Петр Своик. Фрагменты истории власти и оппозиции в Казахстане, нанизанные на собственную жизнь. Часть 7

Приватизация – Лейла Бекетова-Храпунова, продажа редкоземельных металлов, визит в Северную Корею

Часть 1, 2, 3, 4, 5, 6.

Редакция с согласия автора публикует отдельные фрагметы книги Петра Своика «Фрагменты истории власти и оппозиции в Казахстане, нанизанные на собственную жизнь». Книга издана осенью 2017 года.

Из предисловия редактора издания Данияра Ашимбаева:

«…Петр Своик излагает свое видение собственной жизни и связанной с ней новейшей политической истории страны и, сколько угодно не соглашаясь с полученной картиной, ему нельзя отказать в праве это делать. Директор ТЭЦ, депутат Верховного Совета, член правительства – председатель Госкомитета по антимонопольной политике, политик-оппозиционер, член руководства с десяток различных партий и объединений, публицист и – наконец – мемуарист. Тут можно было бы написать, что «автор, мол, подводит черту под своей долгой политической жизнью», но складывается впечатление, что г-н Своик не собирается ни прощаться, ни уходить.

… В конце концов, можно спорить, каким Петр Владимирович был энергетиком, депутатом, министром, политиком, но в таланте публициста, исследователя, аналитика ему не откажешь. Как не откажешь и в праве высказывать со своей колокольни свое мнение, весьма занимательное, хотя и порой обидное.

Но книга получилась, на мой взгляд, очень интересная, содержательная, раскрывающая и личность Петра Своика, и некоторые события новейшей истории, и сам процесс развития демократии по-казахстански».

***

В ГАК на визирование потоком шли проекты президентских указов и правительственных распоряжений о создании разного рода АО, не только холдингов. И все – на базе госсобственности, конечно. Точнее, их приносили заинтересованные лица. Я всех принимал сам, что-то сразу подписывал, что-то откладывал, на чем-то сразу писал категорическое несогласие. Отложил, например, проект передачи магазина «Восток» (это по Абая около Ауэзова, сам его знал, жил рядом, хороший в советские времена был магазин) фирме «Акцепт». Тогда ко мне зашел Нурлан Каппаров, рассказал, как хочет построить торговлю по-современному, убедительно – я сразу подписал.

А вот Лейла Бекетова (впоследствии Храпунова) не приходила – как раз настойчиво приглашала к себе, тогда это называлось ГТРК или как-то так, в высотке на Новой площади, где потом обосновался «Хабар», а теперь КТК. Я уже после работы поехал, с ней была Гульнара Иксанова, дочь легендарного Уральского первого секретаря. Мы распили бутылку коньяка, я распушил перышки и стал учить их, как правильно делать телевидение. Они поддакивали моим ценнейшим советам, а под занавес Лейла и говорит, наконец: вот проект указа, не посмотрите ли, да не завизируете ли?.. Я, конечно, пообещал – сразу с утра и посмотрю, и повез Лейлу сдавать с рук на руки Виктору Вячеславовичу – часа, наверное, в два ночи.

Сам же дома сразу и посмотрел: там выходило, что через полгода казахский государственный телерадиокомплекс станет частным и наполовину иностранными – в пользу какого-то турецкого товарища. Ну, я с утра и позвонил – в приемную президента.

А на телефоне сидел Имангали Тасмагамбетов: глава государства, говорит, сейчас сильно занят, раньше, чем через неделю или две принять не сможет, а какой у Вас вопрос? По ГТРК, говорю, и по «Казыбек».

А по ГВЭК «Казыбек» в те же дни была такая история.

