Известный экономист, директор Института развития Казахстана Магбат Спанов подводит итоги ушедшего года, рассуждает о предпосылках развития отечественной экономики и называет сроки назначения нового состава правительства. Судя по его словам, новым премьером может стать Асет Исекешев
— Как вы охарактеризуете прошедший год?
— Он был достаточно трудный и неоднозначный. Это надо признавать, а не говорить людям, что все было отлично. Те макроэкономические показатели, которыми оперирует нынешнее правительство, вырваны из контекста. Естественно, когда говорится, что все у нас хорошо, на самом деле не так.
Когда правительство говорит, что мы ничего не потеряли в экономическом плане за счет тех почти 20 млрд долларов, слишком грубо и некорректно по отношению к населению, которое оплачивает все расходы этого кабмина. Не казахстанцы должны работать на правительство, а наоборот. Необходимо извиниться перед народом за те ошибки, которые были ими допущены. А таких ошибок было достаточно.
Возьмем международные отчеты по индексу человеческого развития. Если у нас все было хорошо, если бы министерство экономики и бюджетного планирования (МЭБП) работало грамотно, у нас были бы лучшая система образования и качественное здравоохранение, наверное, мы не опустились бы по упомянутому индексу на 10 пунктов по сравнению с 2008 годом.
И даже такие вещи, которые кажутся позитивными, как вложение денег в экономику – они не принесли ожидаемого результата, даже с точки зрения роста ВВП. По идее, если бы каждый миллиард из тех 20 млрд долларов приносил бы, по крайней мере, хотя бы по одному проценту, даже по полпроцента ВВП, у нас был бы рост экономики не минус или по нулям, то плюс 10 процентов ВВП. Так что, в действиях правительства я не вижу ничего хорошего. Идет смешивание понятий.
Еще в начале прошлого года я говорил, что главная проблема этого правительства в том, что оно делает упор чисто на финансовые инструменты. Да, они важны, это кровь экономики, это позволяет держать на плаву какие-то производства, отрасли. Но, тем не менее, это всего лишь один инструмент. Но не весь комплекс. А как любой инструмент, когда он применяется не целенаправленно и не в целом, он приводит к атрофированию “организма”, в данном случае экономики Казахстана. Вместо заложенных целей мы идем непонятно куда.
— Что вы можете сказать о нынешнем правительстве?
— Считаю, что оно не справилось с теми целями и задачами, которые на них возлагались президентом. Что им мешало? Насчет образованности я бы не говорил, все они достаточно образованы, почти все – доктора наук. Правда, эти степени они приобретали не на научном поприще, а, так сказать, без отрыва от производства.
У них не хватало силы воли взять на себя ответственность. Всегда находились причины, по которым они оказывались невиноватыми.
Кризис в нашей стране, в экономике, это не мировой кризис. Кризис в наших, и в первую очередь – в их головах. У них нет четкого видения пути. Сейчас они начали процесс национализации всего и вся. Пусть объяснят – для чего это делается? Вместо того, чтобы создавать конкурентную среду, на плечи государства перекладываются не свойственные им функции, как в производстве каких-то продуктов, еще чего-то. Или берутся на себя обязательства частных инвесторов субъектов экономики, которые в результате ненадлежащего исполнения контроля госорганов обанкротились или попросту разворовались. Если бы это било рублем и положением, они бы задумались…
— Почему слабо исполняется поручение президента по поводу увеличения казахстанского содержания?
— Тут силы воли исполнителей недостаточно. Нужна определенная база. В первую очередь кадровый потенциал. У нас технических рабочих ресурсов нет. Грамотные люди с техническим образованием покинули страну. У нас сейчас перекос на менеджеров, финансистов, юристов, гуманитариев. Но именно по техническим специальностям предложений нет. И даже подготовка таких специалистов ничего не даст – не создана среда, где они могли бы работать.
Если рассмотреть этот вопрос с точки зрения руководителя-экономиста, каждый хочет минимизировать расходы и увеличить свою прибыль. Соответственно затраты на производство нашего продукта неоправданно высоки. В себестоимости не заложены эффективность управления, эффективные налоги, зато есть местечко для коррупции. Естественно такой продукт дороже зарубежного аналога, особенно китайского. О какой конкуренции может идти речь?
Надо шаг за шагом создавать условия. Это тяжелый ежедневный труд следить за всем этим. Надо быть идеологом всего процесса производства. Но самое легкое в нашей системе – дать поручение. Есть проблема – отдали поручение. И, казалось бы, все должно решаться. Но на самом деле класс руководителя определяется тем, что он эту идеологию проводит до самого низкого звена. Чтобы те исполнители, которые готовят базу, предоставляли исходные данные, и в итоге, на выходе был продукт, над созданием которого трудились все. Именно этим определяется класс руководителя.
