“Казахвуд – 2030”

***

Олег Борецкий

— Конечно, кинематограф в Казахстане существует. Каждый год снимается, как минимум 5-6 картин: главным образом, “Казахфильмом”, но помимо него есть и независимые компании, работающие на спонсорских деньгах. Другое дело, что назвать это фабрикой грез можно весьма условно, в кавычках. И в первую очередь, потому что фабрики как таковой нет: я имею в виду технические возможности, размах идей и финансов. Такая фабрика, прежде всего, должна удовлетворять грезам широких слоев населения – народных масс, представляя собой явление массовой культуры. А у нас этого пока нет. Мало того, у нас сейчас вообще довольно-таки смутное представление о том, что же это за аудитория такая, которая называется — “казахстанский зритель”. Причем, не столь важно, какой это зритель: казахский или неказахский. Я буду говорить казахстанский, тем более что из 15 миллионов наших граждан кино смотрит лишь треть. Сказать, что у нее имеются какие-то особенные мечты или потребности в казахстанском кино, мне кажется, было бы слишком, равно как очень трудно рассуждать о том, что у руководства “Казахфильма” существует понимание того, что же на самом деле нужно отечественному зрителю. Да, можно долго говорить о проектах, заявках, конкурсных комиссиях в нашем кинематографе, однако, все это не по существу. Главное, что у нас еще никто и никогда не задумывался над тем, каким сегодня должен быть фильм, какого жанра, на какую целевую аудиторию рассчитанным. Не говоря уже о тестовых просмотрах, о чем вообще речь не идет.

Безусловно, определенный кинематографический процесс в Казахстане имеет место быть. Но здесь важно, чтобы в нашем кино появилось целое явление или течение. Вот тогда это будет считаться прогрессом, шагом вперед. Таким явлением, например, в начале 90-х годов стала так называемая новая казахская волна, когда режиссеры, учившиеся в мастерской Сергея Соловьева, снимали картины, получавшие призы на международных кинофестивалях в Европе. К примеру, “Место на серой треуголке”, “Кайрат”, “Балкон” и т. д. Но в первую очередь, брешь в стилистике, которой до того не было в СССР, став явлением союзного масштаба, потому что в ней были интуитивно угаданы составляющие культового фильма, конечно же, пробила “Игла” Рашида Нугманова. Это была абсолютно постмодернистская картина, так что даже авторитетные зарубежные критики признавали: раскрути мы ее, как подобает, по современным стандартам конца XX века, она оказалась бы ничем не хуже молодежного культового кино про наркотики — “На игле” Дэнни Бойла.

Витрина Синьцзяна в Алматы

06.07.2023 09:0030090

То был 1988 год, картина получила приз в Нюрнберге, а дальше последовали уже Серик Апрымов, Ермек Шинарбаев, Абай Карпыков, словом, целая плеяда талантливых режиссеров. Может быть, то время и то место, наложившее определенный колорит на их работы (не обязательно национальный, скорее стилистический), одновременно привело к тому, что называется творческим потолком. А может быть, им просто не хватило пассионарности: Рашид Нугманов, например, ушел в политику и уехал за рубеж. Точно также, возникает вопрос, почему не пошел дальше замечательного фильма “Месть”, его режиссер Ермек Шинарбаев?

Так или иначе, но на территории постсоветского пространства казахская волна состоялась как явление. Беда в том, о чем у нас практически не говорили, что она повторила те же ошибки, что и волна французская (Жан Люк Гадар). То есть, достаточно эзотерический продукт, рассчитанный на узкую, понимающую аудиторию, почти не соприкасался с массовым зрителем. А им пренебрегать не стоит. Разумеется, всегда были и будут фильмы АРТ-хаус, которые получают премии на европейских кинофестивалях, но это не то. Я всегда говорил, что при всем противоречивом отношении к американскому и голливудскому кино (а это все-таки разные вещи), при всех наших претензиях к его примитивизму, шаблонности и искусственности, тем не менее, за 80 лет существования американской киноакадемии, “Оскара”, заметьте, получали те картины, которые предлагали общечеловеческие ценности именно широкой массе аудитории. Почему “Война и мир” Бондарчука, почему “Москва слезам не верит”?! Потому что в них, на тот год, увидели предложение этих ценностей в самых разных жанрах. Хотя, конечно, на 90% “оскароносные” картины это, прежде всего, драмы. За всю историю, разве что триллер “Молчание ягнят” явился исключением из правил.

