Сергей Станкевич: как уже обустроить Россию

Самый вменяемый московский либерал – о столичных жителях как «отдельном народе», о министрах-миллиардерах, национальном тупике, Солженицыне, назревших переменах и о том, почему в этот раз реформаторы не раскрадут страну

– Сергей Борисович, сейчас и у нас, и в зарубежье много разговоров о политическом кризисе в России. Оценки самые разные. Одни люди говорят, что недавние московские протесты – лишь верхушка айсберга. Мол, в стране огромное количество недовольных. Назрели перемены. Скоро рванёт! Другие люди (например, я) считают, что никакого политического кризиса нет. Что столичные «протестанты» всего лишь сытые бездельники. Их подзуживают из-за границы Ходорковский и другие враги России. И американцы, конечно. А что вы обо всём этом думаете?

Сергей Станкевич

Сергей СТАНКЕВИЧ

– Московско-питерское двухстоличное население – это для России в определённой степени отдельный «народ в народе», имеющий значительную специфику. Люди в среднем более образованные, чуть более состоятельные, заметно европеизированные, информированные и политизированные, даже гордые. До половины этих современных горожан имеет в том или ином варианте либеральные взгляды (что бы под этим термином ни понимать). Протесты в одной столице почти всегда подхватываются и поддерживаются в другой. Недавняя протестная волна имела вполне конкретный повод: сентябрьские выборы в региональную власть. В двух столицах в силу специфики электората требования к власти всегда повышенные, а реакция горожан на её действия всегда быстрая и эмоционально-пристрастная. Столичная власть просто обязана внимательно слушать и чувствовать свой город, не имеет права впадать в административный раж и тупую полицейщину. Нельзя отмахиваться, оскорбительно третировать. Надо себя откровенно и убедительно объяснять.

Нынешним летом этого не случилось ни в Москве, ни в Петербурге. А Москва особенно отличилась, пойдя на примитивную административную зачистку списка кандидатов в городскую Думу. Не хочу вдаваться в совершенно бессмысленные дебаты про подписи «мёртвых душ» и вникать в путаные изыскания армии графологов. Мне картина ясна до прозрачности, видел её не раз.

Избирательные комиссии набиты зависимыми и запуганными «бюджетниками», которые смертельно боятся не угодить начальству, пропустив на выборы какого-нибудь «смутьяна». Эти административные невольники без прямой команды сверху не пустят никого. Будут браковать подписи людей, явившихся к ним живьём с паспортами в зубах, косить глазами в сторону и тупо твердить, что «всё по закону».

Надеюсь, столь удручающую картину мы наблюдали в последний раз. Давно пора избавиться от безнадёжно архаической процедуры «сбора подписей». Уж столица-то могла бы показать пример того, как в цифровую эпоху на специальном сайте собираются электронные подписи от тех избирателей, кто предварительно зарегистрировался в МФЦ и получил уникальный код (как ПИН для платёжной карты). И нет работы для армии графологов! И нет повода (хотя бы этого) для уличных сражений! А уличные «сражения» этого лета, точнее – повальные задержания и недопустимые избиения – останутся мрачной картиной в новейшей истории Москвы.

Таким образом, «большого политического кризиса», угрожающего потрясением основ, в России, действительно, нет. В обеих столицах есть кризис легитимности городской власти. Если в Петербурге хотя бы в городском Законодательном собрании представлен (не без искажений) реальный политический спектр, то московская власть зачем-то закрылась железным занавесом. Половина населения, исповедующая либеральные взгляды, в Мосгордуме вообще пока не представлена – ни единого человека. Зачем это делается, откуда это «дремучее охранительство» – Бог весть.

