Сергей Домнин: Казахстан — не столь значительный игрок в мировой торговле, чтобы на него серьезно влияли торговые войны

Сергей Домнин: Казахстан - не столь значительный игрок в мировой торговле, чтобы на него серьезно влияли торговые войны

Алматы. 24 сентября. КазТАГ – Тулкин Ташимов. Волатильность тенге, когда национальная валюта с Т330 за $1 резко вырастает до Т382, а потом вновь падает до уровня Т354, не может не волновать жителей Казахстана. Так, власти, поначалу спокойные, как древнеегипетский Сфинкс, начинают суетиться, заседают сутками и никак не могут поставить правильный диагноз, чтобы хотя бы начать лечение. В свою очередь, многие эксперты пытаются угадать дно, куда может опуститься тенге. Остальные пытаются спрогнозировать, когда курс тенге к доллару упадет максимально, чтобы спасти хотя бы то немногое, что имеют.

Одной из причин скачка национальной валюты является состояние мировой экономики: куда она движется, каким темпами, к чему идет и как все перечисленное влияет на тенге. Именно о зависимости казахстанской экономики от мировых трендов мы поговорили с экспертом Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента Казахстана Сергеем Домниным.

***

— Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) понизила прогноз роста мировой экономики на текущий и следующий годы из-за высокой степени неопределенности и торговой напряженности. Влияет ли снижение темпов роста мировой экономики на ситуацию в казахстанской экономике? Есть ли прямая взаимосвязь?

денежные потоки китай

— Прямой взаимосвязи пока не наблюдается. Казахстанская экономика продолжает расти, и этот рост пока опирается не столько на спрос на мировом рынке на те или иные продукты, сколько на эффект от реализации нескольких долгожданных промышленных мегапроектов внутри страны. К сожалению или к счастью, мы не столь значительные игроки в мировой торговле, чтобы на нас серьезно влияли торговые войны, по крайней мере на этапе их развертывания.

Если говорить о торговой войне США и Китая, то умеренный градус противостояния, при котором Пекин решится поставить барьеры на пути американской аграрной продукции, может даже в некоторой степени сыграть на руку казахстанским экспортерам, которые желают выйти на китайский рынок. Но и этот эффект не стоит переоценивать: экспорт агропродукции в Китай будет наблюдаться в ближайшие годы в первую очередь из-за эффекта низкой базы и зависит в первую очередь от мощности отечественных производителей, а не от повышения тарифов на аналогичные товары из США.

— Многие эксперты называют две основные причины, которые влияют на казахстанскую экономику — мировые цены на нефть и волатильность российского рубля. Нефть сейчас вроде как дорожает, рубль укрепляется. Что, по Вашему мнению, произойдет в связи с вышеизложенным в казахстанской экономике?

— Высокие цены на нефть обеспечивают более высокий профицит торгового баланса, рост чистого экспорта, который является компонентом внутреннего валового продукта (ВВП) наряду с государственными закупками, потреблением и инвестициями. Курс рубля – это скорее фактор влияния на обменный курс тенге, а не на ВВП.

Высокие цены на нефть, безусловно, будут поддерживать экономику РК. Благодаря этому увеличивается по отношению к прошлому году положительное сальдо торгового баланса, стабилизировались активы Нацфонда РК, растет доходная часть бюджета: по итогам января-июля поступления в бюджет от экспортной пошлины на нефть увеличились на 25%, и сейчас это 8% всех поступлений в казну.

В свою очередь, российский рубль укрепился за последние пару недель, однако в среднем с начала года он потерял примерно 20%, тенге – 14%. Ситуация такова, что ослабление рубля автоматически вызывает коррекцию курса тенге, в результате дорожает импорт и создается угроза инфляции предложения по ряду товаров, в основном непродовольственных.

— В ноябре ожидается второй пакет санкций США против России по Солсбери. Первый пакет вызвал девальвацию тенге с Т330 до Т380 за $1. Сейчас происходит откат к Т350-355. Что будет во второй половине октября, когда анонсируют новый пакет санкций? Ваш прогноз.