Нам на согласование пришло закрытое распоряжение премьера по продаже через фирму «Казыбек» редкоземельного металла (осмия, кажется) из стратегических запасов еще СССР – тогда таких решений принималось довольно много. Я автоматически отписываю в соответствующее управление – проверить на соответствие мировым ценам. А начальница мне и сообщает с расширенными глазами: проверили, недооценка получилась в столько-то сотен… миллионов долларов. Но дело не в этом, а в том, что, когда дожидавшимся об этом сказали, они ничуть не расстроились, только попросили ускорить заключение с новой ценой и даже поблагодарить пообещали. Я тогда попросил разобраться с самой фирмой, и она приходит с еще более широкими глазами. Фирм «Казыбек», оказывается, две – частная и государственная. В остальном это те же люди, сидящие в том же помещении. Лицензия на внешнеэкономическую деятельность у государственной, конечно. Но распоряжение премьера выписано на частную…

Так вот: через несколько минут Имангали перезванивает: президент Вас ждет. Приезжаю и благополучно сдаю и Лейлу, и фирму. Президент внимательно выслушивает и спрашивает: что, по-моему, надо делать. Отвечаю, что Лейлу лучше всего освободить от должности, тем более что там у них сейчас голодовка (действительно, у нее после назначения тянулся острый конфликт с коллективом). Что же касается фирмы, то я по должности уже все сделал, теперь надо компетентным органам передавать. Президент говорит: «Я так и сделаю».

Кстати, когда я о двух одинаковых «Казыбеках» докладывал, он ахнул и меня спрашивает: «А кто учредил?» «Минвнешэкономторг, получается…», – отвечаю. «Сыздык!» – еще раз ахает глава государства.

Короче, поблагодарил меня Нурсултан Абишевич, сказал: если еще что обнаружу – немедленно к нему, проводил до самых дверей.

Чем все закончилось?

Через пару дней вышел указ президента – о внесении поправок в прежний указ по ГТРК, убирались слова «Акционерное общество». Лейлу тоже сняли, но спустя месяц или больше. И «Казыбек» – ничего об этой близнецовой структуре больше не слышал. Не исключено, и сейчас существует.

Министр науки Школьник пришел в правительство после Абильсиитова. Собственно, Галым его и нашел на МАЭКе, сам же и выдвинул. Мне как-то пришлось с ним обменяться мнениями в почти неформальной (хоронили не помню кого) обстановке. На мое недовольство тем, что делается в правительстве, Владимир Сергеевич ответил существенно более резкой и расширенной критикой. Но вот, умный человек, прижился же…

Антонов по должности поддерживал контакты с посольством Северной Кореи – те сильно нуждались в сохранении коммунистического единства, а все рассыпалось. В российской Думе, например, Зюганов только появился и веса еще не набрал, а эдаким коммунистическим активистом там выглядел некто Венгеровский от ЛДПР. На безрыбье же и рак рыба: в Казахстане имеется переименованная в Социалистическую недавняя Компартия, да еще с министром – то есть, со мной – во главе.

Еще до моего прихода, они с Ермуханом, по приглашению ЦК Народной трудовой партии Кореи туда ездили, вернулись сильно впечатленными, и Анатолий все меня предупреждал – теперь с тобой поедем.

Действительно, получили приглашение, я с интересом поехал, был с нами еще Хайдар Капанов из Уральска (в будущем ректор Уральской педакадемии).

То был всенародный праздник – 82-летие Великого Вождя, много чего насмотрелись. Например, большой дворец спорта, на арене несколько сот юношей и девушек, волнами сменяя друг друга, в бешенном темпе дают представление. То это народный танец, то художественные гимнастки, дружно швыряют сотни обручей под потолок, сами кувыркаются, но в последний момент ручонки дружно вскидываются, обручи ловятся. Потом дети в кимоно – прыжки и удары, разбивание дощечек и кирпичей. А зрители… их человек пятьдесят, больших начальников и иностранных гостей…

Или сидим вечером на грандиозном представлении на главной площади. Она заканчивается рекой, на той стороне – громадная освещенная башня (высота по дате рождения ВВ), а посреди реки – струя той же высоты. На площади ярко освещенный (со светом в целом – напряженка) помост, там сотни три музыкантов (в том числе наш Нургиса Тлендиев со своим оркестром) и такой же хор, мощные марши и танцевальные мелодии подряд, и под них организованно танцуют тысяч десять человек в национальных костюмах. Все выстроено кругами – человек по сто в каждом, круги идут в одну сторону, в другую, сходятся-расходятся, работает как часы.