– Для меня тут нет загадки. Депутат Мосгордумы это определённый статус. Это возможность «клевать» городское начальство. Разоблачать фокусы с освоением чудовищного столичного бюджета – уже не с позиции «человека с улицы», а с позиции сертифицированного парламентского оппозиционера. Собянину и его команде это категорически не нужно. Казалось бы – молодцы оппозиционеры! Но я знаю матчасть намного лучше, чем рядовые «протестанты» с проспекта Сахарова. Например, мне известно, что Навальный и его команда при малейшей возможности сами участвуют в распиле московского бюджета. (Фамилия Маркво вам тоже, наверное, что-то говорит). Я знаю, что эти люди не сказали (и не скажут) ни одного слова о том, что Москва не заслужила такой бюджет. Они не вызывают у меня никакого доверия.

– Московская власть нуждается в основательной модернизации. К сложившейся в мегаполисе практике освоения двухтриллионного бюджета, к деятельности бесконтрольно разгулявшихся министров – сплошь миллиардеров, обросших хищными кланами, – у граждан всё больше серьёзных вопросов. Уходить от этих вопросов мэру Москвы до сих пор удавалось, только имея беспомощную и безропотную, но щедро обеспеченную городскую Думу. Однако этот бюджетный банкет не может продолжаться вечно под благодарные аплодисменты сотен тысяч муниципальных подданных, на глазах москвичей и всей страны. Требование времени – открытость городской власти для честной политической конкуренции, прозрачность и подотчётность. От этого требования не откупиться целевыми «социальными» пожертвованиями и не отмахнуться дубинками ОМОНа.

Я не готов обсуждать отдельных персонажей. Это хлеб журналистов и публицистов. Мне важно, какое явление тот или иной персонаж собой и своей активностью представляет (если представляет). В этой связи немного о Навальном как зеркале современного протеста.

Ситуация, в которой оказалась Россия на пороге третьего десятилетия XXI века – это тупик развития. Мы увязли, прочно остановились и подгниваем. Главная причина этого опасного национального тупика: в стране сложилась по существу паразитарная элита. Коалиция кланов, имеющих монопольный доступ к освоению Большого государственного бюджета в широком смысле (включая бюджеты госкомпаний).

Этот Большой бюджет наполняется преимущественно за счёт экспорта первичного или слегка обработанного сырья. А затем средства откачиваются привилегированными кланами через всевозможные «проекты», которые элита сама выдумывает, ни с кем не обсуждает, безальтернативно протаскивает через покорные «представительные органы» и бесследно для страны «реализует».

Понятно, что главная задача паразитарной элиты – это сохранение стабильности «правильно» выстроенных финансовых потоков. Стабильность превращена в культ. Её бенефициарам надо избегать любой конкуренции проектов развития, любого состязания претендентов на ресурсы, предотвращать любые попытки критически оценивать результаты «освоения бюджета». Элите не нужны критики в парламентах и СМИ. Но самое для неё страшное – это допустить хотя бы частичное обновление через конкурентные выборы. Может рухнуть круговая клановая порука. Вы что, хотите как на Украине? Не хотите? Ну то-то.

Мы пришли к рубежу, когда групповые интересы сложившейся в России элиты вошли в непримиримое противоречие с коренными национальными интересами России. Элита стоит поперёк развития, угрожающего её кормовому бюджетному полю. Поскольку элита разрастается (дети, внуки, иные близкие), а кормовое поле при отсутствии роста сжимается, административно-силовая эксплуатация населения растёт. Недовольство накапливается.

Из национального тупика развития есть два выхода. Его можно преодолеть активным авторитарным вмешательством сверху, или революционным взрывом снизу. Первый путь для страны спасителен, второй – разрушителен. Поскольку вмешательства сверху в России не происходит, снизу идёт клокотание с выплесками. Точка взрыва не близка, но уже просматривается.

Вот тут и появляется условный Навальный. Это классический разоблачитель, обличитель, макрейкер – «разгребатель грязи» (было такое движение в США в начале XX века). Все его разоблачения мгновенно достигают цели, потому что паразитарная элита и так всем видна и всех достала. Аудитория Навального огромна, поскольку он раз за разом подтверждает уже сложившееся у граждан мнение. Навальный просто концентрирует огромное социальное недовольство элитой в целом на отдельных её представителях.