— «Пакет Скрипалей» – это не единственные санкции, которые могут наложить на Россию этой осенью. Напомню, что в это же время года ожидается принятие акта о защите американской безопасности от агрессии Кремля, где прописан запрет на операции с российским долгом и ограничения в отношении российских государственных банков. В октябре вступят в силу санкции против Rusal (российская алюминиевая компания, один из крупнейших в мире производителей первичного алюминия и глинозема – КазТАГ). И хотя ожидание санкций уже частично заложено в курс, каждый санкционный релиз повышает давление на рубль, и этот эффект переносится на тенге.

Окажется ли доллар опять у отметки Т380? Этого нельзя исключать. И дело не только в антироссийских санкциях. Не очень хорошая ситуация на крупнейших развивающихся рынках – в Аргентине, Турции, Бразилии. В России независимо от того, примут новые санкции или нет, замедляются темпы экономического роста, растет инфляция. У РК тоже не все здорово – дефицит платежного баланса во втором квартале 2018 года, по предварительным оценкам, увеличился, а за первые полгода на треть вырос отток доходов от прямых инвестиций. Так что факторов давления на тенге предостаточно.

— Весь год мировые СМИ сообщали о том, что цены на продукты питания в развитых западных странах падали. Правда, относительно тех цен, которые сложились на Западе ранее. В Казахстане они не только не падают, но и растут. Как можно охарактеризовать этот процесс?

— Если опираться на индекс цен Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) в ретроспективе нескольких лет, то мировые цены на продукты питания находятся на стабильно высоком уровне – около 170 пунктов. Да, в прошлом году они были выше, но в 2016 году – почти такими же, а в 2015 году — даже немного ниже. Хорошая новость для Казахстана в том, что, например, в этом году ожидается близкий к рекордному урожай зерновых, официальная статистика докладывает о росте надоев молока, забоя скота и производства яиц.

При том, что кроме зернового сегмента агроэкспорт в Казахстане пока находится в зачаточном состоянии, все вышеперечисленное должно улучшить ситуацию на внутреннем рынке. Динамика цен на продовольствие в этом году ниже прошлогодней: за январь-август цены на продукты питания выросли на 5,1%, тогда как годом ранее был зафиксирован рост на 9,2%. Для сравнения: индекс продовольственных цен ФАО год к году снизился со 177 до 168 пунктов. Если пересчитать цены на основные товары по обменному курсу, то окажется, что мы близки к мировому тренду.

денежные потоки китай

— Как видятся экспертам мировой экономики процессы внутри Евразийского экономического союза (ЕАЭС)? Перед вхождением в это интеграционное объединение казахстанские чиновники говорили о потенциальном росте рынка с 17 млн до 150-160 млн человек, который позволит нам работать масштабнее, эффективнее и круче. Как Вы оцениваете торговлю внутри ЕАЭС и считаете ли, что ЕАЭС стал одним из факторов мировой экономики?

— Торговля внутри ЕАЭС за первый квартал 2018 года выросла почти на 14%, причем Казахстан в лидерах – у нас рост составил около 11%. Однако структура торговли не изменилась: большая часть взаимной торговли – это сырьевые товары или полуфабрикаты, либо «старые» потребительские продукты, которые были освоены на наших рынках еще до евразийской интеграции. Поэтому изменения происходят пока даже не на отраслевом, а на микроуровне – отдельных компаний, которые находятся в фазе роста и активно осваивают рынки стран союза.

Для этих компаний фактор единого рынка – безусловно, положительный. Если у вас растет рынок, то он растет не до 18 млн, а до 180 млн (это не считая стран, с которыми ЕАЭС находится в режиме зоны свободной торговли), а если вы уже зашли во все возможные ниши, то максимум пользы от единого рынка – снижение транзакционных издержек. Реальность такова, что большинство рынков стран ЕАЭС – крупные рынки вроде нефтегазового сектора, электроэнергетики, металлургии, химической промышленности – уже освоены, там невозможно расти высокими темпами и там мало пространства для кооперации.

В ЕАЭС сосредоточено чуть больше 2% мирового ВВП и примерно такой же объем мирового экспорта, поэтому нам пока далеко до фактора мировой экономики, но на некоторые мировые рынки мы способны более или менее эффективно воздействовать – например, на рынки энергоносителей и зерновых, на рынок трансконтинентального транзита грузовых товаров.

— Благодарим за интервью!

***

© ZONAkz, 2018г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...