАЛ около 20 неуправляемых ракет.

В ответ Израиль поднял в небо самолеты F-15 и F-16, которые обрушили на территорию Сирии настоящий град из крылатых ракет. Уничтожена была мобильная РСЗО «Ураган», которая, по версии израильтян, принимала участие в атаке на Голаны. Было атаковано пять радаров сирийских ПВО систем С-200, С-200 (SA5), С-75 «Двина» (SA2), «Панцирь-С1» (SA22) и «Бук-М1-2» (SA17). Видео уничтожения установки «Панцирь-С1» было выложено в сеть.

Действия израильтян не только нанесли ущерб иранской военной инфраструктуре, но и серьезно подмочили репутацию российского оружия. И за этот «подарочек» российское руководство должно быть особенно благодарно Биньямину Нетаньяху, пусть и нацепившему георгиевскую ленточку.

***

© ZONAkz, 2018г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...