Понятно, что разоблачения российских макрейкеров пытаются использовать в своих интересах разные силы – и для межклановых разборок, и для борьбы с российским государством. Но упаси нас Бог списывать под этим предлогом и саму коренную проблему. Надо решительно расчистить «элитарный» завал на пути развития страны.

Нам отступать некуда. На наших глазах тонет в болоте торжественно провозглашённый властью экономический прорыв. Тупик усугубляется. Реальные располагаемые доходы населения падают, бедных всё больше, положение пенсионеров постыдно, поведение элиты оскорбительно для народа.

И ведь что обидно – ну, просто смертельно – ничего же непреодолимого, ничего безнадёжного в стране нет! Вменяемым людям давно понятно – что делать. Неясно только – когда и кому. Вырвать Россию из тупика теперь уже просто обязана верховная авторитарная власть – за последние 20 лет мы под это построены и заточены. Так теперь и вынуждены прорываться.

Никто нашей супервертикальной власти не мешает в популярном у нас мифологическом «великопетровском» стиле перевести страну в режим настоящего экономического прорыва с упором на реальный сектор экономики. Запустив параллельно поэтапное обновление правовых и политических институтов. Никто! Но через клановые интересы паразитарной элиты придётся переступить. Да, трудно, но чем позже начнём, тем будет труднее. Да, страшно, но последствия дальнейшего топтания в тупике – намного хуже.

– Хорошо помню, как слушал в конце 1980-х похожие речи. В том числе – ваши. И как после этого мы получили не обещанный в результате прорыва «социализм с человеческим лицом», а свирепый капитализм нигерийского типа.

– Это логическая ловушка: если какие-то реформаторы в конкретное время замешкались, а потом запутались и где-то ошиблись, это совсем не означает, что все реформаторы плохи. Если какие-то реформы в прошлом оказались излишне мучительными или не сработали, из этого не следует, что любые реформы губительны. Против такого подхода ещё древние римляне предупреждали: abusus поп tollit usum – злоупотребление не исключает правильного употребления. В нашем случае вывод очевиден: учесть уроки конца 1980-х и 1990-х, но всё же решаться на перемены – своевременные, управляемые, стратегически последовательные.

Михаил Горбачёв с 1985 года старался в правильном направлении, но он постоянно опаздывал, а его отставание от событий в ходе «перестройки» год от года росло. Надо было вовремя – и на правильных условиях – «отпустить» из состава СССР те республики, которые пришлось бы насильственно задерживать большой кровью, а в итоге всё равно не удержать. Ещё в 1989-1990 гг. можно было успеть реорганизовать большинство республик в Союз на новой договорной основе. Всё это было сделано позже в новом союзном договоре, который 9 республик согласовали и готовы были подписать 20 августа 1991 года. Но тогда благоприятное время уже ушло. Всё висело на волоске и сорвалось из-за злосчастного путча обречённых – за день до провозглашения нового государства.

Борису Ельцину, получившему власть с сентября 1991 года, было уже не до сомнений и колебаний. Казна была пуста, государственный внешний долг свыше 100 млрд. долларов («партнёры» нам ни цента не списали!), товарные запасы в системе госторговли на дне, «независимые» центробанки как шальные гонят потоки кредитных безналичных рублей, парализуя финансовую систему.

На Ельцина и первое правительство новой России сейчас вешают всех собак – в том числе явно посторонних и приблудных. Реально я числю за Ельциным четыре крупные ошибки. Он не смог мирно выйти из конституционно-политического кризиса 1993 года, хотя мирный выход был доступен. Он провёл приватизацию в указном порядке по крайне уязвимой и поспешной схеме (политика возобладала над экономикой). Допустил втягивание России в первую чеченскую войну. Ну и последнее – он стал баллотироваться на второй срок в 1996 году, вместо того, чтобы уже тогда выдвигать и закреплять преемника.