Трибуна для зрителей на этот раз довольно большая, человек на триста, но мы сидим отдельно и выше – для нас накрыты столики, всего около десятка. Мне достался столик с Людмилой Зыкиной и еще ее спутником – высокий такой широкоплечий, по виду раза в два моложе, заботливо накидывал на нее платок. Я смотрю на представление с восхищением пополам с ужасом, а Зыкина вдруг наклоняется ко мне, в глазах у нее слезы: «Какую страну мы потеряли, Петр Владимирович!».

Петрс своик
В центре великий вождь Ким Ир Сен. Слева от него через представителя Африканского национального конгресса Петр Своик, второй слева в третьем ряду Анатолий Антонов

Жили в центре Пхеньяна, но на почти пустой территории – только несколько коттеджей (классом – как у наших начинающих олигархов), высокий забор, за ним пытается не быть на виду вооруженная охрана. Вывозили в город и поездки по стране, на не новых «мерседесах» (новых вообще не видел), и с некруглыми какими-то номерами. Но, оказывается, очень почетными – у них понты идут не от 001 или там трех семерок, а от дат рождения и подвигов Великого Вождя. Машин совсем мало даже в столице, за городом же – на километр не больше одной-двух. Примета: если по обочинам пешеходов нет – до селения далеко, пошел народ ручейком – впереди село, рекой – жди города.

Ехали по построенной среди моря дамбе, километров пятнадцать, сдувающий холодный ветер, но пешеходов немало, все останавливаются и машут руками. А когда встречаешься с кем-то глазами, там вспыхивает счастье! Небось, дома жене потом хвастается, что кого-то из близких к Вождю видел…

Кормили изысканно, каждый день новое, и все время под женьшень-водку. А с утра у каждого на тумбочке появлялись орешки, всякий раз новые. Анатолий рассказывал, что в прошлый раз самыми вкусными были беленькие такие, с черными точечками – они их сгрызли, а под конец догадались, что это червячки. Я все ждал, но таких не было.

В Пхеньяне по улице громкое «цок-цок» и из-за поворота выходит колонна: сотен пять девушек, в форме, четко маршируют – что такое? А это работницы метрополитена следуют на смену.

Возили на их ВДНХ, там в павильоне машиностроения – «Мерседес», только со звездой на капоте. Мы кругом обошли – мэрс как мэрс, – «Это вы сами такие делаете?». Экскурсовод: «Да, такие делаем». – «А можно капот открыть?». Долго ходили типа за ключами, потом открыли все же – под капотом натуральный немецкий мотор, только аккумулятор, похоже, корейский – свинец как раз там добывается. Ну, сами, так сами. А вообще попадались машины – копии наших «Нив» и «Газиков», но странно угловатые – листы, видимо, не штампуют, а склепывают.

Там у всех значки с портретом ВВ, разные, и по ним про человека сразу известно все – для понимающих, конечно. Я разобрался только со значками членов Политбюро – у них маленькие, но золотые. И еще там нет упитанных – все худые, кроме тех же членов, и еще народных артистов.

Статус у меня был таков, что удостоился сидеть рядом с Великим Вождем на главном концерте. До этого нас долго сортировали, потом собрали в комнате, куда он зашел, что-то такое по-русски мы с ним обсудили, потом повели по темному коридору и вдруг – выход в ярко освещенный зал – там ровно посередине стол, три кресла и три лампы под зеленым абажуром. А спереди и сзади – ряды вскочивших зрителей, передние дружно развернулись к нам и… невероятный гром голосов, все более упорядочивающийся и еще нарастающий. Адъютант подтолкнул Вождю стул, нас тоже по обе руки усадили (с другой стороны сидел какой-то секретный африканец в бурнусе). Вождь неторопливо взял программку, изучил, кивнул и нажал кнопку – включил настольную лампу. Свет в зале в тот же момент погас, гром голосов тоже сразу выключился – пошел занавес, начался концерт.

Еще был торжественный прием в загородном дворце, с павлинами, между ними автоматчики. Подавали на столы по пять человек разные изящества, ели серебряными палочками, под живых артистов.

Ну и фотография с Ким Ир Сеном в специальном зале Дворца съездов – святое дело. Среди гостей были и секретные какие-то рыжие, как ирландцы, например. Их отдельно привозили и увозили, не фотографировали.

***

© ZONAkz, 2017г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...