Так вот, в данном случае, если примерять подобные работы к нам, они могут послужить для нас ориентиром – каким должно быть хорошее кино.

Окончательная либерализация Казахстана

25.11.2024 08:3030765

— Вы знаете, это фильмы, которые удалось снять отдельным режиссерам, и отчасти они маргинальны. То есть, это кино, которое осуществляет попытку самоидентификации в прошлом: либо в своем детстве, либо в национально-исторических корнях. Ведь маргинальность – это неспособность адаптироваться к современной жизни. Вот поэтому-то, в Казахстане сейчас очень популярен исторический жанр. Здесь нет ничего обидного, просто наши режиссеры, действительно, не знают, каким должно быть современное кино. И не только молодежное, а для самого разного зрителя. Между тем часть казахстанского зрителя мы уже потеряли тем репертуаром, который на 90% идет в наших кинотеатрах.

Безусловно, легче снимать ностальгические ленты, легче уйти туда в прошлое, как неумение видеть настоящее. Тем более будущее, но это уже из области фантастики.

Перечисленные фильмы представляют собой разовые проекты, которые не позволяют говорить о тенденции. А для того, чтобы в казахском кино появилась тенденция, нужно, чтобы как минимум, 10-15 картин каждый год выходило. Однозначно, нельзя сейчас говорить и о явлении, каким была новая казахская волна. И тем более о кинематографической державе.

Нет на сегодняшний день и лидера в казахском кинематографе, чтобы можно было сказать о персонифицированном явлении, как Махмальбаф в Иране, Ким Ки Дук в Корее, Китано в Японии, Фасбиндер в Германии или Трюффо во Франции. Справедливости ради надо признать, что некоторые страны сегодня столь же невыразительны в контексте персонификации кино, как и Казахстан. Очень слабо, например, смотрится Италия, особенно по сравнению со знаменитой в прошлом “триадой”: Висконти, Антониони, Феллини. Но, так или иначе, рассуждая о казахстанском кинематографе, мы сталкиваемся с таким парадоксом, как кино невидимое. Это противоестественно, ибо оно затем и снимается, чтобы его видели, голосовали за него билетами, а не так, как у нас: если и смотрели, то в узком кругу друзей и родственников режиссера.

— Бесспорно, проблем очень много. Это и финансирование, и население, изначально неспособное окупить картину стоящую несколько миллионов долларов, так что априори нужно рассчитывать брать “кассу” хотя бы по СНГ…

Я не вижу, правда, проблем с языком, хотя, конечно, различия имеются. Американцы в свое время изобрели политкорректность и сами же от нее отказались, потому что она начала давать сбои, изрядно набив всем оскомину. Главная проблема, на мой взгляд, помимо всех вышеназванных, заключается в таланте. Пока не появится поколение или хотя бы плеяда гуманитарно-образованных людей и, прежде всего, тех, кто делает кинофильмы – режиссеров и особенно оригинальных сценаристов – молодых людей, лет эдак 25-30, ситуация вряд ли изменится. Причем, я не говорю о выпускниках нашего института кино, которые просто обучатся ремеслу и продолжат снимать заурядные фильмы. А о людях, у которых, действительно, появятся интересные идеи, свое видение. У нас же, обычно, это недооценивают, считая, что если ты умеешь что-либо в плане ремесла, то все остальное приложится. Абсолютно не так. Ведь по сути дела хороший кинорежиссер это, в первую очередь, мыслитель. Само собой у него должна быть и харизма. Но главное – глубина и личностная самобытность.

Что касается, “отсутствия” каких-то проблем, то совершенно необязательно, что так называемое официальное признание их наличия приведет к тому, что мы сразу начнем снимать триллеры или боевики. Да, российские критики говорили, что фильм подобный “Столкновению” должны сделать и в Казахстане, так как его тема очень близка нам с точки зрения бытующих предрассудков и стереотипности мышления. Но у нас пока, поставить такую картину невозможно в принципе, хотя бы потому, что наш кинематограф откровенно слаб.

Я подчеркну: дело даже не в присутствии какой-нибудь грандиозной проблематики. Талантливые авторы могут сделать фильм, казалось бы, из ничего. Ведь и в благополучном существовании можно найти массу всякого, о чем сообщить стране и миру посредством киноэкрана. Нет дистиллированной жизни, о которой невозможно было бы снять фильм. Есть скорее определенное время, которое диктует стиль кинематографического изображения реальности, с отношениями между людьми, конфликтами между ними и прочими особенностями. Но все опять-таки упирается в таланты, которым по силам заставить человека задуматься, если речь идет о кино интеллектуальном или поставить фильм по законам определенного жанра.