Второй президентский срок, вырванный Ельциным ценой огромных потерь в имидже и здоровье, стал мучительным и для него самого, и для страны. За поддержку пришлось рассчитываться «залоговыми аукционами». Началось буйное ядовитое цветение новороссийской олигархии. И Березовский над Россией «простёр совиные крыла». Дыры в бюджете закрывались государственной кредитной пирамидой, которая окончилась закономерным дефолтом. Всего этого могло не быть, если бы постреволюционная стабилизация началась сразу после первого президентского срока Бориса Ельцина.

– Но по-другому быть не могло. Ельцин и «семья» не хотели отдавать власть. И не отдавали до тех пор, пока удерживать власть стало физически невозможно. Сейчас путинская команда тоже не хочет отдавать власть. Такова российская традиция. Она вряд ли переменится при нашей жизни. У меня нет никаких иллюзий на этот счёт. У вас, как я понимаю, тоже их нет… Может, давайте лучше об экономике?

– Сейчас перед страной стоят поистине титанические задачи, осуществление которых должно – по высшему указу – вывести нас в пятёрку самых экономически развитых государств мира. Причём сделать это мы должны не за счёт экспорта углеводородов и прочего сырья, а с помощью новейших технологий и цифровизации экономики. И всего за 5 лет, поскольку последний год президентства В.В.Путина поглотит избирательная кампания.

Тогда почему мы так медленно стартуем? Уже прошла половина стартового года новой эпохи, а в правительстве и на президентском уровне всё сетуют на медленный рост ВВП (около 1 процента) и фактическое падение реальных располагаемых доходов населения.

Никто не призывает к рубке голов. Нужна, наконец, стратегическая внятность: что, какой ценой в какие сроки и под чью ответственность будет создано или модернизировано?

Мы собираемся потратить на создание новой цифровой экономики более 25 триллионов рублей. Было бы страшной ошибкой просто размазать этакие деньжищи тонким слоем по территории огромной страны, по тысячам малозначимых проектов, за которыми будут стоять активные лоббисты со связями. Триллионы уйдут в песок, а экономика останется в основе архаичной и не втянется в устойчивый рост. Нам нужны 15-20 реально прорывных мегапроектов в основных отраслях, где наши нужды острее, а шансы предпочтительнее.

И прежде всего, нам нужно радикально обновить нашу инфраструктуру – транспортную, энергетическую, коммунальную. Свыше 80 процентов инфраструктуры создавалось ещё в советскую эпоху и эта махина уже близка к полному износу. Почему мы годами обсуждаем и никак не можем запустить проекты, которые давно перезрели?

Один просто вопиющий пример. Ещё в 2015 году было анонсировано начало строительства высокоскоростной железной дороги Москва – Пекин. С прохождением через Казань, Урал и Казахстан. Прошло четыре года, на дороге конь не валялся, а проект то заново анонсируется, то отменяется.

– Мы с вами не раз уже спорили в Фейсбуке о том, почему Путин не даёт в экономику достаточно денег – «на развитие». Вы говорите – непонятно, почему. Это, мол, трагическая ошибка президента. Я говорю – он боится, что эти триллионы разворуют, и начнётся гиперинфляция. Путин слишком хорошо знает наших эффективных менеджеров, наших министров и прокуроров.

– Гарантией того, что средства «национальных проектов» не разворуют, может быть только одно: единое и прозрачное руководство «экономическим прорывом». Нужна специальная Администрация развития, которая не занимается латанием текущих дыр, посевными и уборочными кампаниями, не отвлекается на авралы, пожары и половодья, а работает строго по проектным графикам. С ежедневной общедоступной электронной информацией о движении каждого проекта. С отчётностью за каждый рубль. Да, такого до сих пор не было. Ну так давайте вернём стране и народу уверенность в наших безграничных созидательных силах, которые никуда не делись. Они просто затаились на время.

– Но откуда взять людей, которые станут следить за тем, чтобы деньги не украли? Где эти неподкупные рыцари из серебра и стали? С 1992 года (не будем уже брать седую советскую старину) бюджеты в России пилятся со страшной силой. А тут люди всё бросят и перестанут пилить.