Если бы те пожелания и поручения, которые давал президент, реализовывались по-настоящему, Казахстан находился бы не в 50-ке, а в 5-ке конкурентоспособных стран мира.
— Какое министерство, на ваш взгляд, способно вывести экономику из кризиса? Если таковое имеется, то, что ему мешает это сделать?
— На первую роль и по положению, и по задачам, которые поставил президент, выходит министерство индустрии и торговли (МИТ). Хотя, по сути, должно было быть МЭБП, создавая программы и закладывая стратегическое развитие страны. К сожалению, в свое время, в этих целях пытались использовать и агентство стратегического планирования, и то же министерство экономики, и министерство финансов. Ничего не вышло. На первую роль выходит министерство индустрии и торговли с его 5-летним планом.
Но планирование – это достаточно своеобразная отрасль. И тот багаж, который накопило наше правительство, к сожалению, не работает. И работать не будет. Потому что планирование предполагает централизованное администрирование. А в нынешний момент правительство делает упор в основном на командную экономику, что экономически совершенно не обоснованно. Национализируются производства, финансовые учреждения, создаются государственные производственные компании. То есть государство снова берет на себя те функции, от которых мы ушли 18 лет назад.
— Почему мы к этому пришли?
— Реформы реально начались в 1995 году, продолжались по 1997 год. И по тем принципам, которые были тогда заложены, страна работала фактически 12 лет. Мы завершили этот временной круг. Но вновь оказались в прошлом, так как в свое время не были внесены определенные коррективы. Мы вернулись к планированию. Хотя на самом деле должны были уйти дальше. Причем это планирование не индикативное, как закладывается, например, в Японии, Малайзии, где страны за 20 лет совершили социально качественный рывок. Мы же развиваемся зигзагообразно. При этом, мы идем не вверх по этой спирали, а, к сожалению, вниз.
Была большая надежда на нынешнее правительство. Но то, что мы имеем я связываю с их непрофессионализмом. Делая упор на финансы, они не имеют четкой программы видения. Когда было назначение этого кабмина, в стране был избыток финансовых ресурсов. И премьер, как финансист, должен был перенаправить эти потоки, чтобы дифференцировать экономику. Но буквально через полгода, как он пришел, ситуация резко ухудшилась. Он уже не диверсифицировал направление финансовых потоков, а просто судорожно этими потоками затыкал образовавшиеся с кризисом “дыры”.
Конечно, найти деньги было не так трудно – был Нацфонд, за счет чего он вышел. Я говорю о профессионализме самого премьера. Он, как финансист должен был искать дополнительные источники для закрытия бюджетных расходов. Но ни в коем случае не лезть в Нацфонд. Если бы он этого не делал, я сказал бы – да, это супер-премьер нашей страны. Но он залез в ту кассу, которая предназначена на “черный день”. А для этого ума много не надо.
— Вы говорите, у нас существуют средства, которыми правительство закрывает “дыры”, есть образованные люди, и также есть сферы экономики, где работы – не початый край. Так почему у нас нет конкурентной среды?
— Ответ надо искать в истории. После развала СССР, когда шла приватизация экономики, появились купоны (ПИК) – ценные бумаги, которые, как предполагалось, будут распределяться между населением. Были организованы приватизационные фонды (ПИФ), которые должны были конкурировать между собой. И эта конкуренция должна была двигать процессы в экономике. Но конкуренции, к сожалению, не получилось.
ПИКи не заработали. Они были выпущены, но сами предприятия, непонятно по каким схемам, были распределены между людьми во власти, которые были приближены к распределению этих богатств. Они имели возможность безболезненно переоформить эти предприятия на себя. А, учитывая тогдашнюю ситуацию с недостатком финансов, сделать это было достаточно легко. Получив эти предприятия без конкуренции, они не смогли в дальнейшем работать в конкурентной борьбе. Заметьте, мы до сих пор не можем решить вопросы ни с бензином, ни с дорогами, ни со многими инфраструктурными делами. Как таковой конкуренции в стране нет. Получается, в конкурентной борьбе выигрывает тот, кто на данный момент ближе к рычагам принятия властных решений.
— Что все-таки мешает этим людям создавать конкурентную среду – личные амбиции или что-то другое?