Возьмите, например, Станислава Говорухина. Многие вещи, которые он, возможно, хотел показать в советское время, ему сделать не удалось, за исключением шикарного фильма “Место встречи изменить нельзя”. Когда же ему стали предъявлять претензии за “Десять негритят” по Агате Кристи, он ответил: давайте, мол, судить фильм по закону жанра. А по закону жанра картина снята великолепно, и обвинять Говорухина в том, что он не создал кричащую ленту на уровне диссидентства, не стоит. “Грязные копы” всегда были, есть и будут, надо просто уметь это донести до зрителя. У нас же пока не умеют.

— Насчет цензуры, мне трудно сказать что-либо вразумительное, по той простой причине, что в Казахстане, насколько я могу судить, еще не было прецедента, когда какой-нибудь фильм запретили по цензурным соображениям. Возможно, конечно, и потому что цензурировать особенно было нечего. Что же касается Саши Барона Коэна, о котором я слышал, но не испытываю большого желания посмотреть, мне кажется, это не тот случай, когда нужно громко протестовать или оправдываться, что мы не такие. Потому что это китч, и от него никуда не деться. Самым лучшим способом реакции на него остается: быть выше этого, стараясь не поддаваться на провокации.

А вот почему уезжают талантливые кинорежиссеры?! Потому, наверное, что в данный период времени они не востребованы, остро чувствуют это и предпочитают искать творческого счастья за рубежом. Вообще, по моему мнению, при самых идеальных условиях, в Казахстане если и появится местный Голливуд, то не раньше 2030 года. Когда, например, мы всерьез заговорим о том, что наша республика это центральноазиатская фабрика кинематографических грез, когда у нас возникнет реальный кинорынок и настоящая самобытная школа казахстанского кино. А до тех может пройти не один десяток лет.

В то же время, уже сейчас можно говорить о достаточно перспективных для нас направлениях в киноискусстве. Я имею в виду малобюджетное жанровое кино.

Опять же, вы не назовете за последние 15 лет ни одной комедии снятой на “Казахфильме”. Таковой просто нет! Я уже не веду речь об “экшене”, подобном тому, какой сделал Тимур Бекмамбетов до своего “Дозора”. Это “Гладиатрикс”, созданный на деньги Роджера Кормана, продюсера, руководствовавшегося принципом: минимум денег – максимум свободы. Он дал Тимуру 250 тысяч долларов, обсудил с ним небольшие условия, а дальше была полная свобода. В результате, фильм себя полностью окупил: не выходя в широкий прокат, он был продан на видеорынке Каннского кинофестиваля, собрав 1 миллион, то есть, в четыре раза превзойдя затраченные на него средства. Причем здесь надо учитывать и то, что Бекмамбетов хорошо заявил себя, сняв одну из лучших картин об афганской войне – “Пешаварский вальс”, которая сейчас вышла на “DVD” в России под другим названием – “Побег из Афганистана”. Это психологический триллер, которым Тимур Бекмамбетов доказал, что умеет работать и с этим жанром. А дальше, в России появилось больше возможностей для того, чтобы ставить подобные картины. Наконец, появилась группа людей, в произведениях Лукьяненко увидевших ту мифологию, которая абсолютно идентична голливудской, но имеет российский колорит. Другими словами, Голливуд в российском подъезде…

Сняв “Дозор”, Тимур буквально шокировал американцев: как это так, фильм какого-то Бекмамбетова перекрыл в России кассу самого “Властелина колец”? Естественно, в США на него сразу посыпались заказы. Так что человек нашел себя и свой стиль, являясь при этом обыкновенным, хоть и бесспорно, талантливым исполнителем, просто воплотившим в жизнь идею, понимание мифологии о добре и зле, свете и тьме и т.д.