– Гарантии должны быть не персональные (мы же не можем специально изготовить «идеальных людей»), а системные. Надо, понять, наконец, что управление развитием – это отдельное государственное искусство. В современном мире министерства уже не определяют развитие, тем более прорывное. Министерства руководят рутиной, обеспечивают функционирование уже существующего, держат вчерашнюю лодку на плаву. А наши министерства советского ретро-стиля это многонаселённые «тихие омуты». Именно в них, в рутине бесконечных ремонтов ветхого фонда, в череде ежегодных восстановлений всего утонувшего и сгоревшего легче прятать частный интерес. Что с неизменным успехом и делается. Тут гарантий быть не может в принципе.

Управление через министерства дедовским методом «поручений и отчетов» позволяет имитировать трудовой оргазм и рисовать мнимые успехи, пряча за отчётной завесой коррупционные «рога и копыта». Когда у нас уже закончится ритуальная демонстрация на телеэкране взыскательных поручителей и подобострастных исполнителей? Эта невыносимая советская архаика обидно веселит окружающий мир.

Нужны оптимально организованные проекты с прозрачными дорожными картами, поэтапными и конечными результатами. Управлять проектом должен не министр или вице-премьер, а отобранный по конкурсу под конкретный проект управленец с современной подготовкой и уже доказанными на таких же проектах компетенциями. Работать он должен на основе «контракта успеха». Бонус за честный успех как раз и бережёт от кривых соблазнов. А дополнительно страхует ежедневная цифровая фиксация движения дел и денег, доступная в контрольной сети. Этот управленческий стиль – не новость, он приносит успех и в окружающем мире, и в России. Так, в частности, идёт работа по программе Национальной технологической инициативы – это для России оазис современного управления.

– Пожалуй, я назову наше интервью «Как уже обустроить Россию». Вы ведь поднимаете глобальные проблемы. Практически того же масштаба, что поднимал Александр Исаевич в своей знаменитой работе. Что вы, кстати, сегодня о ней думаете?

– Да, в июле 1990 года Александр Солженицын опубликовал глубокое эссе «Как нам обустроить Россию». Писалась эта программная работа, разумеется, ещё раньше. Заметьте – Советский Союз тогда хоть и потрескивал, но стоял. КПСС монопольно рулила всеми процессами. Ничего не распалось и не обрушилось. А Ельцину оставался ещё год до президентства.

Что конкретно предлагал тогда Солженицын? Согласиться на немедленное и бесповоротное отделение от России 12 (двенадцати!) «советских» республик. Вот эти слова я с тех пор помню дословно: «Надо теперь жёстко выбрать: между Империей, губящей прежде всего нас самих, — и духовным и телесным спасением нашего же народа». Выбор по жизни состоялся в пользу идеи о сбрасывании с России губительного имперского бремени. И я убеждён, что он бесповоротен. Империя не вернётся. Обустраивать мы будем нынешнюю, республиканскую Россию, пришедшую на века.

Дальше предлагался некий мирный и добровольный пересмотр границ, позволявший воссоединение «коренных» русских земель, а также создание нового государства – Русского союза в составе России, Украины и Белоруссии.

– И части Казахстана.

– Для нынешних времён тема такого союза не только несбыточная, она попросту термоядерная. Пусть её обсуждают наши дальние потомки в XXII веке. А дальше Солженицын предлагал столыпинские по духу и стилю реформы в землепользовании, в хозяйстве, в промышленности – с упором на малое и среднее предпринимательство, не допуская формирования олигархических монополий. Довольно подробно разбиралось возможная политическая система возрождающейся России. И тут выбор был в пользу демократии, но прорастающей снизу, от земств и «малых пространств» к федеральному уровню.

Важно, что Солженицын в конце своей работы призывает народ новой России к солидарному поиску «разумного и справедливого государственного устройства». Задача это невероятно трудная, долгая и решать её надо постепенно. В следующем году исполнится 30 лет после выхода статьи. Будет повод думающим людям обсудить, как дальше пойдёт наше «обустройство», не тычемся ли мы в тупики, не блуждаем ли по порочному кругу.

***

© ZONAkz, 2019г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

Новости партнеров

Загрузка...