— Необходимы политические реформы. Развитие экономики уперлось в политическую систему. Да, это очень трудно, да, опять будут определенные издержки. Но так дальше развиваться в условиях моноэкономики мы не можем. Президент пытается диверсифицировать производство, помните, за последние 5-7 лет было озвучено множество отличных программ, которые могли бы изменить ситуацию. Но она не изменялась ни на йоту. И она не изменится, пока не будет делегирование ответственности за власть. Пришел человек на пост министра, он знает, что у него есть определенный план. Не выполнил его – поплатился должностью и вообще, дорога на госслужбу ему будет заказана. У нас же получается, что приходит новый министр, видит, что план есть, но он не выполняется. Что он делает? Придумывает новый план.
— Почему премьер некоторое время назад утверждал, что в начале 2010 года начнется рост экономики, а позже, что в 2010 году экономику будет немного штормить. И реальный рост экономики мы увидим только в 2011-2012 годах? Когда, по вашему мнению, все-таки произойдет рост экономики страны и за счет чего?
— Думаю, премьер начал прислушиваться к аналитикам. Понятно, за те три года, которые он руководил экономикой, были плюсы. Но, к сожалению, минусов было больше. Первое, в течение полутора лет фактически было категорическое непризнание мирового экономического кризиса, и его пагубного влияния в целом на нашу экономику. На этом мы потеряли время. И те меры, которые они все же начали предпринимать, и это второе, опять же были однобокими, направленными в основном на финансовую сторону. И третье. Перемены пришли: экономическая активность в стране сильно упала, ухудшился платежный баланс.
— Может ли ситуация измениться в лучшую сторону за счет вступления Казахстана в Таможенный союз?
— Естественно, определенный период времени внутренняя система будет претерпевать изменения, и экономики стран-участниц союза будут притираться друг к другу.
Естественно, мы будем принимать те правила игры, которые определяются в России. Это одна из ведущих экономик мира, что бы не говорили. Они сильнее нас намного. Объем экономики, и в том числе возможностей там намного больше, чем у нас. Поэтому мы будем подлаживаться под эту систему. Это займет как минимум полгода.
— Вы считаете, что наша экономика начнет расти за счет России?
— Если Россия пойдет вверх, то и мы тоже.
Реальный же рост отечественной экономики начнется не ранее второго квартала 2010 года. За счет чего? Первое, то, что мы стали членами Таможенного союза. Второе, в Казахстане, в прошлом году был принят определенный пакет антикризисных мер, за счет чего получилось поддержать на плаву некоторые отрасли экономики. Третье, это новая программа, новый план развития экономики, который начнет действовать с 2010 года.
После второго квартала этого года пойдет небольшой рост. Еще один немаловажный момент – цены на нефть и газ. Все-таки то, что обеспечивается потребление газа, запускается несколько трубопроводов, позволяет стимулировать нашу экономику.
— Какие горячие новости в политике, экономике нас ждут в 2010 году?
— Нынешнее правительство имело много шансов взять на себя ответственность и повести страну к выходу из кризиса. К сожалению, эти возможности были упущены. Следующее правительство должен возглавить тот, кто готовит пятилетнюю программу. Через два года нужно будет спрашивать с этого человека за те промежуточные результаты программы, которые он предложил. Если они выполняются, значит, его надо оставить.
Здесь вопрос в личности. Человек, который будет реализовывать эту программу, должен изначально работать над ней. В данном случае это, видимо, МИТ.
— Что будет в целом с правительством?
— Если брать из логики действий нынешней власти, то максимальный срок – три года. Следовательно, возможно, нынешнее правительство будет распущено в январе-феврале этого года.
— Кого вы видите новым премьером?
— Фамилии называть не буду. И в правительстве и среди акимов есть здравомыслящие люди, которые имеют опыт работы на различных уровнях. Говорить, что вот этот кандидат – единственный спаситель нашей экономики, я бы не стал. Ходят слухи, говорят о Мусине, Шукееве. Самое главное – был бы результат. У каждого есть свое видение. Но вопрос здесь в системе, которую мы имеем. Если не будет делегирования полномочий и в соответствие с этим – взаимной ответственности, никакое правительство не спасет нашу экономику. Мы не будем самостоятельно определять для себя путь, а будем плыть по течению, которое определяют мировые экономические процессы. В какую сторону качнется, в ту и нас будет штормить.
— Пойдете ли вы в правительство, если вас позовут?
— В состав нынешнего правительства – однозначно нет. Даже если бы уговаривали. Ни один здравомыслящий политик или экономист, к сожалению, не захочет брать на себя ответственность за те ошибки, которые это правительство сделало. Считаю, что они допустили очень много стратегических ошибок.
— А в новое?
— Поживем-увидим. Это зависит не только от меня, но и от тех людей, которые принимают решения. Но могу сказать, что в стране достаточно много людей, которые готовы работать именно на население страны, на государство, но не на частные группы, частные интересы.