Теперь, нам впору задаться вопросом: ну, хорошо, пусть Казахстану далековато до того же “Дозора” или “Матрицы” – технологию объективно мы не потянем – но почему у нас нет своих молодежных комедий? Почему мы должны смотреть пошлые комедии американского производства, приучающие примитивным ценностям “попкорновую” аудиторию?! Почему нет триллеров?! На это ведь не нужно много денег. Вы возьмите наделавший много шума японский фильм “Звонок”. Американцы дважды снимали его ремейк. Так вот, оригинальная японская версия “Звонка” стоила 1 миллион долларов, а американская – в 40 раз больше (!). Масштабы не сопоставимы, но первоначальный японский вариант все равно сильнее. Поэтому-то и нам не надо зацикливаться на деньгах, а брать пример с тех же японцев или камерного кино Ким Ки Дука в Корее, которое уже завоевало весь мир. В свою очередь, замечательные триллеры делают испанцы: можно привести пример переснятого теми же американцами “Ванильного неба” Алехандро Аменабара.

Вот, это, не исключено, и есть наш путь в обозримом будущем – малобюджетное жанровое кино. Проблема лишь в ЛИЧНОСТИ.

— Понимаете, на тех же европейских кинофестивалях, существует уже отработанный трафик – необходимо привозить картины, в которых есть определенная экзотика. Допустим, экзотика Казахстана. Для европейцев мы ведь по большому счету неизвестная, а потому и вызывающая крайнее любопытство страна. Им интересно увидеть наше Аральское море, Байконур, тюркский уклад жизни, новинкой для них может стать и родоплеменная, жузовая градация казахов. Главное суметь это привлекательно преподнести с учетом современной специфики.

Ясно, что каждое государство бывшего Советского Союза ищет сегодня что-то “свое”, пытаясь ответить на фундаментальный вопрос: “кто мы и откуда мы?” Прибалты на этом вообще “застряли”, уже несколько лет ударяя в одну и ту же точку: советская оккупация и коммунистический режим. Украина, возвращаясь к истокам, сняла “Молитву за гетмана Мазепу”, чтобы показать конфликт Мазепы с Петром I (кто же сильнее и могущественнее?) таким образом, всколыхнув национальный патриотизм. С “Кочевником” та же самая идея: конститутивные моменты истории, продемонстрированные через блокбастер или исторический эпос. То есть, на постсоветском пространстве в самом разгаре процесс поиска национальной самоидентичности. В Европе его уже прошли: там молодой человек, будь то в Германии, во Франции или Италии чувствует себя в большей степени европейцем, а не немцем, французом или итальянцем…

Потому то и кино у нас несет на себе отпечаток тех явлений, которые протекают в нашем обществе, идеологии и культуре. Точно также и “Казахфильм” – всего лишь зеркало новейшей истории Казахстана. Кстати, лет семь назад Болат Шарип в картине “Заманай” попытался сформулировать национальную идею посредством изображения негативных сторон коллективизации, разрушавшей традиционный уклад жизни казахов. То, на чем многие у нас до сих пор “буксуют”. Однако эта работа так и не вышла в широкий прокат, мало кто ее тогда увидел, а сейчас она уже утратила свою актуальность. Хотя, в принципе, для “Казахфильма” это не редкость. Еще не факт, что снимающиеся на нем фильмы посмотрит большинство, да хотя бы меньшинство казахстанцев. Никто ведь не проводит никаких исследований: а насколько то, что мы делаем интересно гражданам?! Все чисто гипотетически…

Видите ли, если бы в казахстанском кино были думающие люди, они бы давно поставили вопрос: как интегрировать то, что мы называем казахстанским этносом в мировую культуру. Каким должно быть наше кино?! Ведь оно – самый эффективный и быстрый посланник доброй воли. Оскомину уже набило, как воспринимают нас за рубежом. Где, наконец, та казахстанская “визитка”?! Про “Кочевник” я молчу – первый блин, как водится, комом…

Можно ведь не зацикливаться на национально-исторической тематике, а снять комедию, как “Моя большая греческая свадьба”, не ударяясь в историю греческой деревни, но показав греческую ментальность. Аналогично не вдаваясь в историю “Золотого человека”, можно придумать захватывающее приключенческое кино, где эту археологическую находку похищают и т.д. и т.п. Но мы с упорством, достойным лучшего применения, считаем, что для того, чтобы понять нас – нужно смотреть назад. Но мы же сейчас совсем другие!

Япония нашла свой ключ, создав массу фильмов, в том числе в жанре Китано, которые позволяют говорить о своеобразии и самобытности японской культуры, не покидающей, однако, рамок мировой цивилизации. И, посмотрите, американцы стараются по-своему “ухватить” Японию: “Последний самурай”, “Трудности перевода”, “Пес-призрак: путь самурая”. Да, им не совсем удается нащупать, что это за культура, но попытки налицо.

