Пересечение миров. «Жириновский … выхватил мой документ, где ловко расписался на той же странице, где стояла моя подпись, и мгновенно вернул его мне назад». Часть 1

Неоднозначная география

В принципе, все поездки – это набор встреч и расставаний. Одни могут через пять минут вылететь из головы и таковых большинство, процентов 10 навсегда сохранились в моей памяти, и потом годами шла переписка. Но время по любому затирает отношения, особенно на расстоянии, и все же кого-то удалось сохранить. Однако несколько раз мне довелось сталкиваться, пусть не всегда лоб в лоб, с теми, чьи лица знакомы большинству по телевизионным репортажам. Хотя одного из них уже нет в политике, другого в жизни.

От Вольфовича – на долгую память

Поездка в Северную Корею пятнадцать лет назад благодаря сложным авиа-стыковкам обратилась мини-туром по трем столицам – через Москву и Пекин в Пхеньян. Проделав обратно ту же дугу, я и мой товарищ имеем в запасе целый день для прогулки по Москве. Планов в отличие от времени у нас нет, поэтому катаемся по метро и знакомимся с достопримечательностями в относительной близости от станций. Одновременно обмениваемся впечатлениями, благо всего оказалось в избытке, к тому же воочию удалось увидеть издали весьма неоднозначного лидера товарища Ким Чен Ира, а в Москве пообщаться с писателем и радикальным политиком Эдуардом Лимоновым (еще до своей отсидки за попытку «вторжения в Казахстан»). Однако Бог посчитал, что в этом направлении должна быть троица.

Пхеньян, Ким Чен Ир
Пхеньян, Ким Чен Ир

Выйдя на одной из станций и пройдя метров сто, мы видим перед собой толпу, окружившую кого-то шумного. И этот кто-то хорошо знакомым, одновременно уверенным и истеричным голосом вещает о предстоящих победах своей партии и чего-то традиционно обещает москвичам и гостям столицы.

Уже по голосу понимаем, что за спинами – Владимир Вольфович Жириновский, бывший в то время на пике своей карьеры и, кажется, не успев еще попасть в персоны нон грата на своей первоначальной родине. Поэтому на правах его земляков (кто не знает, Жириновский родился в Алма-Ате), мы пытаемся пробиться сквозь людской ряд. Для убедительности и я, и мой друг достали свои синеобложные паспорта и начали ими размахивать. Это или что-то другое сработало, но мы оказались вблизи «вождя», к которому за автографами тянулись десятки рук с вложенными листками бумаги.

— Владимир Вольфович, мы из Алма-Аты, — кричу то ли я, то ли мой товарищ, видимо, ожидая, что после такого заявления лидер ЛДПР нас как минимум расцелует, но в идеале пригласит в ресторан. Для убедительности я демонстрирую ему свой паспорт, открытый на главной странице. Однако Жириновский расценил это действие по-своему и выхватил мой документ, где ловко расписался на той же странице, где стояла моя подпись, и мгновенно вернул его мне назад.

Партийный вождь вместе с толпой двинули дальше. Я же даже не знал: радоваться мне или стоит расстроиться? Правда, в то время к национальным паспортам на пространстве СНГ относились более чем расхлябанно, в том числе и за границей. Подтверждаю это тем, что в одну из поездок у меня в паспорте вообще не было подписи (просто забыл расписаться при получении) и никого это не смутило. В этом же паспорте за меня расписался мой товарищ (так получилось), так что, решил я, ничего страшного на границах не произойдет, поэтому лучше радоваться автографу живого Жириновского.

Владимир Жириновский
Владимир Жириновский, Москва

Так все, собственно, и произошло: ни российских, ни наших пограничников не напрягло, а чего это у меня в паспорте две разных подписи, и так я ходил с этим документом, пока через год или два его не отмели хулиганы вместе с другими скромными ценностями.

Леопольд, выходи!

В 2006 году столица Венесуэлы – Каракас, несмотря на некоторые условности, связанные с повышенной криминальной ситуацией, мне понравилась сразу. Тепло, дешево и чувствуется какая-то революционная энергетика.

Так что по столице Боливарианской республики я гулял с огромным удовольствием, не пользуясь картами (которых не мог найти), ни тем более девайсами – их тогда еще не было. Просто выбрал несколько ориентиров, благо такие функции могли выполнять некоторые небоскребы и приближающиеся горы, а там уже нарезал круги.

Правда, хоть страна еще была при Чавесе, но экономический и политический кризисы начали к ней подбираться. Магазины, скажем так, были пустоваты, хотя интересующий меня местный ром по цене доллар за поллитра был в наличии везде, а уличные торговцы всякой снедью вполне удовлетворяли мои оставшиеся потребности.

В тему торговцев: на мой взгляд, большая часть столицы была превращена в одну большую барахолку, тем более что никто за несанкционированную торговлю не гонял. И по этой причине зачастую довольно трудно было понять, где ты находишься территориально – в центре города или за его пределами – торговля всем и всеми велась везде одинаково.

Пробираясь через улицы – торговые ряды, я внезапно вышел к какому-то живописному зданию колониального вида. Почти вплотную к нему притирались вездесущие торгующие, а на ступенях здания культурно, с ромом, разливаемым по стаканчикам, расположились мужики, активно рубясь в карты.

Мое же внимание привлекла группа людей с транспарантом, о чем-то громко возвещая в мегафоны. Оппозиция – догадался я, будучи в курсе отношений между президентом и его политическими оппонентами, разделивших страну примерно 50 на 50. К тому же, не зная испанского, я мог догадаться, что в речах чаще других проскальзывает слово «чавес», а за ним как правило явно что-то не совсем приличное, что-то типа «каналья» (мерзавец) или «ихо де пута» (сукин сын).

Группа демонстрантов подошла вплотную к забору, окружающему здание, и начала скандировать что-то еще более яростное. Для коллекции я пожертвовал кадром на тогда еще пленочный фотоаппарат (из расчета 36 кадров на страну) и, засняв демонстрантов, убрал фотоаппарат в рюкзак. О чем потом очень сильно пожалел. Так как из дома вышел мужик в красной рубашке и, судя по его мимике и последовавшей реакции собравшихся, куда-то их послал. Сразу же после этого он скрылся за дверями.

Уго Чавес
У резиденции Уго Чавеса

Да – навстречу своим недоброжелателям вышел полковник Уго Чавес, чьи портреты и настенные мурали красовались едва ли не на каждом углу Каракаса, и тоже пожелал им что-то недоброе. Колониальное здание, окруженное торговым и распивающим людом – оказалось ни чем иным как то президентской резиденцией Мирафлорес.

Вместе с протестующими подождал еще немного: они покричали минут 10, но Чавес больше не вышел, так что им пришлось разойтись крайне неудовлетворенными. Как и мне, разве что я получил наглядный пример насколько просты и незатейливы могут быть отношения между властью и оппозицией в условиях, когда все легко может поменяться в точности до наоборот (и жизнь Чавеса тому пример).

***

© ZONAkz, 2018г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...