Мне, честно говоря, становится смешно, когда я слышу от руководителей “Казахфильма”: дескать, самурай привел в трепет Запад и Америку, а нашего кочевника так вообще испугались. Но, извините, вы на Луне находитесь что ли, раз заявляете такое. Наверное, кинозалы России потому и пусты: видно, зрители и вправду боятся злого образа воинственного кочевника. Ну а если серьезно, то люди не идут на “Кочевника”, потому что фильм откровенно слабый.

— Дело в том, что опять же, срабатывают массовые стереотипы. И тут, далеко не последнюю роль играет умелый промоушн – предварительная раскрутка проекта. Так, “Кочевника” заканчивал Сергей Бодров-старший, который к тому времени начал работать над фильмом “Монгол” — о Чингисхане. А Чингисхан на Западе – фигура знаковая, в отличие от Аблайхана, который никому за рубежом не известен. Средневековый предводитель монголов, судя по информации журнала “Тайм”, обнародованной в конце прошлого века, входит в десятку самых инфернальных личностей планеты. Наряду с Борджией и Дракулой. То есть, этот исторический персонаж прочно засел в сознании, я думаю, любого образованного человека на Западе. Тем более, у американцев был старый фильм, который так и назывался – “Чингисхан”, с Омаром Шарифом в главной роли. Вот и новое детище Бодрова-старшего изначально многим уже будет интересно увидеть. К тому же, на Каннском фестивале прошла его предварительная раскрутка. Так что можно предположить, что наверняка на него посмотрят совершенно иначе, нежели на “Кочевника”.

Большую роль играют и первые отклики. Если зритель просмотрел ленту и не увидел в ней обещанных суперэффектов, естественно, сильно разочарование. И потом, после любого добротно снятого исторического “экшена”, да хотя бы после того же “Царства небесного” – неудавшейся картины Ридли Скотта, которая при этом на порядок выше “Кочевника”, наш блокбастер смотрится весьма хиленько. А уж что говорить о “Трое” Вольфганга Петерсена или “Властелине колец” Питера Джексона. Выходит, что планка зрелищности поднята на недосягаемую для “Кочевника” высоту, зритель избалован и чем-то менее изобретательным и выразительным его уже не проймешь.

Плюс к этому, я считаю, что “Кочевник” это профанация национальной культуры и национального самосознания. И даже профанация актерской игры. Получается, что это и не лучший сценарий Ибрагимбекова, ибо свой потолок он уже давно отработал. Музыка тоже совершенно не наша, абсолютно не имеющая национального колорита. А после того, что сотворил мексиканец Куно Беккер, я думаю, тему Аблайхана в Казахстане вообще можно закрыть на долгие лета. Самое интересное, что актеры нашей школы, которые не попали в картину, хотя первый режиссер Пассер их снимал (я это знаю от самих актеров), были великолепны. Но не зависящий от режиссера кастинг, что для него было дико, в результате чего, и по многим другим причинам, он отказался продолжать работу, распорядился иначе. Однако казахстанские артисты на уровне игры лицом, эмоций и переживаний, были на голову выше приглашенных с Запада, недостатки которых подчищала камера. Казахстанцы смотрелись выгоднее западных актеров, в том числе “благодаря” которым, фильм и потерпел совершенное фиаско. “Кочевник”, может, и оправдал, какие-то государственно-политические задачи на тот конкретный момент, но никак не чаяния и ожидания простых зрителей. Со сколькими людьми, я не разговаривал по поводу первого казахстанского блокбастера, ни один не высказал мысль, что “Кочевник” – предмет национальной гордости. Скорее наоборот, все склонялись к тому, что гордится особо и нечем.

— Для США бизнес в кино, конечно, бизнесом, но не стоит забывать, что мир захватывают вестерны, а затем таранят американские джинсы. Хотя Вест есть Вест, а Ист это Ист. Недаром же, Михалков назвал “Своего среди чужих…” советским истерном.

Думаю, все зависит от потенциала нашей культуры, насколько мы сможем что-то противопоставить всеобщей американизации. Впрочем, среди наших граждан все еще сохраняется немалая часть людей, которые по своим кинематографическим и читательским пристрастиям находятся гораздо выше уровня среднего американца. Я, например, по-прежнему, продолжаю считать большинство наших граждан куда более развитее тех, что живут за океаном. Многие из них, и я знаю это не понаслышке, нуждаются в совершенно определенном кино, и они никогда не пойдут на всякую белиберду, которая предлагается сегодня в массовом порядке. А то, что Голливуд заинтересован в продвижении своей продукции, с идеологической и политической точек зрения, это абсолютная правда. Я могу привести вам данные за текущий год о том, что 76% европейского кинопроката составляет кино американское. Как бы не боролись с ним Франция и Германия выпуском все новых фильмов собственного производства, основной поток все равно идет из Штатов. Другое дело, что протестом европейского сознания против засилья кинопродукции США можно считать уже явно наметившийся уход предпочтений тамошних зрителей все больше в сферу интеллектуального кино, менее предсказуемого и более психологического в отличие от упрощенного американского “чтива”.

Модель Голливуда строится под заданный образ зрителя, который с “попкорном” сидит в кинотеатре. Ее можно назвать “интертеймент” или “развлечение”. И в данном случае, основной вопрос идеологии звучит так: кому это выгодно? Кому выгодно, чтобы человек развивался, потребляя визуальный продукт, воздействующий не на чувства, а на эмоции? Чтобы он не размышлял и не думал? Ведь только киноискусство пробуждает в человеке мысли и чувства, тогда как коммерческое кино действует больше, как гипноз и шаманизм.

Безусловно, Голливуд представляет собой 100-процентную идеологию, направленную на то, чтобы выработать у зрителя психологию потребителя, члена потребительского общества. А когда оно начинает быть ориентированным на потребление во всем, отношения между людьми деформируются: они становятся более меркантильными, чересчур рациональными, все меньше находится места бескорыстию, искренности и прочим светлым чувствам. Одним словом, все более улетучивается то хорошее, что было в советское время. Процесс этот будет происходить и дальше, ибо у нас уже выросло поколение людей, деформированное Голливудом. Я знаком со многими примерами, когда современные молодые люди, воспитанные американским кино, его темпом, ритмом и визуальной привлекательностью, а также телеканалом “Николодиум”, что-то другое уже воспринимали с огромным трудом, для них это было слишком трудно, они начинали напрягаться… Значит, один из культурных пластов у них просто срезан. С другой стороны, я часто встречаю целые семьи, в которых даже дети не приемлют западные, американские фильмы. Из них вырастают парни и девушки, воспитанные исключительно советским кинематографом, советскими комедиями, напрочь отвергающие американский кинопрокат.

Я лично против каких-то запретительных или ограничивающих мер. Пусть будет всякое кино. Здесь важно наличие альтернативы. Глупо запрещать “хэви метал” или “хард рок”, умнее и дальновиднее просто показать, что есть лучшего в музыке классической. А народ уже сам разберется, что ему слушать, смотреть или читать.

Хотя, честно говоря, рассуждая о том же казахстанском кинематографе, приходишь к выводу, что он пока даже и не знает проамериканского, потребительского пути развития. Он вообще пока смутно представляет свой путь, в какую сторону ему двигаться.

— Слава Богу, что у нас в Казахстане еще очень сильна инерция советского времени. И не только инфраструктура, основы экономики и культуры подвержены ее влиянию, начиная от Национальной библиотеки, учебных корпусов и кончая теми людьми, которые пусть и преклонного возраста, однако до сих пор работают где-то в здравоохранении, поддерживая на своих плечах то, что разваливают те, кто безответственно относится к выбранному жизненному пути.

Нет, я не ностальгирую по советскому времени, мне просто кажется, что появись сейчас даже такие фигуры, как Шакен Айманов, который снимал прекрасные комедии (“Ангел в тюбетейке”, “Наш милый доктор”), пусть они и относятся к ретро, и сделай они по-настоящему народную комедию, я вас уверяю, это бы консолидировало все наше общество. Консолидировало бы гораздо сильнее тех праздников, которые устраивают акимы, и где много искусственного, фальшивого и неискреннего. Кино, которое бы смотрели по телевизору или в кинотеатрах, которое бы вернуло к себе людей разных национальностей… Я, например, украинец, знаю язык, но не афиширую и не скрываю это, а рядом со мной в школе сидели и казах, и еврей, и грузин…

Говорят, что в наше время не обращали внимания на национальность. Не хочу сказать, что это есть сейчас, хотя это есть – на бытовом уровне, НО сегодня вполне возможно создать такое кино, которое приведет в зал самых разных людей вместе, и мы будем смеяться над этим сюжетом, над этим фильмом, обретая нашу целостность…